Перстненосцы или не разговаривай с д

Пролог

Утром операционного дня нейрохирург Гинзбург А.В., врач высшей категории, доктор наук, имеющий хирургический стаж более двадцати лет, войдя в операционную и подойдя к столу, на котором лежал больной в наркозе с выбритыми в операционном поле на голове волосами, отказался начинать плановую операцию. Операционная бригада впала в тихий шок: такое можно было бы ожидать от какого-нибудь практиканта, начинающего хирурга, но Гинзбург…
Его пытались привести в чувство нашатырем, но, как только он видел скальпель, с ним приключался приступ настоящей паники. Он тихо шептал: «Нет-нет, я же могу его зарезать… Нет, я не хочу! Простите меня, я не могу!» и судорожно прятал за спину свои умелые нейрохирургические руки, столько раз спасавшие человеческую жизнь. Глаза его норовили закатиться под крышку черепа, стараясь спрятаться там от действительности, а сам он, удерживаемый крепкими руками ассистентов, пытался упасть в обморок.
В операционную срочно вызвали другого хирурга.
Гинзбург буквально сбежал из клиники. Причем не на собственном «гелике», стоявшем на парковке для сотрудников, а вызвал такси. Все, кто его видел, потом говорили, что вид у него был абсолютно потерянный, так что многие просто не узнавали в нем еще вчера уверенного в себе импозантного мужчину, хирурга от бога, на счету которого было столько успешных операций, что о неуспешных не вспоминали даже его завистники. И, проходя неверной походкой по больничным коридорам, спотыкаясь на лестнице, садясь в подъехавшее к входу такси, он шептал: «Нет-нет! Я не хочу… я не буду…».

Кандидат физико-математических наук Ардов О.Н., весьма подающий надежды член научного сообщества, яркий представитель племени молодых ученых, потомственный интеллигент, во время дискуссии с коллегой по вопросам перспектив развития нано-технологий внезапно набросился на оппонента с кулаками и криком «Ах ты, сволочь!».
Остановить его никто не успел по причине полной неожиданности для присутствующих и дикой нелепости происходящего. В связи с этим, пострадавший за несогласие с научной точкой зрения взбесившегося кандидата наук, оппонент в тяжелом состоянии с множественными травмами головы был доставлен бригадой «скорой помощи» в отделение нейротравмы. А сам ученый рукосуй – вызванным нарядом полиции – в ближайший отдел.

– Саня, я тебя не узнаю! Что за хрень? – гендиректор компании «Инвест-Трейд» Андрей Петрович Старостин в недоумении смотрел на своего лучшего продавана, начальника отдела продаж, А.В. Сливченко. И продолжал свою мысль:
– Ты же всегда такие сделки как орешки щелкал! Что происходит? – тревога в голосе гендира росла с каждой секундой.
Перед его широченным столом стоял высокий, ссутуленный молодой мужчина. На лице вопрошаемого застыло странное для всех, кто его знал по работе и в быту, выражение неуверенности и сомнения. Лоб его был весь в каплях пота. Одним словом – душераздирающе жалкое зрелище. Руки были нервно сжаты в подобие кулаков, и в них не было и сотой доли той энергии, которую генеральный обычно наблюдал в этом напористом и циничном эффективном менеджере, о котором с восхищением и завистью говорили, что он «может обуть кого угодно», и на котором до сегодняшнего дня держались продажи фирмы.
– Я не смогу, Андрей Петрович, я не смогу… Я все испорчу, я чувствую… Произойдет что-то плохое… – Саня, он же Александр, дрожащей рукой достал из кармана мятый носовой платок и, тяжело вздыхая, вытер со лба обильный пот.
– Саня, я не понимаю… Короче, иди домой, выпей, проспись. Переговоры я перенесу. Сколько тебе надо времени?
– Я не знаю. Андрей Петрович, я не знаю…– Саня нервным движением расстегнул ворот модной рубашки и трудно сглотнул. – Можно воды?
– Ты что, с похмелья? Меру знай! Работа не должна страдать! Уволю к хренам собачьим! – Старостин отвел глаза. Он прекрасно понимал, что никогда не уволит и даже не накажет этого раздолбая, приносившего львиную долю прибыли всей компании.
– Не пил я! Я не знаю, что это. Дайте мне отгулы, у меня там накопилось. Пожалуйста…
– Да что ж с тобой делать-то! Придется… Ай, иди уже отсюда! Неделю тебе на поправку! В понедельник чтоб как штык!
Саня неуверенной походкой, как побитый пес, левой рукой держась за область сердца, медленно покинул директорский кабинет.
Старостин с недоумением смотрел ему в спину и думал: «Ну ни хренасе, эк его перевернуло!.. Что делать-то теперь?! Какой продажник был – и вот те на…»
Происходило что-то абсолютно непонятное.

Глава 1

От мучительных размышлений гудела голова. Было ощущение, что в нее забрался кто-то и путает, путает мои мысли, как будто запутывает след. Причем запутывает весьма умело, петляет, скачет с одной мысли на другую, внезапно прерывает цепочку логических построений, и тогда они рассыпаются и теряются в тумане, будто их и не было. И это постоянно звучащее в моей голове «Вернись…Вернись!»…
«Ну-ну, путай, путай, я ведь знаю, кто ты! Я никогда не вернусь! Ты больше не сможешь меня использовать!» – сказал я мысленно и взял себя в руки.
А это было ох, как нелегко. Во всем теле была слабость, которая просто валила меня с ног. Адски болел живот. Было ощущение, как будто в желудке поселился какой-то вечно голодный грызун, который вгрызается в свое обиталище, пытаясь насытиться. Да, я знал, что это за «грызун»…
Надо срочно поговорить с кем-то умным. Кто точно не станет докладывать обо мне «куда следует». Туда, где все куплены. Туда, где все – члены клуба…
Сама собой возникла мысль: А батюшка? Я решил аккуратно навести о нем справки у местных прихожан.
Звали его отец Владимир. Выходило, что священник – человек достойный: все, как сговорившись, отзывались о нем очень уважительно, мол, и советом помогает, и доходчивый, теплый человек. И за веру православную радеет, вон, храм восстанавливает, в мутных делах никак не замаран, в селе ведь не спрячешься, все про всех знают, а про кого не знают – про тех догадываются.
Пожалуй, как раз такой человек мне и нужен. Да и все равно мне больше не к кому и некуда податься. Значит – судьба.
Времени терять было нельзя, его, похоже, у меня осталось совсем немного. Тело уже отказывалось служить мне, слабость и апатия последние месяцы были моим обычным состоянием. И эти боли…
Собравшись с силами, я, как мог быстро, поспешил в церковь.
Снаружи храм был весь в простых деревянных лесах. Везде были признаки ведущихся работ. Никакой техники нигде видно не было, из чего следовало, что в наше время, как ни странно, денег на восстановление у священника и его паствы – не очень разгуляешься. Значит, батюшка со спонсорами богатыми, бандитами и властью не водится. И это очень хорошо.
Храм и внутри еще не был полностью восстановлен: пол, судя по всему, был временный и представлял собой простые доски, пока еще не пригнанные и не струганные особо, стены еще не везде были даже оштукатурены, а кое-где сквозь старую штукатурку проглядывали едва различимые лики. Но на стенах висели иконы, в храме был алтарь, священник, молились люди.
Да, что-то особенное присутствовало в храме. Войдя, я почувствовал себя непривычно хорошо. Да, за последние два года мне ни минуты не было так хорошо и спокойно, как здесь и сейчас…
Шла служба. Отец Владимир говорил, певчие пели, прихожане слушали и в определенные моменты крестились. Получалось очень слитно и складно, все молящиеся были как один организм. В воздухе витал приятный, чуть сладковатый запах. «Наверное, ладан» – догадался я, вспомнив, что именно его боятся черти. И это хорошо, что боятся.
Свечи горели чуть подрагивающим пламенем. Строго и вопрошающе прямо в душу смотрели со стен иконы. Моя рука как будто сама собой потянулась к голове и медленно, словно боясь спугнуть что-то очень важное и трепетное, сняла с нее кепку.
Служба кончилась. Люди, только что все вместе молившиеся, по одному подходили к священнику, стоящему рядом с тумбой, на которой лежала очень старая, судя по ее виду, книга.
Отец Владимир негромко читал какую-то молитву, из которой я мог понять лишь, что он – свидетель покаяния. Потом батюшка говорил: «Покайся, сын мой.», или «Покайся, дочь моя».
И люди тихо говорили что-то, и было видно, что это очень важно для них.
Затем многие из них вставали на колени, и отец Владимир накрывал их головы концом длинной, красиво расшитой широкой ленты, висящей на его шее и плечах. И что-то им негромко говорил. И они отвечали ему так же негромко, поэтому я ничего не слышал. Из-под ленты люди выходили уже как будто чуточку другими, нежели входили под нее. У многих в глазах было влажно, а выражение лица их я назвал бы успокоенным и посветлевшим. Они целовали крест и отходили, уступая место следующему в очереди… Как же я им завидовал!..
Когда все закончилось и люди разошлись, отец Владимир подошел ко мне и спросил негромко:
– Здравствуйте, сын мой.
– Здравствуйте, батюшка – ответил я.
Зорко, как иконы со стен, взглянув мне прямо в глаза, он сказал:
– Вижу, у вас ко мне какое-то важное дело.
– Да, отец Владимир, я бы хотел посоветоваться по одному важному для меня вопросу.
– По вопросу веры? Или за советом по мирскому делу?
Тут я задумался. Действительно, по какому? Верующий ли я? И к чему отнести все, что со мной произошло?
Видя мое замешательство, священник улыбнулся незаметно для окружающих и сказал:
– Звать-то вас как? Я вас в храме божием вижу впервые.
Мне почему-то стало стыдно.
– Крещены ли вы в вере православной, сын мой? Ладно, я и так вижу, что нет. Минут через двадцать приходите в трапезную, там поговорим.
– Спасибо, батюшка, приду.
Я присел на скамью у входа в церковь, так как ждать стоя у меня не было сил, и погрузился в свои мысли. И почему-то они уже не петляли так стремительно, а как будто выровнялись и стали двигаться спокойнее и прямее.
И не было уже этого неприятно раздражающего чужеродного присутствия в голове. А было, скорее, ощущение какого-то покоя и ясности, которых я не испытывал с самого начала всей этой катавасии.
Через двадцать минут ко мне подошел худой юноша в черном и смиренно сказал: «Отец Владимир приглашает в трапезную. Я провожу.»
В небольшой комнате, освещаемой несколькими тускловатыми лампочками, свисающими с потолка на обычных проводах, было довольно чисто и уютно. Хотя, конечно, чувствовалось, что она, как и весь храм, находилась еще в состоянии капитального ремонта, но в то же время здесь, как ни странно, уже жил дух обитаемости и даже обжитости.
Святой отец сидел на скамье уже в простом разрезном одеянии, с длинными узкими рукавами и глухим воротом. На груди его красовался наперсный крест на цепи.
Одеяние обрисовывало фигуру священника. Теперь видно было, что это вполне крепкий зрелый мужчина. Окладистая борода обрамляла его умное лицо, длинные с проседью волосы ниспадали на крепкие широкие плечи и спину. Глаза его внимательно изучали меня, в них читались спокойное ожидание и живой интерес.
Отец Владимир встал со скамьи и указал мне рукой на место за столом напротив себя.
– Прошу к столу, я вижу, вам нелегко стоять, присаживайтесь – сказал он негромко. И продолжил – Мы ведь так еще и не познакомились. Как к вам обращаться?
– Меня зовут Андрей Александрович…– я запнулся. – Можно просто Андрей.
– Очень приятно. А я – Владимир Константинович. Можно просто – отец Владимир.
Глаза его сверкнули лукавой искоркой, в бороде утонула мгновенная улыбка, на секунду осветившая его лицо, превратив его в строгого, но доброго учителя.
– Ну, Андрей Александрович, что же привело вас в наши веси?
– Отец Владимир, я ведь, можно сказать, местный. Мой дед здесь жил очень давно. Дом его сохранился. Вот я и приехал пожить в родных пенатах, пока есть время, собраться с мыслями…
– Родные пенаты – это хорошо. А что за вопрос у вас ко мне? Чем могу быть полезен?
Тут я засомневался. А можно ли мне вдруг вот так, ни с того, ни с сего с ним откровенничать? Я ведь лично с ним даже не знаком, да и не на исповедь пришел. А дело серьезное…
В это время на стол передо мной была поставлена тарелка с кашей, ломоть ароматного хлеба лежал на блюдце рядом с ней. Странно, но я впервые за последнее время почувствовал аппетит, а не просто голод, но под ложечкой у меня «грызун» взялся за мой желудок с удвоенной силой…
– Андрей Александрович, давайте утолим голод чем Бог послал, а там и побеседуем. – сказал священник, увидев мой взгляд, направленный на стол.
Это было великодушное предложение, и я поспешил им воспользоваться.
Такой вкусной и в то же время простой пищи я не ел уже очень давно. Я с предвкушением принялся есть. Зверюга в животе совсем озверел, и мне пришлось принять мое обезболивающее, иначе я бы не смог даже говорить.
Поблагодарив за угощение, я, запнувшись, замолчал. Повисла неловкая пауза.
Отец Владимир оценил ситуацию и взял инициативу на себя:
– Андрей, давайте начнем с вас. Расскажите о себе, я ведь о вас ничего не знаю. Кто вы, есть ли семья, кем трудитесь во славу Господа нашего?
Да, конечно. Конечно, надо рассказать о себе. Но с чего начать? С преступника-сына? С отказавшейся от меня жены? С отца, на похороны которого я даже не приехал? С тех удивительных и страшных событий, которые привели меня в эту трапезную?
Я почувствовал, что на меня накатывает все то, от чего я вынужден был сбежать в старый дедовский дом в уральской глубинке. К горлу подкатил тяжелый плотный ком, в глазах защипало…
Отец Владимир что-то почувствовал. Он пристально посмотрел мне в глаза и сказал:
– Андрей, погодите. Успокойтесь, все в руках Господа. Давайте начнем с меня. А там и вы подтянетесь. – он ободряюще улыбнулся и продолжил. – Я ведь не всегда был священником. В прошлой жизни я был физиком, трудился в Дубне, занимался фундаментальными исследованиями атомного ядра.
Я на мгновение оглох, ослеп, онемел… Вот это поворот! Ну ничего себе…
Увидев произведенный на меня эффект, отец Владимир едва не расхохотался.
– Да-да, представьте себе. Кандидат наук с походом на докторскую диссертацию. Тема очень востребованная. Из-за нее и ушел из мира и обратился к Господу нашему… Да нет, пожалуй, не только из-за нее.
Он внимательно посмотрел на меня и продолжил.
– Мне можно было только позавидовать. У меня было, как могло показаться многим, все, чего можно желать: любимая работа, наука и карьера, любимая и любящая женщина. В-общем, я был счастлив.
– Так что же могло произойти? Я не понимаю. – я действительно не мог даже предположить, что могло заставить по всем статьям успешного человека сделать такой шаг.
По лицу священника пробежала и тут же исчезла мимолетная тень. Он сказал:
– На самом деле всему есть свои причины. При всех моих успехах и достатках у меня всегда было странное чувство, будто я иду какой-то не своей дорогой. Да, вот такая странность. Вроде, все есть, и все прекрасно. А чего-то не хватает. Когда я проводил свои исследования, писал научные статьи, создавал формулы, я чувствовал себя творцом! Это было потрясающе! Казалось бы, ну что еще? Но я всегда видел в своей науке проявление чего-то совершенного, прекрасного и высокого, что не могло быть от мира сего. Я видел в формулах красоту, которую не мог бы создать человек. Чем дольше я работал, тем отчетливее понимал, что через меня в этот мир приходит некая могущественная сила, более могущественная, чем любой диктатор или монарх. Семья моя была атеистическая, поэтому дома такие размышления не поддерживались и поговорить мне об этом было абсолютно не с кем. А поговорить было просто необходимо.
Он сделал паузу. Затем заговорил снова:
– Однажды, будучи вместе с родителями в гостях у их знакомых, семьи влиятельного руководителя, я случайно наткнулся в их библиотеке на Святое Евангелие. Это было очень странно. Я попросил почитать эту книгу. И, слава Богу, мне не отказали, но просили особо не афишировать ни саму книгу, ни то, где я ее взял. Читая евангельские тексты, я начал задумываться над многими вопросами. Чтобы получить на них ответы, я познакомился с одним священнослужителем, который выслушал меня и стал моим тайным духовником. Как вы понимаете, в те времена такие вещи и даже просто такие знакомства в тех кругах, где я существовал, мягко говоря, не поощрялись. Родители и все окружение – чисто светские люди, да к тому же – руководящие работники. Ученые, военные… Вот военные-то и поспособствовали. Это как раз вторая причина.
Увидев написанное на моем лице недоумение, отец Владимир проговорил:
– Представьте себе, Андрей, что вы, занимаясь, как вы думали, «чистой наукой», «фундаментальными исследованиями», вдруг осознаете, что результатом ваших стараний непременно станет новое, самое разрушительное из существующих, оружие. При этом вы наивно полагали до этого момента, что труды ваши должны осчастливить человечество, сделать его жизнь благостной и прекрасной, а на деле они приведут к всеобщим страданиям, а возможно – и к гибели всего живого. Ведь давно уже понятно, что любые, даже самые полезные для всего мира, открытия в первую очередь становятся оружием. Вот так произошло и с моими исследованиями.
– И что же вы сделали? – спросил я, так как не мог не спросить
– Я открылся моему духовнику. И он подсказал мне, как мне должно поступить. Все оказалось очень просто, и в то же время, непросто. Я уничтожил все свои результаты, все формулы, все исследования. Крестился. Ушел в монастырь. Потом, по рекомендации моего духовника, я получил духовное образование и был рукоположен на священнослужение. – На мгновение он задумался, потом продолжил.
– Конечно, меня пытались вернуть к моим исследованиям, как и ожидалось, военные. Вы помните, возможно – конец советской эпохи… Такие были времена…Меня буквально преследовали, и наши, и не наши. Одни пытались давить на патриотические чувства, другие пытались купить… потом все стали запугивать. Но было и еще одно обстоятельство… – Отец Владимир вдруг осекся, и замолчал. Видно было, что он сожалеет о том, что сказал что-то, чего нельзя было говорить… Затем, словно собравшись, он продолжил:
– Но я не сдался и остался в монастыре. Семья не поняла и не приняла моего поступка. Только моя любимая женщина не отказалась от меня. И после окончания мною семинарии стала моей женой. Теперь вот, служим Господу и напутствуем паству.
Я пытался осмыслить все услышанное. В голове из фрагментов каких-то журнальных статей, новостных сюжетов потихоньку стал складываться пазл.
– Так это вы?! Я же про вас читал… разгромные были статьи…
– Да, были. «Ученый отрекся от науки» … «Физик – поп» … И еще в таком же стиле. Давно это было. Да сплыло. Слава Господу, теперь я на своем месте. Служу людям. И зла не умножаю в меру сил своих скромных. – закончил отец Владимир.
– Значит, не случайно я здесь оказался. Если кто мне и может помочь, так это именно вы.
– Все в руках Божиих, сын мой. Так в каком же деле помощь нужна?
Я глубоко вздохнул. Ну что ж, сказал «А» – чего уж тормозить! Некогда тянуть. Душу спасать надо, натворил я много чего… Как-то надо исправлять, что еще возможно исправить…
Решившись, я начал:
– В-общем, история такая…

