Владимир Николаевич Трощенков

Рассказ

«Комната была тесной, и казалось, что стены подступают…»
(по мотивам Ф. М. Достоевского)

Будто крупнозернистый мак, Владимир Николаевич Трощенков жил на двадцати двух квадратных метрах собственной площади. Квартира помещалась под крышей, на девятом этаже дома.

Он любил поесть и выпить, но уже с трудом испражнялся. При этом кряхтел и плакал, подпрыгивал на унитазе, двигал ногами, словно шаркал, поскольку болел.

Между пластиковым окном и дверью внутри квартиры плотно стояла мебель. Сама квартира представляла собой прямоугольную комнату с отдельным санузлом.

Окно выступало в квартиру подоконником, на котором размещалась пузатая пластиковая банка с монетами, служившая подпоркой для фрамуги.

У двери начинался коридор, «прихожая», который вёл в комнату и поворачивал в санузел. В санузле — душевая кабина, белый фаянсовый унитаз, стиральная машина, раковина... На стене — блестящий металлический полотенцесушитель. На внутренней стороне двери — зеркало, округлым обрамлением похожее на раму портрета.

От входной двери квартиры в сторону «кухни», вдоль стен «прихожей», — пластиковые вёдра с картофелем, луком... Здесь слабо пахло пылью и овощами. Запах стоял неподвижно, как и сама мебель квартиры. Тут же стояли тазы, швабры, пакет с мусором.

Коридор «прихожей» выходил на «кухню», где размещался разделочный стол с кухонной раковиной. Раковина опиралась на тумбу с дверцей. Кухонный стол — без ножек. Над столом — шкафы. В них хранились посуда, запасы круп...

Навесные кухонные шкафы заполняли пространство над столом до потолка. Между шкафами и коридором «прихожей» в канал вентиляции шла вытяжка с лёгкой гофротрубой.

В конце коридора, с другой стороны квартиры, стояли два холодильника. Холодильник поменьше давно не работал — использовался как шкаф. В нём хранились пластиковые и металлические крышки, маловостребованные домашние вещи.

Наверху этого маленького неработающего холодильника — стопка пластиковых контейнеров, которая давно завалилась на бок. Контейнеры пылились, теряли прозрачность, иногда падали с холодильника на пол.

Бок о бок с первым холодильником стоял второй — иностранной марки, на голову выше первого. Холодильник работал, но иногда фырчал, дребезжал и даже чуть подпрыгивал, словно бежал на родину.

Рядом с холодильниками помещался комод. Высотой он образовывал что-то вроде прямоугольной ямы между большим холодильником и длинным шкафом, похожим на сервант, который занимал место дальше площади «кухни» и уходил «телом» в сторону «зала» квартиры.

С другой стороны комнаты, недалеко от кухонной раковины, — прямоугольный кухонный стол в обрамлении двух стульев: один — деревянный, прямоугольный, второй — металлический, из гнутых труб. С мягкими клеёнчатыми подушечками.

Пол — из ламината, потолок — подвесной, разорванный у люстры. Люстра — похожая на луну.

Дальше стола, в «зале», — кресло-кровать в собранном виде. Из него хозяин смотрел телевизор.

По другую сторону стены продолжалось «тело» серванта. Вплотную к нему, сбоку, — тумбочка под телевизор. На тумбочке — сам аппарат: плоский, среднего размера, похожий на компьютерный монитор.

За этой мебелью, перегораживая комнату, шла стеклянная, с проёмом вместо двери, в белом пластиковом каркасе, — граница внутренней лоджии квартиры.

За перегородкой, со стороны кресла-кровати, — шкаф с книгами. За ним, вплотную, — кресло-кровать для сна.

Напротив кресла-кровати, от пола до потолка, — шкаф-купе средних размеров.

Мебель квартиры плотным расположением и разнородностью напоминала баррикаду.

Владелец квартиры, когда не спал, смотрел телевизор, пил чай, готовил еду, ел, размышлял о здоровье, подсмеивался над собой: «Ну вот, „Тесей“, ты уже и на покое... и похож на Минотавра».

Вечером он громко и протяжно зевал — то ли от дневной усталости, то ли от недостатка воздуха. Потом надевал наушники, затихал, слушал музыку. Жил как водолаз...

Владимир Николаевич Трощенков был «крупнозернистым маком» ещё прошлой жизни.

P. S.
Иногда по коридорам этажа прогуливались дети. И тогда из их разговора можно было услышать нечто подобное:

— В этой квартире живёт Тесей, — восхищённо говорил один мальчик другому, указывая пальцем на дверь Владимира Николаевича.

— Какой ещё Тесей! — громко смеясь, возражал другой. — Скорее Минотавр!.. Он и... из квартиры-то никогда не выходит...

октябрь 2026, Вологда