Бумеранг измены... ч. 2

Продолжение...

Утром в мессенджере зависло сообщение с незнакомого номера:

— «Доброе утро! Это Алексей! Ты не против, если я тебе иногда буду писать? Просто так. О всяком?».

Я смотрела на экран и думала:

— «А вот сейчас ты, Лена, должна быть умной девочкой! Должна ему прямо написать: "Лёша, давай,  не надо этого делать, у тебя семья, у меня свои  принципы, останемся просто друзьями!"».

Я написала наоборот, блиин:

— «Привет. Пиши. Только кот у меня ревнивый, имей это в виду!».

Переписка закрутилась мгновенно...
Сначала была немного нейтральная:

— «Как спалось?», «Что на завтрак?», «А твой кот правда ревнует или ты так  прикалываешься?».

Потом пошло уже  веселее: он скидывал мне разные мемы про семейную жизнь, я скидывала идиотские  про свою холостяцкую! Потом он прислал фото своего завтрака, тарелка с гречкой и сосиской, унылой и серой  до невозможности!

Я подхохмила даже:

— «Это твоя еда или улика с места преступления твоего?»

Он признался:

— «Жена совсем не готовит. Я это  сам. Получается вот так!».

Я опять подколола его немного:

— «Лёша, сосиску можно хотя бы было  поджарить! Это же не бином Ньютона!».

Он прикололся что ли тоже?:

— «А научишь меня этому?»

Я даже зависла! Это был уже прямой флирт!
Чистейший, стопроцентный флирт. И он мне понравился! Очень даже! Как ни странно...

Я просто изрекла:

— «Сосиски я жарить не умею!
Я могу научить тебя делать пасту с креветками. Это мой коронный номер!».

Он подумал немного:

— «Звучит, как угроза! Или как приглашение?».

Я прямо и с намёком:

— «Как информация к размышлению!».

Мы переписывались так весь день. Я отвечала ему урывками между рабочими созвонами, он,  судя по паузам,  из туалета или с парковки. Такая взрослая, почти смешная конспирация!
Мы оба понимали, что это игра, но остановиться уже никак не могли...

На третий день переписки он позвонил. Просто позвонил, без всякого  предупреждения. Я чуть не выронила телефон в суп от резкого звонка...

— Привет, — голос у него был виноватый и одновременно счастливый. — Я тут мимо твоего дома сейчас еду. Думаю, может, увидимся? На пять минуточек всего?

— Лёша, у меня кот в паштете, я сама  непричёсана и вообще...

— Я тоже непричёсан! И у меня сосиска в машине остывает. Давай встретимся,  как старые школьные  друзья?

«Старые друзья» прозвучало,  как какое-то  издевательство! Мы оба знали, что мы уже сейчас совсем  не друзья!

Я назвала парк через дорогу. Через двадцать минут я стояла у входа, натянув первые попавшиеся джинсы и свитер, и пыталась унять скоростное сердцебиение...

Он подъехал на серебристом «Мерседесе», вышел, и у меня перехватило дыхание. В школьные годы он был просто симпатичным мальчиком в чистых белых  кроссовках. Сейчас это был уже мужчина! Сорокапятилетний, с легкой сединой на висках, с уверенными движениями и глазами, в которых плескалась целая вселенная,  усталость, надежда, вина и еще что-то, от чего у меня просто нахально подкашивались колени...

Мы пошли по аллее. Осень уже вступила в свои права, листья шуршали под ногами, пахло сыростью, рябиной и тайной встречи...

— Я не должен был тебе вообще-то  писать, — сказал он вдруг.

— Знаю!

— И ты не должна была отвечать!

— Тоже знаю это!

— И вот это всё... — он обвел рукой пространство между нами. — Это ничем хорошим не кончится!

— Знаю, Лёша. Я всё это хорошо  знаю. И что?

Он остановился и повернулся ко мне. В парке было пусто, только где-то вдалеке бабушка выгуливала таксу.

— Иди сюда, — сказал он неожиданно...

И крепко поцеловал меня. Не в ладонь, в губы!

Это был долгий, взрослый поцелуй. Не торопливый,  подростковый,  взасос, а медленное, смакующее требование ответа от меня!
Он пах хорошим парфюмом, машиной и какой-то всё равно  обречённостью. Я обхватила его за шею и подумала:

— «Эххх! Будь что будет!».

Когда мы оторвались друг от друга, такса бабушкина уже успела обойти все кусты и теперь с интересом наблюдала за нами, виляя пропеллером своим хвостом...

— У меня никогда в жизни не было свиданий в парке под присмотром таксы, — выдохнула я.

— А у меня вообще свиданий не было лет пятнадцать, — усмехнулся он. — Только семейные выходы в свет...