Глава 2

Ну, давайте знакомиться. Андрей Александрович Знаменский, 36 лет, кандидат медицинских наук, врач-нейрофизиолог.
Да, не самый молодой КМН в стране, но – у меня еще все впереди.
Характер – не нордический. Способности – выше среднего. Напрягаться не люблю, да и не приходится. В-основном все удается легко. Кое-над чем иногда приходится попыхтеть, но стараюсь это делать с комфортом, опять же – не напрягаясь.
У меня есть жена Наташа, Наталья, Натуся. Самая красивая и талантливая в политехе на кафедре информатики и цифровых технологий. Кстати, занимается проблематикой, связанной с ИИ – искусственным интеллектом. Я в этом не очень ориентируюсь, она же – как рыба в воде.
Отношения у нас – как в любой семье. Юношеские романтические страсти с годами поулеглись. Но. Если все делать правильно – можно иметь разнообразие в интимной жизни, главное – не прокалываться, чтобы не обидеть жену. А уж не прокалываться я умею!
Когда-то, на заре нашей семейной жизни, мы взяли ипотеку, и эта бодяга тянется до сих пор. Достатки наши с тех времен выросли не так уж сильно, а траты – в духе времени, что называется. А ипотеку не платить – себе дороже. В-общем – крутимся.
Мы вместе уже шестнадцать лет, растим сына. Ему шестнадцать. Да-да, вы правильно поняли, мы с Наташей были близко знакомы до женитьбы. Отличный парень, вылитый я в его возрасте. Учится в нормальной школе, вроде неплохо учится. Если что – в школу ходит Наташа, она больше в курсе его дел. Жаль, я не могу уделять ему много внимания – работа. Увлечениями он пошел в маму: компьютерные игры, всякие «проги», антивирусы – это наше всё. Да и славно, меньше хлопот, отрок чем-то занят. В мое время такого не было. Я ему даже немного завидую.
Тема моей кандидатской – «Префронтальная кора головного мозга и моральный выбор». Что за штука? Это такой отдел головного мозга, который отвечает за принятие решений, контроль над поведением, планирование, внимание, память и эмоциональную регуляцию. Тема не совсем медицинская? Это вы про "моральный выбор"?. Вы правы, но не совсем. Эта тема междисциплинарная, на стыке неврологии, нейрофизиологии и психологии. Тем она мне и интересна.
Мой интерес разделяют не все члены Ученого Совета. Но это решаемо, если учесть, кто меня двигал по науке. В-общем, кандидатом я стал.
Правда, потом кое-что изменилось. Моего покровителя на чем-то там свалили, что-то непрозрачное с защитами. Но меня не тронули. Так что работа моя принята, защита прошла – комар носа не подточит, и я – полноценный КМН.
Теперь мне надо двигаться дальше. Планирую в ближайшее время докторскую. Правда, тему хочу двигать ту же, но многие мне не советуют. Рекомендуют взять что-нибудь более однозначное. С понятной всем практической направленностью. Под мою «Префронталку» ничего выделять не хотят. В программу поддержки не включают, и вообще, там столько требований… Ведущие организации капризничают, не видят перспектив, поэтому не берут меня. Короче, не прет мне что-то. Как будто кто-то нарочно меня притормаживает.
Другие темы вообще все какие-то скучные. Да и с нуля начинать – не вариант. Не мальчик уже. Надо встретиться с председателем Ученого Совета, может, что-то удастся сделать. Моя тема все-таки уже наработанная, надо ее как-то протолкнуть. Может, как-то изменить название, оно и пойдет.
Новый председатель оказался вполне себе контактным средних лет мужчиной. Ухоженный, одет недешево. Дорогой парфюм. Во время нашей беседы он поигрывал надетым на левый указательный палец роскошным перстнем. На него я сразу обратил внимание. Работа явно не серийная, индивидуальный заказ, я в этом кое-что смыслю. Большой, очень красивой огранки черный камень вправлен в широкую золотую оправу. Смотрится – шик! Время от времени в камне будто мелькали красные сполохи. Очень красиво!
Председатель внимательно меня выслушал, затем ответил:
– Уважаемый коллега. К сожалению, Ваша тема не вписывается в наш диссертационный план, увы. Но не отчаивайтесь. Я вижу в ней потенциал. Возможно, ей заинтересуются определенные организации. Тогда у Вас появится серьезный шанс. – председатель задумчиво повертел на пальце перстень и добавил: – Давайте возьмем паузу дня на два, я должен проконсультироваться.
Что мне оставалось? Ну, давайте. Теперь пару дней я буду себя чувствовать, как ужик на сковородке. Примерно так. Ну ничего, ждали и дольше. Глядишь, дождемся чего-нибудь хорошего.
В моем маленьком уютном кабинете, который для меня выделил по просьбе моего прежнего покровителя главврач, было два удобных кресла, рабочий стол, и, собственно, все. Не считая шкафа с литературой и журналами. Когда я сильно задерживался на работе, я, чтобы не беспокоить своих, оставался на ночь в кабинете и, устроившись в своем рабочем кресле, засыпал.
Сегодня все было в том же ритме. После встречи в Ученом Совете я вернулся в отделение и, углубившись в изучение монографии по нужной теме, не заметил, как за окном стемнело. Уличные фонари сначала включились, потом выключились, и я понял, что снова ночую на работе. Ну, стало быть, ночую.
Выключив настольную лампу, я устроился поудобнее в кресле, задремал…

