Тайная вечеря в Мерседесе

Доля телохранителя - это не только сила воли и умение вовремя прикрыть шефа грудью. Это, прежде всего, великое искусство ждать. Ждать, пока объект обойдет все бутики, проведет бесконечные переговоры или, как в случае с нашим «клиентом», совершит очередной крестовый поход на казино.

Шел четвертый час осады клиентом элитного игорного заведения. Капитан и Вадим сидели в салоне люксового «немца», и их желудки уже начали исполнять дуэтом «Реквием» Моцарта. За окном бурлила жизнь: неоновые вывески подмигивали прохожим, а ветер коварно заносил в салон ароматы жареного мяса из ближайшего грузинского ресторана. Это была пытка запахом.
- Кэп, я сейчас либо съем руль, либо тебя укушу, - Вадим засмеялся своей шутке, - давай лучше я схожу за курицей-гриль.
- Не положено, Вадик. Шеф выйдет, а у нас в салоне амбре, как в привокзальной столовой, - отозвался Капитан, хотя в его глазах уже читалось предательство профессионального долга в пользу гастрономии.
Спустя еще два часа ожидания, когда голод окончательно победил дисциплину, «Мерседес» превратился в передвижной филиал кавказского дворика. Вадим начал отсчитывать купюры, для покупки курицы.
Процесс ликвидации запеченной куры был организован с военной точностью:
- Свежий выпуск «Финансовых известий» был расстелен на подлокотнике.
- Пластиковые стаканчики с ядреным томатным соусом построены на приборной панели («торпедке»).
- Курица-гриль, золотистая и источающая аромат, способный свести с ума даже вегана возлежала на мятой фольге и как бы приглашала «съешьте меня!»
- Вадим, только аккуратно! - командовал Капитан, раскладывая на коленях салфетки, словно это были парадные штандарты, - ни капли жира на кожу-рожу машины!
Но разве можно сохранить аристократическое спокойствие, когда в руках горячий лаваш, а соус так и норовит отправиться в прямиком в желудок? Вскоре салон наполнился чавканьем, хрустом и густым, бескомпромиссным запахом чеснока и специй. Пальцы блестели, салфетки капитулировали одна за другой, а на элитной кожаной обивке «мерса» начали появляться первые «боевые отметины» в виде прозрачных быстрозастывающих пятен жира.
В самый разгар этого гастрономического экстаза, когда Вадим самозабвенно сражался с толстой и аппетитной куриной ножкой, в окно машины постучали.
В стекле отразилось лицо Шефа. Его глаза, только что видевшие блеск фишек и падение зеро, теперь наблюдали нечто более шокирующее: двух элитных бойцов, чьи лица светились не от профессионального рвения, а от обильного жира и ароматного соуса.
Дальнейшее действо можно было бы описать как «Плач Ярославны», если бы конечно Ярославна была нетрезвым бизнесменом, только что проигравшим крупную сумму денег и обнаружившим, что его «роллс-ройс на минималках» теперь пахнет как ларек с шаурмой у метро «Вешняки». Монолог Шефа состоял преимущественно из звуков, которые в печати заменяются длинными многоточиями и восклицательными знаками, а по телевидению тонким звуком «пи».
Голоса шефа в машине почти не был слышно, но в его экспрессивной жестикуляции читалось: «Мой салон! Моя кожа! Вы бы еще костер здесь развели и барана зарезали! Вам здесь не ларёк-марёк у Вартана!»
Шеф ещё долго припоминал им этот случай, пытаясь вытравить запах гриля из подголовников. Но Вадим и Капитан стояли насмерть, как триста спартанцев у Фермопил:
- Мы не биороботы, шеф! Если вы решили прописаться в рулетке, то учтите: голодный охранник опаснее любого киллера - он может случайно откусить лишнее у вас!
С тех пор в их суровом быту наступила оттепель: теперь каждый раз, отправляясь на встречу с Фортуной, шеф то ли из страха за чистоту салона, то ли из внезапно проснувшейся совести, заказывал своим верным рыцарям еду на вынос.
И теперь это были приличные боксы из ресторана, но Капитан и Вадим иногда с ностальгией вспоминали ту самую курицу, газетку на подлокотнике и упоительный риск быть застуканными с поличным. И улыбались.