Мы сели на скамейку. Руку он мою  так и не отпускал...

— Расскажи мне про неё, — попросила я. — Про свою Ирину. Только честно!

Он помолчал, собираясь с мыслями:

— Она очень  красивая. Ты видела её фото. Умная. Работает логистом, у них там мужиков полно, она ими командует,  как хочет. Я когда её встретил, думал, это же богиня!
Не верил, что на меня упало такое счастье. А она... она меня тоже  очень  полюбила. Реально любила!
Я это сейчас хорошо  понимаю, когда уже всё сам сломал!

— А потом?

— А потом я испугался...
Думал: ну не может такая женщина быть со мной просто так!
Значит, ей что-то нужно от меня? Или она уйдет, как только найдет кого получше!
А когда она забеременела, я совсем с катушек слетел!
Начал переписываться с другими. Не то,  чтобы я хотел от неё  уйти, я просто... проверял себя, что ли! Что я еще могу кому-то нравиться!

— Она нашла эту переписку?

— Нашла...
Я же такой тупой был, даже не удалял её.
Она молчала целую неделю.
А потом прямо сказала:

— «Я рожу, но ты мне больше не муж!». И всё!
С тех пор мы живем,  как соседи. Спим в разных комнатах. Разговариваем только о ребёнке. Она ходит на работу разодетая, как королева, мужики на неё смотрят, а мне даже ревновать её к ним  права такого  нет!

— А она тебе изменяет? — спросила я прямо.

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Раньше думал, что нет. Теперь... может  быть и да... Я же сам её к этому подтолкнул!

Я смотрела на него и думала о том, как по-разному мы, женщины, переживаем мужское  предательство. Кто-то уходит сразу, хлопнув дверью. Кто-то остаётся и мстит годами, убивая до конца  любовь своим равнодушием.
Ирина выбрала второе. Она не ушла, но превратила их брак в выжженную землю...

— Лёша, — сказала я осторожно. — Ты хочешь сохранить свою семью? Только честно!

— Не знаю, — повторил он. — Я уже ничего не знаю! Я знаю только, что с тобой мне сейчас очень хорошо. Легко. Ты на меня не смотришь,  как на предателя. Ты просто... разговариваешь со мной...

— А секс?

Он удивленно поднял брови:

— Что секс?

— Ты же мужчина. Для вас секс,  это же очень важно!

— Важно, — кивнул он. — С Ирой у меня  его нет вообще! Год уже... А до этого было раз в месяц, по обязаловке, как дань традиции. Она лежала и смотрела в потолок. Я чувствовал себя каким-то  даже насильником!

Мне стало физически больно. Не за него,  за них обоих...
За то, как люди умудряются превратить любовь в глубокое болото, из которого нельзя выбраться, потому что «ребёнок», «квартира», «привычка», «так надо!»...

— А ты не думал уйти? Совсем?

— Думал. Каждый день почти думал!
А потом посмотрю на дочку и понимаю: не могу! Она маленькая ещё. Ей всего-то  шесть лет! Она меня любит. Если я уйду, она будет расти с мыслью, что папа предатель! Как Ира мне каждый день такое  говорит...

— Ира говорит дочке, что ты предатель?

— Нет, дочке нет. Дочери она говорит, что папа хороший. А это  мне,   каждый день. По любой  мелочи. «Ты такой же, как все!», «мужикам верить нельзя!», «с тобой,  как с ребёнком!». Это добивает меня хоть и медленно, но верно!

Я сжала его руку. Он перевел взгляд на меня:

— А ты? Почему одна?

— Потому,  что мой бывший тоже нашел кого-то помоложе, — усмехнулась я. — Когда сын в десятом классе был. Сказал, что я зациклилась на семье и перестала быть для него интересной. Ушел к своей сотруднице. Сейчас они женятся, кажется. А я осталась с котом и со своей  ипотекой...

— Ты его любила?

— Любила. Долго. А потом поняла, что любила не его, а какую-то картинку. Семью, уют, стабильность. А он просто был в этой картинке главным персонажем. Когда он ушёл, картинка эта прахом рассыпалась. Я год собирала себя по кусочкам. Сейчас вроде почти  собрала. Но впускать кого-то нового... страшно очень!

— Понимаю, — тихо сказал он.

Мы сидели на скамейке, и холодный ветер трепал наши волосы. Было уже поздно, темнело. Где-то вдалеке зажглись фонари...

— Мне пора, — вздохнул он. — Сказал, что буду через час, а уже два...

— Ира будет ругаться?

— Ира больше не ругается. Она просто не заметит этого. Или сделает вид, что не заметила... Это хуже любой ругани...