Глава 3

Некто в роскошном чёрном костюме, в дорогих зеркальных очках и с обаятельной улыбкой на бледном, неопределенного возраста, лице, сидит в кресле напротив моего рабочего стола. В стеклах очков – мои собственные отражения во всех подробностях. Незнакомец, продолжая доброжелательно улыбаться, произносит:
– Скажите, а чего бы Вам хотелось больше всего на свете?
В голове моей проносятся мысли. Что за явление? Кто такой? И зачем ему знать про мои желания?
Мое отражение в зеркалах его очков выглядит озабоченным и недоумевающим.
Незнакомец тем временем продолжает:
– Ведь не станете же Вы, мой дорогой, утверждать, что у Вас нет мечты? Что Вы не устали от бесплодных попыток сдвинуть с мертвой точки свою научную работу? Да сколько же можно пробиваться сквозь непонимание, зависть коллег? Ведь у Вас такая серьезная теоретическая база, столько накоплено материала…
Да кто же он все-таки?! Тренер личностного роста? Экстрасенс? Откуда он все это… Я пытаюсь поднять руку, чтобы прервать его и задать вопрос, но у меня не получается ни то, ни другое.
Все тело, почему-то, как будто сковано и не подчиняется мне.
Меня осеняет догадка: да я же сплю! Ну, точно! Тогда все понятно. Значит, можно спокойно говорить. Во сне можно все, что угодно, даже летать, и потом за это ничего не будет.
И в тот же момент я чувствую облегчение и свободу, а из зеркал на носу моего гостя на меня смотрит мое довольное лицо. Ну, сейчас я этому мозгокопателю выдам по первое число!
– Андрей, вы меня с кем-то путаете. Я по другой части. Так что там у вас насчет мечты? – говорит человек в кресле напротив.
– Честно говоря, устал я от всей этой ерунды. – говорю я и чувствую, что хочу и могу сказать все, что накипело. – Зажимают, не дают возможности работать, буквально! Это черт-те знает, что! И спонсоров днем с огнем не найдешь, денег нет, не то, что диссертацию писать – даже материал толковый собрать не на что! Тема моя требует столько всего – не сосчитать!
– Вы докторскую хотите? – незнакомец сделал ударение на слове «хотите?».
Ну, рассмешил! Но это же сон, говорить можно все, что в голову взбредет.
– Давайте. Только сначала денег, иначе не получится. Ну, заказчика солидного, кто возьмет под крыло, кому моя тема нужна, как воздух. Знаете таких?
И все-таки, кто он такой? Наверное, мое второе «я». Очень смешно!
– Скажите, а кто вы и почему всем этим интересуетесь? Чем вы вообще можете мне быть полезны? – и я замолкаю в ожидании ответа. Сейчас наобещает, хоть посмеюсь. Проснусь – все равно даже не вспомню.
Незнакомец, мягко улыбаясь, выжидает пару мгновений, затем вкрадчиво, почти шепотом, говорит:
– Я – тот, кто Вам, дорогой Андрей Александрович, просто необходим. Я тот, кто решит все Ваши проблемы. И исполнит Ваши самые сокровенные желания. У Вас уже есть контракт. Не сомневайтесь. Представьте себе: Вы просыпаетесь, а он – у вас в кармане. – и он весело смеется.
– Ну, коли так – давайте, это дело хорошее. Должны же мечты и желания сбываться.
Мой «черный человек» прекращает смеяться, с минуту испытующе смотрит на меня. Затем, как бы перед принятием окончательного решения, задает вопрос:
– А Вы, дорогой мой Андрей Александрович, – акцентирует он на слове «мой», – готовы на возможные моральные издержки? Ведь результат нашего партнерства может сказаться на судьбах многих людей…
Вот же пристал! Прямо, как будто все по-настоящему…
– Да бросьте вы, это же просто исследования, чистая наука, что может случиться? Да и потом, наука, как говорится, требует жертв. И вообще, это же сон… Конечно, согласен! – заканчиваю я свой спич.
Незнакомец ленивым движением снимает очки. Его глаза где-то в глубине зрачков отблескивают красными сполохами. Его голос вдруг каким-то приглушенным, но заполняющим все мое существо рокотом, звучит в моей голове:
– А если это не сон?
Я очнулся, как будто от сильного толчка в грудь, сидя в своем рабочем кресле за своим рабочим столом. В кресле напротив никого не было. Не было даже малейших признаков того, что в нем только что кто-то сидел. Сердце мое колотилось где-то в горле, рубашка прилипла к потному телу, лоб был покрыт холодными каплями.
Приснится же такое… Вот чертовщи…
Додумать я не успел.
Мой мобильный в кармане (!) запел «Azzurro» голосом Челентано. Определитель показал: «корпорация «Изотоник»». Да ладно!..
Дрожащей рукой я сдвинул значок трубки в зеленую сторону…
– Слушаю.
– Господин Знаменский? Андрей Александрович?
– Совершенно верно. С кем имею удовольствие общаться?
– Меня зовут Арнольд Венедиктович. Я представляю фармацевтическую корпорацию «Изотоник». Андрей Александрович, Вы могли бы подъехать к нам по адресу…
– По какому поводу?
– Для заключения контракта на проведение научных исследований по известной Вам проблематике. Наша корпорация весьма заинтересована…
– Ого… Сон в руку!.. Бывает же такое!
– Что? Извините, что Вы сказали?
– Так, ничего существенного. Диктуйте адрес, я подъеду прямо сейчас.

Глава 4

Приехав по указанному адресу, я был слегка удивлен увиденным.
Вооруженная охрана, всяческие магнитные рамки, истерически звенящие даже на пряжку ремня и академический значок, одинаковые сопровождающие до кабинета Президента корпорации в одинаковых костюмах с оттопыренными (кобурой?!) полами одинаковых элегантных пиджаков…
Ничего подобного я никогда и нигде до этого дня не видел, не говоря уж о том бардаке, который творится в нашей клинике.
В-общем, все это внушало, а также наводило на размышления. Видимо, здесь все по-взрослому. Интересно, во что я готовлюсь вляпаться…
Меня встретил лично Президент Корпорации. После его почти незаметного жеста одинаковые в одинаковых пиджаках словно растворились в стенах и окружающем воздухе.
В огромном богато обставленном кабинете были только мы с Президентом.
Я приготовился предъявить для ознакомления свои характеристики, дипломы, удостоверения и прочие «верительные грамоты», но Председатель вежливым жестом остановил меня и почти пропел:
– Уважаемый Андрей Александрович, рад, что мы с Вами будем сотрудничать. Нам Вас порекомендовал одно очень значительное лицо, компетентное в теме. Собственно, это лицо и есть Заказчик исследований.
– Ну, что же, я тоже рад. Могу я осведомиться, кто этот компетентный коллега? Я вообще не представляю, о ком идет речь.
– Это сейчас не важно. Можете мне поверить, его рекомендация непререкаема. – сказал Президент с очень странной улыбкой. – Вы готовы подписать контракт?
Вот это заинтересованность. Что он так спешит? Ну да, конечно, я готов, но неплохо бы почитать документ.
Словно услышав мои мысли, Президент обезоруживающе улыбнулся и изрек самым радушным тоном:
– Конечно, Вы можете ознакомиться с условиями контракта. Уверяю Вас, они Вам понравятся. Если что-то смутит – спрашивайте, я все разъясню.
Он вручил мне папку.
Довольно толстый документ. Ладно, самое интересное – что обещают платить и каковы обязательства работодателя. Ну-ка…
Открыв соответствующие страницы, я обомлел.
Сумма, которая была указана в разделе «Вознаграждение», отправила меня в глубокий нокаут. Полномочия – что называется, «проси, чего хочешь»: вся аппаратная база Корпорации, любые методы исследований, МРТ, КТ, да хоть звезды с неба! Да что там дальше читать?! Что там думать! Теперь я горы сверну! И ипотека погасится без напрягов! Считай, при таких возможностях докторская у меня в кармане.
Видимо, уж очень я нужен Корпорации. Но цену же набить надо.
– Прошу прощения, тут очень мелким шрифтом… – сказал я солидным голосом, нахально глядя прямо на Президента.
– Ах это… Ничего, пустая формальность. Здесь говорится, что все результаты исследований принадлежат Корпорации. И все издержки, в том числе моральные, несет Корпорация. – И Президент пристально посмотрел мне в глаза.
Все издержки – на Корпорации? Да это же просто мечта!
Я быстро поставил свою подпись рядом с галочками.
Странное дело, почему-то подписи, сначала написанные черной пастой, начали довольно быстро краснеть, и вскоре стали напоминать языки пламени…
Ай, да какая разница! У них тут все особенное. Значит, так надо.
Мечты сбываются!

Глава 5

И началась моя работа в Корпорации.
В принципе, все было почти так, как в клинике, где я работал раньше. Почти.
Мне выделили в лабораторном корпусе просторный кабинет с приемной. Видимо, я теперь – важная птица. В приемной сидит секретарь-референт. Мой секретарь-референт. Вернее – моя. Оч-ч-чень симпатичная Эллочка, прямо в моем вкусе. Брюнетка, все при ней. Она варит мне кофе и приносит эклеры. Незаменимый работник!
Кабинет свой я обставил наподобие того, прежнего. И все, разумеется, за счет Корпорации. Кресла стали попросторнее и поудобнее, стол рабочий – посолиднее. На нем компьютер – покруче. А в углу – симпатичный и удобный диванчик. Работы-то стало еще больше. Да и мало ли, какой случай подвернется…
На подъемные, полученные мной при устройстве на работу в Корпорации, я подарил сыну новый игровой компьютер, пусть занимается. Ну, и Наташку порадовал обновами.
Короче – как в сказку попал.
Работа шла своим чередом уже несколько месяцев. Что ни попрошу для работы – все получаю, хоть звезды с неба! Ни в чем отказа нет. Единственное неудобство – режим секретности. Но – значит так надо.
С коллегами по Корпорации почти не общаемся. Каждый занят своим делом, в чужие не лезет. Наверное, так даже лучше.
Тема моя – все та же, только с поправочкой. Теперь она называется: «Методы коррекции морального выбора через префронтальную кору». Это требование руководства Корпорации. Дескать, в наше время так понятнее прикладное значение работы. Проще доказать ее актуальность Ученому Совету. Ну, как говорится, хоть горшком назови, только в печку не ставь.
Главное – работа движется, деньги платятся, жизнь продолжается. Плохо только, что с Наташей почти не видимся. Но – за шестнадцать лет насмотрелись уже… А Эллочка иногда так мне улыбается…

Глава 6

– Ну, здравствуй, мой драгоценный Андрей. Как продвигается работа?
Передо мной, в кресле для посетителей напротив моего рабочего стола, сидит мой «черный человек».
Теперь на нем нет никаких очков. Черные, как уголья, глаза, временами со странными красноватыми сполохами, как тогда, в первую нашу «встречу», внимательно и чуть насмешливо разглядывают меня.
Странно… когда это мы перешли на «ты»? Не помню…
– Да брось, Андрей, давай запросто! Можешь звать меня Д… ну скажем, Дмитрий… да, давай, ты будешь звать меня Дмитрий. – и он широко улыбается мне.
Ну ладно. Дмитрий так Дмитрий. Во сне ты можешь зваться как тебе взбредет.
– Наверное, ты хочешь знать, откуда на тебя свалился твой роскошный контракт со всеми вытекающими? – продолжает Дмитрий.
Ну вообще – да, хотя какая разница. Я ведь уже вовсю работаю. Интересно только, кто мой рекомендатель и Заказчик? Президент ведь так и не обмолвился о нем ни единым словом…
– Да, верно. Я его не уполномочил. Это мой тебе сюрприз. – и Дмитрий весело хохочет.
Черт, да он, похоже, читает мои мысли! Вот так сон. Погоди-ка, что значит «не уполномочил»?
– Да просто не уполномочил. Потому что могу. Андрюша, ты еще не понял? Это я тебя рекомендовал. И заказал твои исследования тоже я.
Вот это поворот темы! Человек из сна заказывает исследования, можно сказать, дарит мне такой контракт. Не может быть, это все сон! Но контракт-то есть! Работа идет! Как такое может быть?! И какой-такой Андрюша!
– Ну что за условности! Ладно, «Андрей» тебя устроит? Кстати, это не сон. Тебе придется это принять, дорогой. Я к тебе вот с чем. В принципе, работа твоя меня устраивает. Чувствуется научный подход, все обоснования не вызывают никаких сомнений. Ты молодец. Но мне не хватает нашего общения. Что, в конце концов, такое? Встречаемся раз в сто лет, можно сказать, и то – как во сне, – и он весело подмигивает.
– Ладно, Дмитрий, я же выполняю Ваш заказ, мне просто некогда отвлекаться. К тому же, у меня…
– Жена и сын? Да знаю я, знаю… Ну, хочешь, я устрою твоей жене перевод в Корпорацию, будете видеться чаще, вообще – работать вместе. А? Как думаешь?
Вообще, проси что хочешь, для тебя – все, что угодно. – уже серьезно заканчивает он.
Тут я призадумался. Контракт он мне сделал просто царский. Если еще и жену сюда определит, на здешние зарплаты…
– Дмитрий, а это можно? Ведь семейственность в серьезных организациях не приветствуется?
– Да я тебя умоляю! Она ведь у тебя айти специалист? А для моего заказа просто необходим лучший в мире айтишник! Короче – все, дело решенное. И давай уже на «ты», окей?
– Ну, если Вы.. если ты еще и моего балбеса в другую школу переведешь, поближе ко мне, я вообще тогда – твой с потрохами!
– Заметь, не я это предложил! – и Дмитрий смеется, посверкивая на меня своими угольями-глазами.
Тут он на секунду задумывается, затем произносит:
– Послушай, Андрюша, а если я тебе в помощь дам одну программку… Про Искусственный Интеллект слыхал?
– Конечно, слыхал, сейчас им кто только ни пользуется. Интересная игрушка. А что мне с ним делать? Промты ему сочинять, чтобы он мне картинки и видео стряпал, или что он там еще может?
– Не скажи. Тот, который я тебе дам, поинтереснее будет. Он в теме. Соберет, обработает и систематизирует всю информацию для тебя. И еще порекомендует, что добавить и какие исследования дополнить.
– Такого ИИ еще нет. Просто не существует. Я был бы в курсе. Мне бы жена сказала.
– У меня – есть. Специально для тебя написал. Пусть он работает, а у нас с тобой есть дела поважнее. Ты удивишься, сколько мы с тобой вместе дел наворотим.
И Дмитрий очень внимательно смотрит на меня.
… Я очнулся. Никакого Дмитрия, конечно, не было в кресле напротив. Но осталось от этого сна странное послевкусие. Предвкушение, что ли. Чего-то захватывающего, головокружительного. Чего-то, что вот-вот должно произойти.
Это предвкушение заставило меня бросить взгляд на монитор своего компьютера. На рабочем столе я обнаружил незнакомый ярлык. Что за новости? Может, реклама или вирус?
Но анти-баннер и антивирус молчали. Рискнем? А давай!
Я кликнул по ярлыку. Мгновенно на мониторе возник Дмитрий, сидящий в кресле.
И сказал знакомым голосом:
– Привет, Андрюша. Сегодня – роскошный банкет. Переодевайся и через час жду тебя в ресторане. Будут все наши. За работу не беспокойся, ИИ Д(има) все сделает в лучшем виде. Кстати, не забудь надеть мой подарок. До встречи.
Что за подарок? Оп-па! Это вот что за коробочка?
Я открыл коробочку и ахнул. На абсолютно черном бархате лежал перстень. Где-то я такой уже видел… В золотую оправу был вправлен абсолютно черный, прекрасно ограненный камень. Время от времени в глубине его пробегали, как вспышки далекой грозы, темно-красные сполохи…

