На уроке математики

Ирина Петровна обожала придумывать задачи про фрукты. Груши, апельсины, бананы — но больше всего яблоки. Сегодня был яблочный день.

— Дети, слушайте, — учительница привычно поправила очки, и в классе повисла та самая внимательная тишина, в которой слышно даже, как муха застревает в оконной щели. — У Пети было пять яблок. Одно он отдал другу Серёже. Сколько осталось?

Руки взлетели, как стая голубей. Отличница Света, не дожидаясь вызова, выпалила:

— Четыре! Пять минус один — четыре!

— Молодец, Света, — одобрила Ирина Петровна.

Но тут она заметила Диму. Он сидел за последней партой, руки не поднимал, а смотрел в доску так, будто там была начерчена схема полёта к Марсу. Лоб наморщен, губы шевелятся — явно решает не пример, а загадку вселенной.

— Дима, а ты что скажешь? У Пети осталось четыре?

Дима нехотя поднялся, почесал затылок и выдал таким тоном, будто открывал закон всемирного тяготения:

— Нет. Пять.

В классе повисла такая тишина, что даже Света оторвалась от рисования цветочка и обернулась с круглыми глазами.

— Пять? — Ирина Петровна даже очки сняла. — Но он же отдал одно.

— Не отдал, — Дима мотнул головой с упрямством маленького бычка. — Зачем? Яблоки — они вкусные, хрустящие. Если Серёжа хочет яблоко, пусть его мама купит. А Петя своё никому не отдаст. Все пять при нём и останутся.

Учительница вздохнула и уже открыла рот, чтобы объяснить разницу между жизнью и условиями задачи, но тут с места взлетел Вова — лучший Димин друг, с которым они на переменах строили космические корабли из стульев и вытаскивали воображаемого белого медведя из воображаемой полыньи.

— А вот и нет! — Вова упёр руки в бока. — Это же Серёжа! Друг! Я бы своему другу обязательно отдал.

Дима глянул на Вову исподлобья, и брови его сошлись ещё плотнее.

— Так то ты, — процедил он. — А это Петя. Может, у Пети друзей вообще нет. А если есть, то они, наверное, только в прятки играют, а не яблоками делятся.

Тут не выдержал сам Серёжа — тот самый, из задачи. Он до этого сидел тише воды, но теперь вскочил, покраснев:

— А я бы и не взял у такого жадины! — выпалил он. — Я дружу только с теми, кто делится.

Ирина Петровна поняла: математика кончилась. Началась жизнь. Она аккуратно закрыла учебник и положила его на стол.

— А скажите-ка, дети, — спросила она, и голос её стал мягким, как мамин, — если Петя не хочет отдавать, а Серёжа не хочет брать у жадного, то кто в итоге останется без друга?

Класс задумался. Даже Света перестала рисовать. А потом она подняла руку и сказала тихо, но уверенно:

— Наверное, Петя. Останется один, со своими яблоками, и будет их есть в одиночестве.

— А вкусно ли есть одному, когда все вокруг играют? — спросила Ирина Петровна, и взгляд её упал на Диму.

Дима представил. Вот он сидит за партой, горка яблок перед ним, а Вова тем временем строит ракету с кем-то другим. Спасает медведя без него. Яблоко в руке вдруг перестало быть хрустящим, оно стало каким-то ватным.

— Ладно, — буркнул Дима в пол. — Пусть Петя отдаст одно. Или даже два. Одному, правда, скучно.

— А сколько тогда останется? — Ирина Петровна снова надела очки — деловым жестом, но с лёгкой улыбкой.

Дима начал загибать пальцы, шевеля губами:

— Если отдаст два… это пять минус два…

— Три! — радостно выкрикнул Вова, сияя.

— Три, — согласился Дима, поднял голову и улыбнулся Вове в ответ. — Зато у Пети теперь два друга. А это, — он помедлил, подбирая слово, — важнее.

Ирина Петровна взяла ручку и вывела в журнале напротив Диминой фамилии пятёрку. Не за математику. За то, что он понял самое главное.