Он встал, помог подняться мне. И снова поцеловал. Коротко, почти по-дружески, но в этом поцелуе было уже какое-то  обещание дальнейшего...

— Я позвоню, — сказал он.

— Хорошо...

Я смотрела, как его машина исчезает в потоке, и думала:

— «Во что я ввязываюсь, господи?»

Ответа не было...

Следующие две недели прошли,  как в тумане...

Мы переписывались каждый день. Он звонил мне по дороге на работу и с работы. Мы встречались в парках, в кафе на выезде из города, один раз даже в кинотеатре на дневном сеансе, где показывали какую-то дурацкую комедию, и мы её не смотрели, потому что целовались в темноте, как глупые  десятиклассники...

Я превратилась даже в шпионку! Проверяла, не оставила ли в машине его свою зажигалку (он же  не курил, но вдруг?). Следила, чтобы мои  духи не слишком сильно пахли, когда он возвращался домой. Придумывала безобидные отговорки для подруг, которые удивлялись, почему я перестала торчать по вечерам дома с книжкой...

Это было глупо, стыдно, но  и безумно весело...

Однажды мы поехали за город. Просто сели в его машину и уехали, куда глаза глядят. Остановились у какого-то леса, вышли, и он достал из багажника плед, термос и бутерброды.

— Ты что, пикник мне  организовал? — удивилась я.

— А что такого? — он смущенно улыбнулся. — Я никогда не был на пикнике с женщиной. С Ирой мы только на море ездили, отели, рестораны. А чтобы просто в лес, так на травку...

— Лёша, уже октябрь. Трава мокрая!

— У меня плед с подогревом. В смысле, с подкладкой!

Я засмеялась. Он был таким трогательным в своей неуклюжей заботе. Мы расстелили плед на сухом месте под старой сосной, сели, и он налил мне чай из термоса. Чай был вкусный, с мятой... Бутерброды  с дорогой ветчиной и сыром, нарезанные ровными треугольниками. Видно было, что он очень старался...

— Ты когда-нибудь изменял Ире до того? — спросила я его вдруг. Не знаю, даже зачем. Наверное, хотела понять, насколько я для него особенная?

Он задумался:

— Было пару раз. На корпоративах. Пьяный, глупый секс в туалете. Ничего не значащий. Утром даже не помнил их лиц...

— А со мной?

— С тобой всё по-другому. Ты,  это не «измена». Ты,  это... я даже не знаю кто! Возвращение как бы домой к себе! Понимаешь?

Я понимала. И это пугало меня  сильнее всего...

Мы сидели на пледе, пили чай, и я вдруг поймала себя на мысли, что банально и очень даже хочу его! Не просто поцеловать, а по-настоящему  хотела с ним секса!
Чтобы он был мой!
Хоть на час, хоть на этот вечер!

— Лёша, — сказала я тихо. — А давай прямо сейчас? Здесь?

Он посмотрел на меня, и в глазах у него вспыхнуло что-то дикое:

— С ума сошла? Холодно же!

— У тебя же плед с подогревом!

— Он с подкладкой, а не с подогревом!

— Значит, будем греть друг  друга!

Он хрипло засмеялся и потянулся ко мне...

Это было неловко, смешно, но  и прекрасно. Мы запутались в пледе, я даже  стукнулась головой о сосну, потом он прикусил мне губу, когда мы целовались, и мы оба смеялись и никак не могли остановиться. А потом перестали смеяться...

Близость с ним была сейчас не похожа ни на что в моей жизни. Не торопливый брачный секс по расписанию, не пьяные случайности, а что-то было сейчас  огромное. Он трогал меня так, будто я была сделана из хрусталя, и одновременно так, будто я была для него вообще  последней женщиной на земле! Я ведь забыла, как это бывает! Когда тебя хотят не за молодость или упругую задницу, а просто потому, что ты, это ты!

После мы лежали на пледе, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели, как сквозь ветки пробивается холодное октябрьское солнце.

— Я влюбился ведь в тебя ещё в школе, — сказал он вдруг.

— Чего?

— В девятом классе!
Ты сидела впереди меня на биологии. У тебя были такие... косички смешные. И ты всегда поворачивалась и просила ручку. А я давал её. И думал: вот бы она попросила что-нибудь еще!

— Почему же ты ничего не сказал?

— А ты бы пошла со мной? Ты же на отличников только смотрела, на спортсменов. А я,  клоун в белых кроссовках!

— Дурак, — сказала я. — Кроссовки были очень прикольные!

Он улыбнулся и поцеловал меня в висок...

Мы вернулись в город уже затемно. Он высадил меня у дома, и я пошла к подъезду на ватных ногах. Дома меня ждал Тимофей с традиционным укором в глазах и пустой миской...