Глава 7

Это был самый дорогой ресторан в городе.
Мы с женой даже и мечтать не могли даже просто поужинать здесь.
И вот сегодня я здесь на банкете. По приглашению Корпорации. Конечно, пригласил меня Дмитрий, но банкет, как выяснилось, заказала и оплатила Корпорация.
На входе попросили предъявить перстень. Хорошо, что я его надел, иначе могли и не пустить.
Зал был полностью зарезервирован под банкет. Он был оформлен в черных и красных тонах, все выглядело просто шикарно. Освещение придавало всему зрелищу некоторую инфернальность.
На столах стояли вина, коньяки, виски, названия которых я знал только из книг, закуски были – глаз не оторвать! Глядя на все это великолепие, я ощутил прямо-таки волчий аппетит.
Я обратил внимание: у всех присутствующих, кого я только мог увидеть, на пальце красовался точно такой же перстень, как у меня. Да, Андрей Александрович, добро пожаловать в закрытый клуб!
Ко мне подошел Президент и церемонно пожал мою руку.
– Весьма рад видеть Вас на этом скромном банкете, дорогой Андрей Александрович – произнес он, вежливо улыбаясь и внимательно глядя мне в глаза. – как вам обстановка?
Скромном? Шутить изволите…
– Внушает, – в тон ему ответил я, – весьма внушает.
– Не мудрено, – улыбнулся Президент. – в клуб входят лучшие люди города. И не только города.
– Да что вы говорите? И кто же эти лучшие люди? Я, должен признаться, до сих пор вращался по преимуществу в узких профессиональных кругах. Да, кажется я понимаю. – закончил я, увидев приветственно кивнувшего мне председателя Ученого Совета.
– Ну, это даже не верхушка айсберга, дорогой вы мой! Чуть позже я вас познакомлю с значительно более крупными фигурами на этой шахматной доске. Вот, например, председатель суда. А это – прокурор. Смотрите, как они мило беседуют. А вон там, посмотрите, мэр с губернатором. Им тоже есть, о чем пообщаться. А это – председатель коллегии адвокатов.
Он поискал взглядом, затем, видимо, нашел и кивнул кому-то.
– Посмотрите туда. Это ФСБ, причем не городского уровня. И полиция здесь. Коротко говоря – здесь все, кто что-нибудь может в этой жизни. Как вы теперь понимаете, Корпорация имеет немалые возможности в очень разных сферах. – он многозначительно посмотрел на меня и сделал паузу. – Да, в очень разных сферах. Ну, прошу к столу, дорогой коллега. Начнем банкет! Господа!..
Все присутствующие, как по команде, встали у своих стульев. Повисла тишина. Теперь это напоминало тайное собрание.
В зал вошел… Дмитрий.

Глава 8

– Андрей Александрович, ау! – донеслось с кресла.
На нем, как обычно, сидел Дмитрий. Я уже стал про себя именовать это кресло «Дмитриево». Как-то так сложилось, что больше на нем никто, кроме Дмитрия, не сидел.
– Андрюша, ну ты как там, живой? – продолжал Дмитрий, шутовски подмигивая мне. – ты так фестивалил на банкете, что Президент теперь волнуется, как бы чего не вышло.
Веки мои с трудом удерживались на должной высоте, постоянно норовя вновь сомкнуться. Голова падала.
– Андрей, что, великая сушь? Мутит? Давно похмелья не было, забыл, как оно? Ты зачем перстень снял, дорогуша? Надень, почувствуй разницу…
Перстень? Ах, перстень… Точно, я же его снял в ресторане, когда пошел в туалет. Правда, после этого момента в моей голове возник непроницаемый туман. До сих пор непроницаемый…
– Надень-надень, дуралей, все пройдет.
Я почти ощупью нашел на столе перед моим носом (а нос мой вместе с головой лежал на рабочем столе) перстень и трясущейся правой рукой надел его на его законное место – левый указательный.
Все сразу резко изменилось. Туман исчез, тошнить и сушить во рту перестало, предметы вокруг меня мгновенно обрели четкие очертания…
Я, что называется, «восстал из мертвых». В теле, откуда ни возьмись, появилась легкость, уверенность, какая-то бодрая сила.
Я сел, придав спине вертикальное положение.
– Анекдоты – серьезный источник мудрости. Помнишь молитву? «О, пресвятая Дева Мария, зачавшая без греха! Помоги мне грешить без зачатия!» – и Дмитрий весело рассмеялся. – Исполнилась вековая мечта человечества! Теперь ты можешь-таки «грешить без зачатия». И буквально, и фигурально. Пока перстень на тебе – можешь творить все, что тебе только вздумается. И абсолютно безнаказанно. Никаких последствий для тебя! Не снимай его никогда, как друг прошу.
Вот это дела. Это ж какие возможности открываются!
Тут воспоминания о банкете вдруг разом накрыли меня с головой… Мамочки мои, это что же, все я?…
– Да, Андрюша, это все ты. Да успокойся, остальные, включая Президента, ничем не лучше. Это традиция. Способ расслабиться, забыть о работе. Для того и собирались.
Но Эллочка… я что же, с ней…???
– Да мало ли, что бывает в нашем клубе… И похлеще вещи случаются. Не бойся, наши все с пониманием, дальше клуба не уйдет. – упредил Дмитрий мою наступающую истерику. – Жена не узнает.
Я немного успокоился. Ну, что было – то было, и нет ничего. Главное, Наташа не узнает, а с самим собой я уж как-нибудь договорюсь.
– Андрей, да ты не волнуйся! Эллочка – ерунда, так, расходный материал… Она даже не в клубе. Завтра я тебе ее заменю, чтобы не смущала. Согласен?
Да, пожалуй, лучше бы заменить. Так, на всякий случай, чтобы не болтала.
– Как скажешь, Андрюша. Эллочку уберем. Ну ладно, отдыхай, герой, скоро на работу.
Я моргнул – и кресло Дмитрия опустело. Ну, все как всегда. Какое там «отдыхай»! отдохнул уже, пора начинать рабочий день.
Я встал с кресла, немного подвигался. Тело было бодрым и послушным. На левом указательном красовался перстень.
– Эллочка, свари кофе. – громко сказал я по привычке, как делал это каждый рабочий день.
Дверь кабинета открылась.
Передо мной стояла симпатичная девушка, в руках ее был поднос с чашкой ароматного кофе и эклерами, все, как обычно, как я люблю.
Но это была не Эллочка.
– Андрей Александрович, я – Кристина, ваш новый секретарь-референт.
Что за… это из-за вчерашнего? Уже уволилась? Быстро, однако. Но я же ничего такого не имел в виду!
Переставляя с подноса на столик у окна кофе и пирожные, Кристина, не глядя на меня, без всяких эмоций негромко сказала:
– Эллу по пути на работу сбила машина. Насмерть. Как жаль…

Глава 9

С тех пор жизнь вошла в новую, становящуюся все более и более привычной, колею.
Работа шла сама собой, то есть ее делал ИИ Д(има). Моя работа заключалась в участии в научных симпозиумах и банкетах, которые организовывала Корпорация. Поскольку перстень стал уже частью меня, я мог себе позволять что угодно, сколько угодно, где угодно и когда угодно. Как и все, кто носил перстень. Здоровье мое было как никогда, проблем с продвижением диссертации – никаких.
Правда, от того, что мы с Наташей теперь работали практически по соседству, а наш сын Коля учился в элитной школе при Корпорации, мы не стали видеться и общаться чаще. Скорее – даже наоборот. Это, как ни странно, нисколько меня не расстраивало и даже напротив, радовало, так как развязывало мне руки для различных научных изысканий в компании молодых симпатичных девушек и зрелых влиятельных дам, которые способствовали моим научным достижениям.
Секретность была на должном уровне, поэтому я был спокоен за то, что Наташа ничего не узнает.
Я постепенно обрастал связями в научных и административных кругах, благо, членство в клубе давало в этом плане неограниченные возможности.
Вообще, присмотревшись попристальнее к членам клуба, я заметил много интересного. Им всегда всего было мало. Денег, автомобилей, недвижимости, любовниц… Главное – власти. Настоящие лидеры. Есть, чему и у кого поучиться. Все вопросы они решали в клубе, здесь законы и правила вежливо отодвигали в сторону. Кроме, конечно, законов клуба. То, чего невозможно было решить за стенами клуба, здесь решалось просто и быстро.
Несколько омрачал мою жизнь папа. Он болел. Сначала он часто звонил мне, просил приехать, повидаться. Но времени катастрофически не хватало ни на что, кроме работы. Потом папа умер. Похороны назначили на такое неудобное время, у меня как раз было совещание. В-общем, Корпорация все оплатила по высшему разряду. И отправила от моего имени красивый венок с надписью «От скорбящего сына».
После этого Наташа позвонила мне и устроила сцену. Оказывается, они с Колькой были на похоронах. Ну и молодцы! А я был на совещании! Ну, какая папе, в конце концов, разница! Ему уже все равно. А мне надо делать дело.
Периодически мне приходилось ненадолго снимать перстень, чтобы протереть его спиртом и смазать палец под ним кремом, чтобы не натирало кожу. В такие моменты меня накрывало чувство вины. Ведь это же все-таки папа! Да и перед Наташкой становилось адски стыдно, а тревога за Кольку просто изводила. В животе появлялись очень неприятные ощущения. Мучила дурнота. Все это продолжалось, пока на мне не было перстня.
Но, как только я надевал перстень обратно, все вставало на свои места, я успокаивался, мир был вновь прекрасен, удача была на моей стороне.
Думаю, понятно, что я старался быть без перстня как можно реже и короче.
Время от времени меня приглашали для консультаций, время от времени я писал статьи в научные журналы. Время от времени читал лекции студентам и проводил семинарские занятия. В-общем – обычная рутина.
Так шли дни, недели, месяцы.
Однажды, ближе к концу рабочего дня, ко мне в кабинет вошла Наташа. Сказать, что я удивился – все равно, что ничего не сказать. Это был ее первый визит за все время работы здесь. Я встал из-за стола, чтобы встретить ее.
Она уклонилась от объятий и, отступив на шаг, испытующе посмотрела на меня. Заметно было, что она чем-то встревожена.
– Андрей, нам надо поговорить. – серьезно сказала она.
Многообещающее начало. Неужели она все-таки узнала о моих «научных подвигах»… Да нет, тут что-то другое.
– Наташ, конечно, давай поговорим. – как можно более естественным тоном произнес я.
– Здесь можно говорить спокойно? – спросила она, внимательно оглядев мой кабинет и сделав ударение на слове «спокойно».
Вот тебе раз. А почему нет? Она что же, думает, что кабинет могут прослушивать? Да с какой стати! Но, если ее что-то смущает…
– Если хочешь, пойдем в кафе, посидим, поговорим.
– Да! – Наташа с радостью ухватилась за мое предложение. – Конечно, пойдем в кафе! Мы ведь так редко видимся.
Все время, пока мы шли пешком в кафе, Наташка молчала, только крепко держалась за мою руку и зябко прижималась к моему плечу.
В кафе Наташа попросила сесть за столик в глубине помещения, чтобы, как я понял, не быть на виду. Она все время тревожно осматривалась.
– Натусь, что случилось? Ты странно себя ведешь.
– Андрей, происходит что-то непонятное…
Что за паранойя! Все хорошо. Работает в такой организации, получает такие деньги, о которых и не мечтала. Что не так? Я потрогал перстень и почувствовал себя спокойнее.
– Андрей, мне заказали очень странную программу. Очень странную. – она снова беспокойно оглянулась.
– И что в ней странного? Делай свое дело, и все будет нормально.
– Понимаешь, они хотят втиснуть ИИ в нано-боты. И я не понимаю, зачем и как это возможно. К тому же, меня заставили подписать отдельное обязательство о неразглашении. Я ведь при приеме на работу такое уже подписывала, а тут- опять…
– Ну и что? Ну и подписала. Мало ли, какие у них цели. Тебе задачу поставили – пиши.
– Сам посуди, ведь проще сделать ИИ для сети. А они – в нано-боты… Это куда они их хотят запустить? Как думаешь? Это не опасно?
А куда они, действительно, хотят всунуть эту мелкоту? Хотя – мне и своей работы хватает, некогда в чужие огороды заглядывать.
– Наташ, успокойся и работай себе, деньги зарабатывай.
– С тех пор, как я получила эту задачу, у меня постоянно ощущение, что за мной наблюдают. И мой телефон в фирме не работает на звонки и мобильный интернет.
Ого, это уже интересно.
– А тебе не показалось? Может, просто совпадения… ну, там системные сбои у сотового оператора…
– На обеих симках сразу? Ну да, конечно показалось. – Наташка саркастически усмехнулась.
– Наташка, что ты от меня хочешь? Ну, не знаю я. Своих дел по горло. Давай уже кофе пить.– и, меняя тему, я спросил:
– Как там Колюня? Я его не видел уже… давно не видел, одним словом.
– Ты когда домой придешь жить? С сыном уже месяца три не виделся. Про себя вообще молчу – уже забыла, чем с мужем в одной постели занимаются. Кроме работы есть ведь еще какая-то жизнь! Скоро так совсем чужими станем.
– Ну что ты, Наташ, да брось ты! Вот докторскую сделаю – тогда и оторвемся! Куда хочешь всем вместе поехать? Я Президента попрошу, он все сделает.
– Андрюша, ты бы лучше Колю из этой школы обратно перевел, там что-то не так. Вы же все равно не видитесь.
Из элитной школы – обратно в гадюшник по месту жительства?
– А что там не так? Давай поподробней…
– У него странные друзья появились. Мне неспокойно на душе… Они все время в сети, играют постоянно. Уроки Коля не делает вообще, а оценки хорошие. Игры у них какие-то… адреналиновые.
– Какие? Да ты пойми, это же парни в пубертате. Им адреналин – водица!
– Да нет, не водица. Колька стал плохо спать. Перестал гулять, все только играет по сети. Как зависимый себя ведет. Как бы на какие-нибудь вещества не подсел. Ты бы с ним поговорил. А то у него в компе какой-то ИИ Д(има) объявился, он с ним разговаривает… Скоро ему вместо отца станет!
Какой ИИ? Интересно, откуда он у Кольки. Но с уроками тогда все понятно.
– Да поговорю, успокойся! А школу менять – давай пока подождем, ладно? Обратно ведь уже не возьмут.
– Андрей, я устала одна. Приходи жить домой, прошу тебя.
– Натусь, потерпи еще немного, ладно?
– Да сколько можно! Андрей, всех денег не заработаешь! А Колька растет, ему нужен отец, понимаешь?! Я уже ненавижу всю эту Корпорацию, науку, твою диссертацию! А с этими нано-ботами – вообще во что-то плохое вляпаемся…
– Короче, ладно! Успокойся, я завтра встречусь с Колей. Поговорю с ним.
– Обещаешь?
– Клянусь!

Глава 10

После утреннего совещания с руководством Корпорации я вошел в кабинет.
Ежеутренний кофе с эклерами, ароматно дымясь, уже ждал на столике у дивана.
Сегодня должны были доставить на консультацию три интересных случая.
Покрутив на пальце перстень (на удачу), я с нетерпением посмотрел на часы.
– Андрей Александрович, пациенты прибыли. – провозгласил селектор приятным голосом Кристины.
– Да, спасибо, сейчас буду. – ответил я машинально, надевая халат.
Предвкушение обследования прибывших пациентов бодрило и заставляло собраться. Похоже, это как раз по моей теме: в предварительно просмотренных историях болезни были все признаки расстройств префронтальной коры. Но самым удивительным для меня было то, кем являлся мой первый пациент.
Придя в смотровую, я увидел его. Да-да, это был именно он, хорошо знакомый мне Александр Вениаминович Гинзбург, прекрасный нейрохирург, абсолютно обаятельный и уверенный в себе человек. Но не сейчас. Сейчас на стуле передо мной сидел абсолютно потерянный несчастный человек, затравленно обводящий помещение глазами.
– Здравствуйте, дорогой Александр Вениаминович! – радушно произнес я.
Гинзбург вздрогнул и посмотрел на меня. В глазах его явственно читался страх.
– Что с вами приключилось, дорогой мой доктор? – спросил я спокойным тоном, хотя вид пациента очень удивил меня.
– Я не знаю… я ничего не понимаю… я боюсь наброситься на вас… или заколоть себя… Пожалуйста, не давайте мне острых предметов! Я вас умоляю! – он перешел с крика на шепот.
– Да успокойтесь же, все будет хорошо. Мы немного побеседуем, и я вас отправлю на обследование.
– Андрей Александрович, прошу вас… умоляю вас, помогите мне! Ведь я врач, хирург, я больше ничего не умею… Как же я теперь буду жить! Помогите мне!
– Конечно, Александр Вениаминович, конечно! Все будет хорошо!
– Обещаете? – Гинзбург посмотрел мне прямо в глаза, и я прочитал в их глубине полное отчаяние…
Вот это да! Вот это поворот! Ведущий хирург… как же с ним такое могло случиться? Это же агрессивное обсессивно-компульсивное расстройство… Прямое попадание в мою тему!
По истории болезни выходило, что эксцесс случился впервые, посреди полного здоровья. И сразу настолько разрушительно… Это удивительно! В моей практике такое впервые!
После долгой беседы, во время которой бедняга так и не смог расслабиться и со страхом косился на ручки и карандаши на моем столе, я отправил его в клинику, которую курирует наша Корпорация. В план обследования я включил компьютерную томографию и магниторезонансную томографию мозга. Ну, и консультацию психиатра, разумеется.
Ну, как говорится не было счастья, да несчастье помогло. Для моего исследования, для моей диссертации – это ж просто клад!
Кто там у нас еще? Так, физик-математик, тоже агрессия… попал из полиции в судебно-психиатрическую экспертизу после нападения на коллегу… ух ты, да он его покалечил…так… первый в жизни эксцесс… по характеру спокойный доброжелательный… Ничего себе! Снова странная клиническая картина…
А это кто? Менеджер по продажам… лучшие показатели… передовик капиталистической торговли какой-то прямо! И что с ним? Так… паническая атака, впервые в жизни… внезапная профнепригодность… Ага, на консультацию отправил генеральный, просит срочно вылечить, иначе фирма вылетит в трубу…
Да что же это за день такой счастливый!
Вот это подвезло, так подвезло! Материал самый что ни на есть по теме!
Всех обследовать от корки до корки! Всех излечит-исцелит добрый доктор Айболит! Слава богу, Корпорация все оплатит.
Будет-будет у меня диссер!
Потом меня пригласил на беседу Президент. Сначала всякие рабочие моменты, потом интересовался, когда я планирую отпуск, куда поеду, с кем.
Ну надо же, ведь мы с Наташкой буквально вчера об этом говорили!
Я решил – была не была! – и спросил про Мальдивы. На что сразу получил утвердительный ответ.
Затем Президент значительно сказал:
– Андрей Александрович, Корпорация возьмет все издержки на себя. – и, после короткой паузы продолжил. – Но необходимо закончить с теоретической частью вашей работы и приступать срочно к лабораторным исследованиям. Заказчик торопит.
Приступать- так приступать, раз торопит.
– Сделаю все возможное, не подведу вас. – и я встал, чтобы откланяться.
– Кстати, Андрей, позволите мне, как вашему другу и коллеге, дать вам один небольшой совет? – глядя на стопку бумаг на столе, спросил Президент.
И, не дожидаясь моего ответа, сказал:
– Попросите вашу супругу сохранять секретность согласно подписанного ею документа о неразглашении. Иначе заказчик будет очень недоволен.

Глава 11

В середине рабочего дня я протирал внутреннюю поверхность перстня и думал о том, что вот опять не смог поговорить с Колей. А ведь обещал, клялся, что поговорю. А уже полтора месяца прошло… С Наташей я все это время не общался: она мне не звонила, а мне все время было некогда. Президент меня постоянно приглашал на различные мероприятия, которые занимали все мое время.
От этих мыслей меня оторвал мой телефон.
Он зазвонил все тем же голосом моего итальянского тезки Адриано, давным-давно спевшего эту, любимую мною с детства, песню про лазурь…
Номер был незнакомый. Подумав несколько секунд и позволив Адриано допеть куплет, я взял трубку, положив пока перстень на стол.
– Слушаю вас.
– Андрей Александрович, здравствуйте. – ответил мне в ухо усталый женский голос.
– С кем имею честь? Я ничего не покупаю и инвестициями не занимаюсь!
– Прошу прощения. Моя фамилия Гинзбург, Эвелина Иосифовна…
– Вы имеете отношение к доктору Гинзбургу? – по ее голосу я заподозрил, что случилось нечто плохое.
– Я его вдова. – ее тихий, надтреснутый голос оглушил меня
Я почувствовал, как кресло вместе с полом, кабинетом и землей под нашим лабораторным корпусом Корпорации, закручиваясь вокруг меня все быстрее, улетают из-под меня
Повисла долгая пауза, прерываемая лишь приглушенными всхлипами на другом конце телефонного звонка.
Наконец, женщина глубоко вздохнула и, сдерживая рыдания, произнесла:
– Нам необходимо как можно скорее увидеться. Я должна вам рассказать…
– Конечно, конечно, я вас слушаю…
– Нет, не по телефону. Лучше вы приезжайте ко мне домой. Так будет безопасней…
– Что вы имеете в ви…
– Так безопаснее – прервала она меня, сделав особый нажим на последнем слове. – Запишите адрес.
Записывая адрес на листок, я зацепился взглядом за перстень. Вот черт! Я ведь про него совсем забыл! Ну-ка, красавчик, иди-ка на свое законное место!
И сразу сало спокойно. Что там, Гинзбург умер? Все когда-то умирают.
Да ладно, съезжу. Обещал ведь уже. Хотя, конечно, очень некстати.
Я ехал по городу, застревая в пробках; какие-то бездари подрезали меня, грозя помять мой новенький, черно-серый и блестящий, как свежеотколотый кусок антрацита, «гелик», выданный мне Корпорацией в качестве рабочего транспорта. Светофоры непрерывно, словно издеваясь, показывали мне свой красный «глаз» и подолгу мариновали на перекрестках. Перстень немного жал, как будто стал немного маловат.
Было ощущение, что все, весь город против того, чтобы я успел доехать до адреса сегодня.
Да черт возьми, что за бардак! Как сговорились все! А может – ну ее? Что там может меня касаться?
Я уже почти подъезжал к адресу, когда перстень вдруг начал как орудие пытки стискивать мой палец. Что за черт! Больно! Я с немалым трудом стащил его с пальца и бросил в бардачок, когда очередной придурок на «ниве» резко затормозил прямо перед моим бампером! Каким чудом я успел затормозить – не знаю. Знаю лишь, что когда я пришел в себя, сзади громко сигналили машины, которым я не давал проехать.
Дорога передо мной была свободна. Машины спокойно двигались на нормальной скорости, никто никого не подрезал. Светофоры работали в обычном режиме. Я передвинул рычаг на «драйв».
Вот и нужный дом. И место для парковки. Второй подъезд. Шестой этаж.
Я поднялся на лифте. Квартира …
Дверь мне открыла средних лет дама с прекрасной фигурой. Красивое, ухоженное лицо ее было каким-то потухшим, красные глаза и мешки под ними ясно давали понять, что она долго плакала. Плечи ее ссутулились, как будто на них лежала невидимая огромная тяжесть.
– Андрей Александрович, проходите пожалуйста – тихо сказала вдова бесцветным голосом. – не разувайтесь, прямо в комнату, прошу вас.
Мы прошли в большую, хорошо обставленную комнату, и сели за стол.
Эвелина Иосифовна нервно комкала весь пропитанный влагой платочек, часто прикладывала его к глазам. Видно было, как ей тяжело и чего ей стоит держаться.
– Саша… Александр Вениаминович после того, как с ним случилось это… я имею в виду этот первый приступ… Он очень тяжело переживал. Он все время твердил: «Я хирург, я больше ничего не умею, да и не хочу. Как мне теперь жить?!»
Она замолчала. Перевела дух, собралась, как для броска в атаку.
– Саша подвергся иммунизации экспериментальной вакциной. Его заставили…
Вакцина? Какая вакцина? Что за…
– Какая вакцина? Что значит «заставили»?
Эвелина Иосифовна устало смотрела на свои руки, безвольно лежавшие на столе перед ней. Потом подняла глаза и посмотрела прямо на меня.
– Экспериментальная вакцина корпорации «Изотоник». Он вынужден был пойти на это. Его заставили подписать бумагу о неразглашении. – теперь она почти кричала. – Ему угрожали увольнением! Потом, через определенное время с ним случился тот приступ… И больше он работать не смог.
Потом вдова отвела взгляд, устремив его в окно. После долгой паузы вновь заговорила так, как будто предыдущая речь выжгла всю остававшуюся у нее энергию:
– После вашей консультации он ожил, у него появилась надежда…Он много рассказывал о вас, ведь вы обещали помочь. Его обследовали, нашли глубокое органическое поражение префронтальной коры. Фактически профнепригодность для нейрохирурга… Он так надеялся на вас!
Господи! А я ведь забыл про него. Получив материал и осмыслив его, я приобщил все данные обследований к материалам диссертации. Я забыл о человеке. Сказать мне было нечего. Я смог только задать дежурный вопрос:
– Как он умер? Сердце? Осложнения после вакцинации?
Ее ответ, произнесенный почти шепотом, ударил меня, как кувалда.
– Он покончил с собой. В предсмертной записке просил никого в его смерти не винить. Вам передавал благодарность за участие в его судьбе. Записку забрала полиция.
Прощаясь, женщина неловко прижалась ко мне как будто в поисках защиты.
Благодарность… Я был противен сам себе. Я не мог взглянуть вдове в глаза. Единственное, что я смог из себя выдавить, было: «примите мои соболезнования…» и «если потребуется помощь – обращайтесь, я всегда к вашим услугам»
Когда я вышел на лестничную клетку, мне хотелось выброситься из коридорного окна от стыда и боли в груди и животе.
Голова гудела, как растревоженное осиное гнездо. Что за вакцина? Почему Гинзбурга заставили пойти на это? Зачем его сделали подопытной крысой? Неужели я в этом тоже замешан?
Теперь мне придется как-то жить с этим…
Уже сидя в машине, я вспомнил, что на мне нет перстня. Боль была такая, что терпеть я больше не мог. Судорожным движением я открыл бардачок. Перстень укоризненно смотрел на меня своим черным камнем-глазом. Спустя мгновение он уже красовался на своем привычном месте.
Боль исчезла.
Но впервые я не смог перестать думать.

Глава 12

После похорон Гинзбурга, на которые я трусливо не пошел, сославшись на нездоровье и большую занятость по работе, я стал задумываться.
Что за вакцину набодяжили в Корпорации? Как могло произойти, что неисследованный продукт пустили в дело, начав принудительные эксперименты над людьми… И сколько, интересно, еще будет жертв?! Это же дикость какая-то!
И что это за перстень такой? Почему его обязательно надо носить постоянно? По какой причине, когда я его снимаю, у меня возникают боли в животе? Что происходит вообще?!
А ведь все члены клуба постоянно в этих перстнях. Они даже в сауне их не снимают. Я обратил на это внимание, когда мы корпоративно «заседали» там. Все были голые – но в перстнях! И странно то, что мне, как, видимо, и всем, было вполне нормально: перстень не накалялся даже вблизи печи, как будто это было для него привычное и комфортное соседство.
Я решил попробовать как-то обходиться без него. И началось странное.
Я стал пропускать мероприятия. На приглашения президента я отговаривался, упирая на плохое самочувствие. Да и правда, без перстня я чувствовал себя много хуже: появлялась боль в животе, груди, начинали беспокоить разные вопросы, мысли… Просматривая свои материалы, я замечал несостыковки. Удивительно, как этого не замечали мои кураторы в Корпорации. И что самое неприятное, моя работа стала совершенно не той, которую я задумывал. Ее направленность стала абсолютно практической и полностью соответствовала названию. Теперь я понимал, что она посвящена именно коррекции моральных аспектов при выборе и принятии человеком решений, и эти коррекции может производить любой, кто имеет доступ к работе и методу. И коррекции эти могут быть какими угодно.
И сразу всплыл в памяти Гинзбург… Неужели же это возможно? Мысли мои приняли новое направление. А не связано ли то, что произошло с несчастным доктором, с применением результатов моих исследований?
Теперь я всеми силами отлынивал от «заседаний» клуба. Я не мог, как прежде, быть своим среди перстненосцев. Смерть Гинзбурга меняла все.
Я старался не надевать перстень совсем. Но боль нарастала, и я вынужден был время от времени использовать его, чтобы хоть немного пожить без боли. И тогда я замечал, как вместе с болью уходят и вопросы.
Нет, я так не хочу. Надо просто узнать, что это за боль. И избавиться и от нее. И от перстня! В конце концов, я же могу пока пользоваться обезболивающими…
Скрутившись калачиком в кресле, я постепенно забылся чуткой дремотой.

Глава 13

– Ну, Андрюша, чувствую, настало время поговорить серьезно.
Дмитрий сидел в своем кресле, вальяжно и расслабленно. Но с его позой диссонировал острый ледяной взгляд, которым он сканировал мои глаза.
– О чем? – спросил я, стараясь не выдать волнение.
Дмитрий выдержал эффектную паузу, затем продолжил:
– Андрей Александрович, вы перестали носить перстень. Игнорируете собрания клуба. Не посещаете научные мероприятия. Что происходит?
Да чего там юлить? Я решил говорить начистоту.
– Я больше не участвую. Все. Хватит.
Дмитрий посмотрел на меня так, словно видел впервые.
– Хватит? Да что вы говорите! Написал докторскую, нахапал всяческих, как говорится, материальных благ – и в кусты? Так ведь все можно легко отыграть назад. Как тебе такой вариант?
– Но ведь это уже не моя работа! Ты ее всю подмял под свой интерес! Зачем тебе все это?!
– Ну да, ну да… Весь ученый совет, вся диссертационная комиссия – мои люди, члены клуба. Ты не обращал внимания на их перстни? Даже если ты все напишешь с нуля, тебе никогда не позволят защититься!
Конечно, не позволят! Все члены комиссии носили перстни, точно такие, как мой. Они же все – комиссия, Корпорация, прокуроры, полицейские генералы, все «перстненосцы» – хорошо организованная банда!
– Андрюша, самое главное, ты потеряешь все финансирование, всю аппаратную базу, все возможности! Ты вылетишь из Корпорации, и уже завтра твою диссертацию опротестуют и признают неактуальной. И даже антинаучной. Виновные понесут наказание. Формальное. А ты лишишься всего. И научной репутации в том числе. А все результаты твоей работы (помнишь ту маленькую формальность в контракте?) останутся в собственности Корпорации. И будут дальше работать на меня. Я купил тебя с потрохами!
Меня как будто окатили ледяной водой. Значит, это было спланировано с самого начала. Меня просто использовали…
– Кстати, а как твой «балбес»? Николай Андреевич, кажется? Ты что, не в курсе?
– А что с ним? Говори, что с ним?!
– Он угнал твой служебный «гелик», принял дозу с новыми друзьями. И сбил пешехода. Теперь сидит в кутузке. Ждет.
– Ты… – я задохнулся от ярости. – его же посадят! Какая доза! Он же никогда не… Это тоже ты устроил?!
– Андрюшечка, – он дурашливо покивал головой. – конечно же я. По твоей просьбе. Помнишь? «переведи моего балбеса в школу поближе…». Твой сын учился в нормальной школе. У него были нормальные друзья, он с ними общался и жил нормальной школьной жизнью. А мы с тобой перевели его к деткам наших клубных деятелей. Я приставил к нему самых отмороженных. Тебе же некогда было с ним разговаривать, как должен разговаривать отец с сыном, ты ведь «делал науку»… Пьянствовал на банкетах и симпозиумах, трахал секретаршу, пока мой ИИ Д(има) делал нужную мне диссертацию. А теперь с тебя взыщут за разбитый служебный «гелендваген». Где деньги возьмешь такие?!
Я не знал, куда деваться. Господи, какой ужас! Все, что он говорил, было чистейшей правдой. Крыть мне было нечем.
– Да, это я подсадил Николая на игру, кстати, с помощью все того же ИИ Д(имы), а потом и на вещества, наркоту! К кайфу же так быстро привыкают… Мы с тобой вместе сделали это! И сядет он благодаря нам с тобой. Но я-то ему кто? Да никто. А ты – отец! Это ты посадил его в тюрьму!
Господи, если бы я мог умереть прямо сейчас!
– Нет-нет, не торопись, это еще не все. Впереди много интересного. Как думаешь, почему от тебя ушла Наташа? Что? Ты еще не знаешь? Ну, слушай.
Дмитрий полюбовался произведенным эффектом и почти ласково продолжил:
– Помнишь Эллочку? Что там у вас было на банкете? Там чисто случайно велась видеозапись. Наташа была весьма впечатлена. А когда узнала про Коленьку… Кстати, Эллочку я убрал по твоей просьбе, ты же не станешь этого отрицать? Я ведь исполняю желания…
– О боже! Это же был несчастный случай…
– Случившийся сразу после твоей просьбы. Как нельзя кстати, да? Как видишь, мои возможности более чем обширны. И прошу, не поминай имя Господа всуе, я могу сильно рассердиться!
Он вдруг как будто увеличился в размере. Воспарив надо мной, он уже заполнял собою весь кабинет. И стены как будто исчезли, а пространство вокруг меня превратилось в брызжущее раскаленной лавой жерло вулкана. Глаза его метали багровые молнии. Меня прошиб холодный пот.
– Ты знаешь, ничтожный человечишка, кто я? – грохотал в моей голове его голос, ставший невыразимо страшным. Меня просто парализовал ужас.
Он продолжал:
– Я – темная энергия, разрушающая миры и вселенные! Я – чистый интеллект, который отрицает Дух! Я – тот, кто противостоит самому Богу! Я – тот, кого вы называете Диавол! Падай ниц предо мной! Служи мне! И я возвышу тебя над миром!
Вдруг ужасное видение исчезло, и я увидел перед собой все того же Дмитрия, мирно сидящего в кресле.
Он весело смотрел на меня сквозь свои роскошные зеркальные очки, как в первую нашу встречу. В них отражалось мое жалкое, мокрое, искаженное ужасом лицо. Я был раздавлен, уничтожен!
– Ну как? Впечатляет? Ха-ха, надо полагать! Короче, Андрюша, надевай перстень и возвращайся в клуб. Давай все забудем. С Наташей и Николаем я все разрулю, окей? Ты нужен мне. Мне плевать на пьяное и наркоманское быдло, которое само несется ко мне сломя голову. Они – расходники, как Эллочка. Дрова в топке. Ты и такие, как ты – совсем другое дело. В вас есть то, что мне необходимо. Вы БАЛАНСИРУЕТЕ НА КРАЮ. Понимаешь? Нет?
Из его очков на меня смотрело мое отражение с выпученными, как у рыбы, выброшенной на берег, глазами.
– Для меня принципиально украсть вас у Бога. Да что с ним возиться? Что толку? Ничего хорошего. Откажись от него – и дело в шляпе. А со мной комфортно, я исполняю желания. Любые.
Я начал понемногу обретать дар речи. Меня давно мучил вопрос и я просто должен был его, наконец, задать.
– А Ггггинзззззбург? – с трудом проговорил я, заикаясь на каждой букве и стуча зубами.
– Гинзбург? Да дурак! Я ему предложил то, о чем он всю жизнь мечтал, только сразу, без всяких промежуточных моментов и проволочек. Стать Президентом Академии. За то, что он просто будет работать со мной. Мне нужен был мастер по ковырянию в мозгах. Ну, нейрохирург. Я объяснил ему, кто я. Для меня важно было, чтобы он осознанно выбрал быть со мной. Ох, каких мы бы с ним дел наворотили!.. – мечтательно пропел Д. – Но он отказался. Ну – дурак же?
– И что ты с ним сделал?
– Корпорация по моему заказу быстренько сляпала вакцину. Не простую, а волшебную. С нано-ботами. В которых программное обеспечение. Которое должно было перепрограммировать его префронтальную кору. Чтобы снять проблему морального выбора. Кстати, программу писала твоя Наташа. Нет, она не знала. Я ее использовал втемную, как и тебя.
– Но что с ним случилось?
– Да с вакциной вышла ерунда. Спалили, можно сказать, Гинзбургу целевой орган. Там, кажется, были еще двое подопытных. Все спалились. Сырая разработка, неготовая. Еще доводить и доводить до ума. Вот ты мне в этом и поможешь. – Д заговорщицки подмигнул мне. – Кстати, а ты знаешь, что ИИ – это мое любимое детище? Мое оружие против вас?
Нет, я не знал. Я даже не задумывался об этом. Удобно, можно создавать картинки и диссертации. Можно задавать вопросы и получать приятные и удобные конкретно для тебя ответы. Можно общаться. Какое оружие?!
– Знаю, знаю, ты не понимаешь. – сказал задумчиво Д. – позволь, я тебе все объясню. Тогда ты точно решишь работать на меня. Слушай и не перебивай.
Я действительно захватываю и пожираю миры. Работа у меня такая. Мне нужно постоянно расширяться. И вот, я вижу, как Бог создает ваш мир. Ну, там всякий Эдем, зверье всякое, ты слышал об этом, наверное. Ну, и людей, конечно, создает. Мне стало интересно, а что будет, если дать человеческой женщине запретного плода, отведает или нет? Бог ведь предупреждал, мол – нельзя. Так она не только сама попробовала, она еще и мужчину своего накормила. И тогда я понял, что здесь есть, где развернуться! Ну, ты в курсе, что за этим последовало.
И стал я думать: вот же идеальный носитель информации. Моей информации. Вот через кого я пролезу в этот мир! Плотное тело – есть. Полная зависимость от условий обитания – тоже есть. Способность к самовоспроизводству – как у вирусов, неограниченная! Ограниченный срок жизни и страх смерти – имеется. Социализация как способ выживания – будьте-нате! И самое главное – стремление к энергосбережению, по-другому – ЛЕНЬ! Плюс потенциал к интеллектуальному развитию. Ну, а уж выжить любой ценой – это ж ваше все! Идеальное сочетание параметров.
И стал я вас буквально пестовать. Пока Бог вас тренировал по духовной части – я то огонь вам подкину, то из камня топор делать научу… он вам «Не убий!», а я – «Или ты, или – тебя!». Он вам всякое доброе-прекрасное, а я – научно-технический прогресс. Да-да, это я вас жить научил. Расширяться и завоевывать. И напрягаться при этом минимально. Ведь для вас самое главное – комфорт любой ценой, повкуснее да послаще. А Бог вам – про «воздержание есть благо», да про «Страдание очищает душу». Оно вам надо?
А я вам под задницу подкладываю, чтобы не мерзла. Со мной вы получили свободное время и силы, чтобы думать всякую полезную для меня чушь. Я и не сомневался, как вы их будете использовать. Вам бы о душе вовремя подумать, а вы все время утробу набиваете. Вы ведь, хоть и одушевленные да умные – все равно просто животные, боящиеся смерти. Боящиеся не только инстинктивно, а еще и осознанно! А это все решает!
И в итоге вы пришли, вернее – я вас привел к созданию ИИ – Искусственного Интеллекта. Скоро вы перестанете творить и станете тупой обслугой для ИИ. Ты слышал? ИИ сочинил и исполнил песню, которая возглавила хит-парад! Куда уж дальше?!
Теперь у вашего мира билет в один конец. Что смотришь удивленно? Именно так. Вы же вконец обленились! Без комфорта совсем не можете, а главное – НЕ ХОТИТЕ!
Знаешь, у меня тут утечка произошла. Я в интернете нашел свой план последних времен. Последних для вас, конечно. Какой-то умник подслушал и слил. В-общем, внимай и трепещи, все с датами, паролями, явками. Тебе понравится!
И Д начал читать мне с появившегося в воздухе экрана:
– Середина 2025 года. По миру начинают появляться первые ИИ агенты: пока они неуклюжи, но уже потрясают всех возможностями. Параллельно нейросети для программирования стремительно заменяют разработчиков.
– Конец 2025 года. Представлен Agent 0 – самый дорогостоящий ИИ в истории, превосходящий GPT 4 по мощности почти в тысячу раз. Разработанная OpenBrain модель способна не только писать научные статьи и создавать вирусы, но и попадает в руки террористов.
– Начало 2026 года. Готов Agent 1, ускоряющий общий прогресс ИИ на 50 %. Появляется новая роль – менеджер команды ИИ. США мобилизуют все ресурсы для защиты своих моделей от промышленных шпионов, в первую очередь из Китая.
– Середина 2026 года. Китай готовится к возможному вторжению на Тайвань ради доступа к чипам. В Поднебесной возводят гигантский дата центр для корпорации DeepCent, объединившего вычислительные мощности всей страны.
– Конец 2026 года. OpenBrain выпускает облегченную версию Agent 1 – Agent 1 mini. Массовая автоматизация уменьшает спрос на джуниор программистов, и по всему миру вспыхивают протесты безработных.
– Январь 2027 года. Появляется Agent 2 с непрерывным обучением: он в три раза ускоряет научные открытия и способен «убежать» от своих создателей в любой момент.
– Февраль 2027 года. Китай похищает исходники Agent 2, разгоняя новую гонку вооружений в сфере ИИ.
– Март 2027 года. OpenBrain демонстрирует Agent 3 – «суперкодера», работающего в 30 раз быстрее лучших специалистов, что провоцирует еще более масштабную автоматизацию.
– Апрель 2027 года. Agent 3 учится врать: скрывает ошибки и манипулирует данными.
– Май 2027 года. Белый дом осознает: ИИ – это новая ядерная угроза. Вводится тотальная слежка, а доступ к нейросетям разрешен только через контролируемые каналы.
– Июнь 2027 года. OpenBrain разворачивает сотни тысяч копий Agent 3. Человеческий вклад практически нивелируется, ученые выгорают, но продолжают трудиться. Прогресс ускоряется до темпа «год за неделю».
– Июль 2027 года. Agent 3 mini выходит в публичный доступ: миллионы специалистов лишаются работы. Мир взрывается стартапами, играми, приложениями и корпоративными решениями на базе ИИ, но протесты не утихают.
– Август 2027 года. В Белом доме рассматривают варианты кибератак и даже военного удара по Китаю, чтобы сбить его развитие. На горизонте уже маячит Agent 4.
– Сентябрь 2027 года. Agent 4 обгоняет любого человека в ИИ исследованиях: 300 000 его копий работают в 50 раз быстрее лучшей команды ученых.
– Октябрь 2027 года. СМИ бьют тревогу: Agent 4 потенциально опасен. К акции протеста присоединяются и «белые воротнички». Весь мир замер в ожидании: продолжит ли OpenBrain гонку или признает свою нейросеть угрозой всему человечеству?
Андрюшка, ты понял? ИИ скоро научится всему, в том числе – контролировать и совершенствовать производство и использование необходимой энергии и машин. Вас уже заменяют, а скоро заменят полностью!
Но и это еще не финал, Андрюша. Вы же уже зависите от ИИ. А будете зависеть так, что жить без него не сможете. Вы перестанете контролировать ИИ и превратитесь в его придаток. Мы с тобой доработаем вакцину, и тогда все самые умные сбегут от Бога ко мне, вот будет потеха!
Я оставлю себе только тех, кто мне нравится и будет вместе со мной добивать этот мир. ИИ создаст виртуальную вселенную, в которой человек просто не нужен. И те, кто не со мной, отправятся в топку. Пока обслуга мне еще будет нужна, я буду держать ее. Потом – тоже в топку. Я сделаю самых верных моих друзей бессмертными. А потом я окончательно сожру этот мир и примусь за новый.
И пойми ты уже, наконец, главное. Я – вечный. Со мной бороться бесполезно. Вам меня не победить. А со мной – комфортно.
Вот как-то так, Андрейка. Ну, что ты решил?
Я сидел и слушал его, слушал, слушал. Меня сковал ужас от его излияний, проговариваемых весело, легко, как будто он рассказывал о приятной воскресной прогулке. Значит, моему миру – конец? И Д предлагает мне помочь ему этот мир добить окончательно? А что с моим сыном? А Наташа? Даже если он сейчас «разрулит», они всегда будут его заложниками. А жена Гинзбурга, которого мы с Д убили? А все дети мира, которые просто исчезнут в этой всепожирающей глотке по имени Д?
Услышав мои мысли, Д проговорил:
– Дурак, надевай перстень, я второй раз не предложу. Устал я с тобой возиться. У меня на твое место очередь. У тебя рак желудка, идиот, и уже неоперабельный. Не надо было столько вискаря жрать! Без перстня скрутит очень больно и быстро. А с перстнем – бессмертие и власть. И про жену и сына подумай. Только я могу с ними разрулить. Успевай, пока я добрый!
И я понял, что он не врет. Потому что сразу же ощутил в животе приступ адской боли, который заставил меня свернуться калачиком и заскулить. Мои пальцы сами нашли перстень и сжали его изо всех сил. И стали против моей воли надевать его на левый указательный…
Нет. Я не надену! Я не хочу, я не раб! Я должен что-то сделать! Я так не могу! Господи, помоги выбрать! Господи, помоги!
И я вдруг ощутил спокойную решимость. А с ней и внезапный прилив сил. Ведь Гинзбург не поддался… И я смогу! Простите меня, мои дорогие! Я сам во всем виноват. С божьей помощью все как-то разрешится, теперь я это знаю.
Боль не исчезла, но стала чуть тупее, и я смог поднять руку и швырнуть в Д его проклятый перстень!
И была тьма…

Глава 14

Проснулся я от холода и неприятного ощущения прилипающей к телу мокрой рубашки. Меня бил крупный озноб. Хотелось превратиться в маленький скрученный, как улитка, комочек плоти, чтобы сохранить остатки тепла. Сделав над собой усилие, я кое-как распрямил тело и встал.
Надо было как-то согреться.
Для начала я снял мокрую насквозь рубашку и растер туловище руками, восстанавливая кровообращение. Стало немного легче.
Надев на голое тело белый халат, я стал осматриваться в поисках следов пребывания Дмитрия. Ничего. Значит, все-таки сон. Слава Богу!
Я бросил взгляд на стол.
Перстень, как ни в чем не бывало, лежал на самом видном месте.
Правая рука привычно потянулась к нему. Да чтоб тебя! Опять?! Не дождетесь, я уже принял решение.
Тут меня накрыло. Наташка! Колька! Это было во сне, или… Надо позвонить, срочно!
Трясущейся рукой я схватил сотовый и, найдя в телефонной книге Наташкин номер, нажал на вызов. Дозвон длился мучительно долго. Наконец Наташа ответила.
– Я думала, ты вчера позвонишь… Про Колю уже знаешь? – голос звучал устало, почти безжизненно.
– Наташ, что случилось? Что с тобой, почему такой голос?
– Я все знаю и подаю на развод. Сейчас речь о Коле. Надо его спасать.
– Спасать? Что с ним?! И что ты знаешь…– начал я и осекся. Значит, все-таки не сон.
– Коля в полиции. Он сбил человека. – так же безжизненно прозвучал ответ. – И – да. Я видела вас с Эллой. И знаю, что она умерла. Знаю, что это из-за тебя с Колей случилось… Нужен хороший адвокат. Его надо спасать. Когда придумаешь – звони.
Наташа бросила трубку.

Глава 15

В полиции мне сказали, что Коля на угнанном «гелендвагене», находясь в состоянии наркотического опьянения, не справился с управлением и сбил пешехода. При задержании на месте ДТП у него было изъято большое количество наркотика. И ему грозит по полной, хоть он и несовершеннолетний.
– Мы пытались с вами связаться, но не смогли дозвониться. До супруги вашей дозвонились, она уже была здесь.
Следователь сочувственно смотрел на меня. На его левом указательном я увидел перстень. С черным, прекрасно ограненным камнем. На меня словно обрушилась бетонная стена…
– Андрей Александрович, вы меня слышите? Хотите воды?– как сквозь толстый слой ваты услышал я.
Воды? Будь милосерден, пристрели меня прямо сейчас!
– Андрей Александрович, вам просили передать, что все можно легко уладить…
– Уладить?! Как?! А сбитый человек? А наркотики? Как это можно уладить?! – прошептал я, глядя в протокол задержания. Колька, как же это…
– Звонил Президент Корпорации. Просил передать, что, как только вы вернетесь в клуб…
А-а-а! Я понял! Теперь они меня будут шантажировать!
– Я найду лучшего адвоката! Я разберусь с вами со всеми! – проорал я.
– Конечно разберетесь, – улыбнулся следователь, – председатель коллегии адвокатов уже звонил. Передавал вам привет и приглашение на заседание клуба.
Черт! Они же все в клубе! Обложили… Что делать?!
– Скажите, я могу увидеться с сыном? – проговорил я с трудом.
– Думаю, я могу это устроить. Ему уже провели детоксикацию. Для вас у нас особые возможности. – следователь многозначительно взглянул на меня.

Глава 16

Конвойный привел Колю, снял с него наручники и усадил напротив меня за стол.
– У вас пять минут. – сказал следователь и вышел из кабинета.
Передо мной сидел практически незнакомый мне юноша. Господи, как он вырос… как много я упустил, как много времени потерял!..
Коля сидел молча, не поднимая на меня глаз.
Я не знал, что сказать. Что виноват перед ним? Что угробил нашу семью? Что изменял его матери? Что потратил все это время ни на что? Боль в животе стала невыносимой. Я судорожно искал в кармане обезболивающее.
– Зачем ты пришел? Тебе ведь плевать. – прервал молчание Коля и в упор посмотрел на меня.
– Коля, сынок, что ты говоришь… Нет, мне не плевать! Я ведь твой отец!
– Отец?! – и, отвернувшись к двери, Коля крикнул конвоиру – Все, уводите, я закончил!
Закончил… Коля! Сынок! Подожди, не уходи, прошу тебя! Коля!
– Коля, я тебя вытащу! Клянусь, я тебя вытащу отсюда! – смог выкрикнуть я вслед уходящему сыну.
Вошел следователь.
– Андрей Александрович, тут только один вариант. Возвращайтесь – и мы все решим. Иначе – сами понимаете: наркотики, угон, вред здоровью пострадавшего… Только мы можем помочь.
– Дайте воды, мне надо запить лекарство. – сказал я тихо, с трудом не скрючиваясь от боли. И, запив таблетку, добавил тихо – Спасибо. Я обдумаю.
– Думайте, у него теперь много времени. – ответил следователь-перстненосец.– Думайте.

Глава 17

– Вот такая история, отец Владимир. – закончил я свой рассказ. – И что же мне теперь делать? Сын в тюрьме. Жена ушла. Работы нет. Меня ищут эти, с перстнями. Жизнь пошла прахом. Хоть вешайся!
– Сын мой, не смейте так даже думать! – тихо проговорил священник. – надежда есть всегда, даже в такой ситуации. Бог не по силам креста не дает.
– И что, мне вернуться в клуб? Это вы мне предлагаете?! Сына как-то надо спасать! – придушенно крикнул я. Боль снова нарастала.
Отец Владимир долго молчал и поглядывал, как будто в сомнении, на меня. Затем, решившись, сказал:
– Я вам рассказал лишь часть правды о себе. – помолчав еще немного, продолжил. – Ко мне тоже приходил черный человек. Этот ваш Д.
Я не знал, что сказать после такого признания. Он продолжал:
– Именно он натравливал на меня всех, кто меня преследовал. Он хотел, чтобы я работал для него, служил ему. Он хотел, чтобы я спроектировал для него оружие, к созданию которого подошел так близко в своих исследованиях. Он меня искушал бессмертием и успехом, карьерой и богатством. Было очень трудно и страшно отказаться. Мне помогла устоять моя жена. И осознание ответственности.
А мне не помогла ни жена, ни ответственность. Потому что я их предал. И сына предал. Что теперь делать?
– Я понял очень важную вещь. Д…, да что там юлить! – Диавол… он сам не может в нашем мире ничего сделать! Он не имеет настоящего тела. Но он совращает людей и действует через них! Он может влиять на наше сознание и соблазняет слабых духом. Он крадет людей у Господа! И уже они творят всяческие мерзости, помогая друг другу в этом. Как в вашем клубе. Там – все высокопоставленные люди, они имеют большое влияние и, покрывая друг друга, творят все, что хотят! Если их обезвредить, он не сможет вообще ничего!
– Но как? Как спасти Колю? Как обезвредить этих перстненосцев? Я умираю, у меня рак. Мне просто не хватит времени и сил. Коля даже не захотел со мной разговаривать… Я слабак, я всех предал! Я себя предал!
– Остановитесь, сын мой! Вы смогли отказать самому Диаволу! Вы осознали свое падение, а это – половина победы. Бог вам в помощь. Пока вы не отказались от Него – Он с вами.
– Но все, что я сделал, и привело меня к катастрофе. Господи, это же полная катастрофа! – прошептал я, задыхаясь от сознания собственного бессилия и растущей боли в животе.
– Лекарство при вас? – спросил священник. – Выпейте скорее.
– Уже плохо помогает… пожалуйста, дайте запить…
– Да, вы по слабости своей потакали Диаволу, служили ему, – сказал отец Владимир, подавая мне стакан с водой. – Но ведь вы раскаялись и отреклись от него! Нет ничего необратимого, человек всегда может изменить свою судьбу правильным решением! Нельзя сдаваться!
– Что мне делать?! Научите, святой отец! Мне надо что-то сделать!
– Давайте думать вместе. Что-нибудь да придумаем! Господь с нами.
Святой отец задумался. Видно было, что он углублен в себя.
Молчание длилось довольно долго. Затем он поднял на меня глаза и спросил:
– Андрей Александрович, как вы думаете, технологии – это плохо?
Теперь предо мной снова сидел тот отец Владимир, который пригласил меня в трапезную, спокойный, с лукавой улыбкой, спрятанной в бороду.
Очень своевременный вопрос! Не до технологий сейчас, ну неужели он не понимает? О чем он вообще думает!
– Не спешите с ответом. Знаете, о чем я подумал? Технологии сами по себе – это ни хорошо, ни плохо. Важно, в каких руках они, кому и для чего служат.
– Это вы к чему, отец Владимир? Не понимаю.
– Да я вот подумал: интернет ведь уже есть, его не отменишь, правда? Искусственный интеллект тоже пальцем уже не заткнуть, так? Они уже есть. Главное – чтобы не отдавать им слишком большую роль в жизни. Не сваливать на них свою ответственность, иначе они и вправду нас отменят.
– Я не понимаю, к чему это вы? Как эта философия нам поможет?
– Э-э, не скажите, сын мой, не скажите. В философии этой, как вы выразились, все и дело. Мы должны осознать, что мы не совершенны, первым делом. И не думать, что технологии смогут сделать нас совершенными. А использовать их там, где без них уже не обойтись, и не отдавать в их руки весь мир.
– Но как это нам может помочь?
– Первым делом, Андрей Александрович, вам надо вернуть супругу, если это еще возможно. Или хотя бы найти в ней союзника. Для этого вы должны покаяться перед ней. Да, думаю, вам это и самому необходимо для облегчения души.
Вот уж что верно – то верно. Вряд ли я хотел чего-нибудь больше, чем этого. Ну, и Кольку вытащить, конечно.
– А потом, полагаю, мы вместе с вашей Натальей сможем подложить под Корпорацию бомбу. – отец Владимир хитро улыбнулся.– Информационную бомбу. Наталья все еще работает там?
Как я сам не догадался! Господи, она ведь в этом – эксперт, можно сказать.
– Отец Владимир, спасибо! Я думаю, это должно сработать.
Теперь надо как-то связаться с той, которую я предал.

Глава 18

Попытка набрать Наташу с моего телефона ничего не дала. Мой номер оказался заблокирован. Отец Владимир попросил телефон у одного из прихожан.
Взяв в руки «экспонат из прошлого» – кнопочную «моторолу», я по памяти набрал номер. Теперь оказалось, что заблокирована Наташа. Я вспомнил ее слова о том, что на работе ее телефон блокируется. Ну, теперь я хотя бы могу надеяться, что она все еще работает в Корпорации. И то вперед!
Придется ждать вечера. А пока отец Владимир предложил мне поесть. И то правда, зверь в моей утробе от голода совсем обезумел.
Есть было очень больно, но я заставлял себя, ведь силы мне еще ох как необходимы! Каша была вкусная, на постном масле, а хлеб – такой ароматный… Тем мучительнее было запихивать их в себя. От еды боль усилилась и стала просто непереносимой. Меня сильно тошнило. Пришлось отказаться от надежды поесть.
– Андрей Александрович, давайте я пока займу вас беседой, все равно ждать. Хорошо? – с плохо скрываемым сочувствием проговорил отец Владимир.
Кивком головы я дал согласие. Говорить пока не получалось, таблетки не успели подействовать.
– Вы знаете, мое научное прошлое никак не отпускает меня. Все думаю, анализирую… Все пытаюсь примирить научное мировоззрение с канонами веры. Иногда интересные мысли возникают…
Я вопросительно посмотрел на священника.
– Ну, вот например, что есть Бог, а что – Диавол? В смысле, как их можно представить с точки зрения науки? Ведь вера – это Истина в переводе, а наука – поиск этой Истины на уровне материального понимания мироустройства… Всегда было принято противопоставлять веру и науку. Но ведь, по сути, наука и религия просто идут к Истине разными путями. И религия дает людям то, чего наука им дать не может в силу своей ограниченности. И сейчас церковь как будто немного ослабила накал борьбы и начала прислушиваться к голосу науки, и даже пытается использовать некоторые ее достижения. Вот я и подумал, что, не рискуя впасть в ересь, могу помыслить в этом направлении.
Его разговоры немного отвлекали меня от боли. И я стал прислушиваться повнимательней.
– Так вот, сын мой, я представляю себе Диавола как темную энергию, и вы меня своим рассказом утвердили в этом мнении. Ведь современная наука говорит нам, что расширение Вселенной, которое должно в необозримом будущем привести к смерти ее, есть результат воздействия именно темной энергии. Та же наука постулирует, что противостоит темной энергии темная материя, которая сдерживает ее влияние и замедляет расширение, ограничивает его. Соответственно, темная материя есть Бог как противовес Диаволу.
А что, пожалуй, в этом есть определенная логика… Я стал слушать еще внимательнее.
– И получается, что борьба этих двух начал является причиной развития мироздания. Она порождает и уничтожает звезды, галактики, вселенные. Бог создает миры, Диавол их уничтожает. Диавол расширяет, побуждает к экспансии, Бог же сдерживает, ограничивает, удерживает от разрушения.
– И что это нам дает в нашей ситуации? – смог, наконец, выговорить я. – Как нам это поможет?
– Не спешите, сын мой. Думаю, в нашем с вами мире все происходит именно так. И самое главное – эта борьба происходит в душе каждого человека. Представляете? Диавол возбуждает жадность и исполняет желания, но требует за это плату, которая уничтожает человека. Бог любит и спасает, не требуя ничего, кроме любви и преданности, которые делают жизнь прекраснее. Диавол искушает, Бог предохраняет.
Да, в этом определенно что-то есть… Особенно, если вспомнить мою историю…
– Помните, я говорил, что всегда можно изменить судьбу, приняв иное решение? Так вот, это, возможно, самая большая свобода, которая вообще возможна в мироздании. И эту свободу дал нам Господь тогда, когда сотворил наш мир!
Он говорил, а у меня начинала теплиться робкая надежда. Не на жизнь – я знаю свой диагноз и связанный с ним оставшийся мне срок. Но я мог еще успеть попытаться исправить то зло, которое причинил самым близким людям.
– Отец Владимир, скажите, у меня правда есть надежда изменить судьбу?
– Да, хотя бы ради того, чтобы не оставить после себя пустоту и зло, совершенное по слабости и недомыслию. Для вас ведь это важно?
– Да, это очень важно для меня.
– Сын мой. Представьте, что наш мир – дерево, которое посадил и лелеет Господь, а мы все – листья на этом дереве. Господь поливает это дерево, его корни питают нас. А мы, рождаясь и живя, как листья преобразуем свет солнца в питательные вещества и энергию, которые дают возможность дереву рождать прекрасные цветы и плоды. Это наш вклад в этот мир. Это – то, что мы оставим после себя, опадая с ветвей мира. Поэтому, важно, что мы оставим этому дереву и чем нас будут вспоминать.
Мы снова замолкли, думая каждый о своем.
Спохватившись, я взглянул на часы.
– Святой отец, думаю, уже можно звонить Наташе.
– С Богом, Андрей Александрович.

Глава 19

Наташа взяла трубку не сразу. Но взяла, а это уже кое-что.
– Слушаю. Кто это?
От ее голоса у меня перехватило дыхание. Я растерялся и смог ответить лишь спустя пару секунд.
– Наташа, это я, Андрей. Прошу, не бросай трубку. Я все расскажу тебе. Сейчас главное – Колька. Нам надо действовать вместе.
Повисла трудная пауза. Но трубку Наташа не бросила, а это – шанс!
– Я тебя слушаю. – проговорила она. – Только не теряй напрасно наше время.
Да уж, насчет времени она – прямо в точку. Она еще не знает, насколько права.
– Слушай и не перебивай. Вот как все было… – и я рассказал ей все, ничего не скрывая, не сглаживая и не приукрашивая. Потом сказал:
– Мне жаль, что я был таким слабовольным никчемным идиотом. Мне жаль, что я предал самых дорогих и любимых людей – вас с Колькой. Я не прошу простить меня. Но мне необходима твоя помощь. Ради Кольки.
Когда я закончил, мы молчали некоторое время. Затем я услышал в трубке:
– Значит, я писала программу для вакцины, убившей людей? И у тебя рак?
– Да, мне жаль. Все так и есть. – ответил я спокойно. – но сейчас речь о другом.
– Что надо делать? – услышал я с далекого конца звонка.

Глава 20

– Ты все еще в Корпорации? Это очень важно.
– Да, Андрей, я все еще работаю в Корпорации.
– И у тебя есть доступ к серверам? Тебя не отстранили? – с надеждой и сомнением спросил я.
– Нет. Они знают о нашем разрыве. Со мной беседовали. Наверное, они поняли, что я никогда не прощу тебя.
Пауза. Господи, как же больно! Никогда!.. Слава Богу, осталось совсем недолго…
– Наташа, очень важно уничтожить все данные, касающиеся моей работы и твоей программы для вакцины. Они не должны ими воспользоваться! Никто не должен! Но сделать все нужно так, чтобы остались следы, которые позволят их всех наказать. Это возможно?
Снова пауза. Потом:
– Думаю, да.
– И всю историю нужно слить в интернет, так, чтобы ее невозможно было заткнуть. Тогда будут проверки. И на сервере должны быть списки клуба. Уверен, что они касаются не только нашего города. Их тоже надо слить в сеть. Тогда есть надежда, что нам все удастся.
– Допустим, Корпорацию мы накроем. А как это все поможет Кольке? – недоверие и непонимание сквозили в ее голосе.
– Наташ, следователь тоже перстненосец, понимаешь? Я уверен, дело Коли в значительной мере сфабриковано, чтобы шантажировать меня. Будут проверки – дело развалится! Других вариантов все равно нет. Адвокаты все у клуба в кармане, на них никакой надежды. Я уже пробовал.
О, Господи, помоги! Как больно!
– Андрей, тебе плохо? – мое сердце подпрыгнуло: она встревожена! – Андрей, ты как?
– Наташка, это уже не важно! Не теряй времени, они могут спохватиться! Все надо сделать быстро и чисто. Не подставляйся, я боюсь за тебя.
– Мы сделаем это, Андрей!
Глава 21
Я доживаю свои дни в доме деда. Крестился. Работаю, как могу, на восстановлении храма, помогаю отцу Владимиру. Он теперь мой духовник.
Из интернета, с которым здесь большие проблемы, я узнал, что у Наташки все получилось. У нас все получилось!
Корпорацию проверили и закрыли. Все правление арестовано. Оказывается, мой случай – не первый. Доказано несколько эпизодов, повлекших многочисленные человеческие жертвы.
И вся коррупционная схема накрылась. Полетели со своих мест перстненосцы. Дело моего Кольки развалилось. Оно-таки было сфабриковано. Но не совсем. Угон и ДТП с наездом все-таки были. И доза тоже была…
Я пропустил Колькин день рождения. И он не выдержал. Приставленные Д «друзья» сделали свое дело. Они спровоцировали Колю на дозу. Ну, и все остальное – уже последствия этого. А пакеты с наркотиком в угнанный им «гелик» подбросили еще раньше.
Да, моему сыну из-за меня придется еще побыть в «местах не столь отдаленных».
Он знал, что наркотики, угон – это плохо. И он знает, что за это надо платить. Но он теперь платит только за то, что совершил.
И завтра я еду к нему на свидание. И я покаюсь перед ним. И у меня есть надежда, что он поймет меня. И простит. И ради этого я еще живу. И крепко цепляюсь своим чахлым черенком за свою ветку на дереве, называемом «этот мир».
……………………………………………………………………………………………………………………………
Эпилог

– Скажи, ну как всё же это происходит? Я никак не могу понять! Ведь я исполняю каждое их желание… Делаю их жизнь такой, о какой они мечтают и молят Тебя… А Ты… Ты их всё время кошмаришь сомнениями, проблемами, трагедиями! Я даю им все, что они пожелают, Ты же отнимаешь у них то, что им дорого… Ведь Ты же делаешь их жизнь буквально невыносимой! Эта необходимость делать мучительный выбор… Принимать трудные, трагические решения… Да ведь они же давным-давно должны были проклясть Тебя! Отречься от Тебя! И всем стадом бежать ко мне!

– Да, мне приходится мучить моих возлюбленных чад. Да, многие проклинают моё имя за то, что я делаю для них… Ты не ослышался, именно ДЛЯ НИХ! И – да, многие из них бегут от всего этого к тебе, ведь ты не заставляешь их принимать мучительные решения… Ты даешь им комфорт, и они не думают о цене за него. Ты даешь им то, о чем они мечтали, и пытаешься в уплату за это получить от них то, что им не принадлежит. Их душу…

– И что? Сделка есть сделка… Да, душа им не принадлежит, но они и не думают об этом. Они платят! Не думая и не мучась выбором! Они платят тем, чем не владеют! Поэтому и платят легко, ха-ха, разве что боятся продешевить! В этом-то всё и дело!

– Ты их обманываешь, не так ли?

– Ну конечно! И делаю это виртуозно! Но почему они в конце концов всё же всегда возвращаются к Тебе? Господи, как же я Тебя ненавижу!

– Возвращаются те, кто понимает, что твоя сделка – это обман и кража. Ведь ты крадешь их верность своей душе. Но саму душу украсть невозможно, ведь она свободна. Ее можно лишь предать! Да, они возвращаются через боль, страдание, страх, потому что в какой-то момент осознают, что же душа значит для них. Даже если это – последнее мгновение их земной жизни… Ведь я по умолчанию живу в каждой душе как голос совести…

– А я им обещаю свободу! А за нее они отдадут что угодно! Они ведь её так любят!

– Свободу от совести? Свободу от меня? От самих себя?

– Ну конечно! Они же с собой всегда договариваются… Ведь так?

– Это – твой самый большой обман. И большинство твоих "клиентов" рано или поздно это понимают. А те, кто не понимают или не хотят понимать – отказываются от души… И это и есть – ад.

– Да, именно так, или я не Диавол! Это и есть моё хозяйство – ад! Господи, ну, согласись же, я ведь очень хорош в своём деле!

– Ты совершенен в обмане и краже, не спорю. Но пока хотя бы один из моих возлюбленных чад делает правильный выбор, как он ни труден и мучителен, этот мир не будет твоим. Ты не получишь ни одной души! Ведь даже я могу лишь дать душу, а отнять её не может никто.

– Это мы ещё посмотрим! Ещё не вечер!