— Тимочкааа, — сказала я, падая в кресло. — Кажется, я попала!

Тимофей гневно фыркнул и отвернулся. Ему было плевать на мои любовные драмы. Ему нужен был паштет!

На следующий день, после того, как  мы вернулись из леса, я впервые увидела его жену  вживую...

Я зашла в супермаркет купить корм для Тимофея и заодно бутылку вина, чтобы отметить своё падение в любовную пропасть. Стояла в очереди в кассу, листала ленту в телефоне, и вдруг услышала чей-то голос:

— Дочка, не бери эти конфеты, у тебя же аллергия. Положи на место!

Я подняла глаза. Передо мной в очереди стояла женщина с девочкой лет шести. Женщина была красива той яркой, холёной красотой, которая не тускнеет с годами, а только наливается соком, как спелое яблоко. Длинные тёмные волосы, идеальный макияж, дорогая куртка, джинсы, сидящие,  как влитые. И лицо... Лицо женщины, которая привыкла, что на неё все  смотрят...

Я узнала её сразу. Это была Ирина...

Сердце ухнуло в пятки и оттуда попыталось выпрыгнуть через горло. Я вжала голову в плечи, сделала вид, что очень занята телефоном, и молилась всем богам, чтобы она не обернулась...

Девочка,  её дочка, Алешина дочка,  капризничала, тянулась к шоколадке. Ирина раздражённо  одернула её, и в этом жесте было столько усталости и злости, что мне вдруг стало её немного  жаль.

Она не знала, что я существую! Она не знала, что всего несколько  часов назад я лежала в лесу на пледе с её мужем, и он целовал меня так, будто от этого зависела его жизнь. Она стояла здесь, в супермаркете, с пакетом продуктов и капризным ребёнком, и понятия не имела, что её мир уже трещит по всем швам!

Я почувствовала себя последней тварью...

Ирина расплатилась, взяла пакет, схватила дочку за руку и пошла к выходу. Девочка оглянулась и посмотрела прямо на меня. У неё были Алёшины глаза. Серые, с длинными ресницами. Она улыбнулась мне просто так, по-детски, и помахала рукой. Я машинально помахала в ответ...

Ирина дёрнула дочку:

— Кому ты машешь? Незнакомым людям махать нельзя!

Они вышли. А я осталась стоять с открытым ртом и кормом для кота в руках...

Кассирша нетерпеливо сказала:

— Девушка, Вы проходить будете? Или так и будете стоять?

Я прошла, расплатилась, вышла на улицу и села на лавочку у входа. Ноги мои  не держали меня...

Я только что увидела женщину, у которой я украла мужа!
Пусть формально она его уже потеряла давно, пусть между ними была выжженная земля, пусть он сам пришел ко мне,  это ничего не меняло!
У её дочки были его глаза в профиль. В её дочке текла его кровь! И эта девочка, незнакомая, просто так мне улыбнулась!

Домой я пришла совершенно раздавленная. Написала сразу  Алексею:

— «Я видела твою Иру. В магазине».

Он ответил не сразу. Минут через двадцать пришло:

—  «И?»

Я кратко:

— «И ничего! Она очень красивая. И дочка у вас  красивая».

Он тут же:

— «Лена, не начинай!».

Я обиженно даже:

— «Что не начинать? Совесть, Лёша, у меня тоже есть! Она сейчас орёт так, что в ушах звенит!».

Он виновато:

— «У меня она тоже орёт. Давно. Но это не мешает мне хотеть тебя!».

Я возмущённо даже:

— «А ей? Ей это мешает? Ты подумал, что будет, если она всё  узнает?»

Долгая пауза. Потом звонок...

— Лена, — голос был очень усталый. — Я не знаю, что будет! Я знаю только, что без тебя мне еще хуже, чем с ней!

— Лёша, это нечестно! Ни по отношению к ней, ни по отношению ко мне. Я не хочу быть тайной. Не хочу прятаться!

— А чего ты хочешь?

Вопрос его повис в воздухе... Чего я хочу?
Чтобы он ушел от жены? Чтобы мы жили долго и счастливо, варили борщи и встречали вместе старость? Или мне просто нужно было подтверждение, что я ещё живая, что меня ещё могут хотеть?

— Я не знаю, — честно сказала я. — Но то, что мы делаем сейчас,  это тупик!

— Знаю. — Он вздохнул. — Но,  пока мы в нём, мне хорошо! Можно мне побыть в этом тупике ещё немного?

Я не выдержала и улыбнулась в трубку. С ним невозможно было злиться совсем!

— Можно, — сказала я. — Но только немного!

Через неделю случилось то, что должно было случиться...

Мы сидели в кафе на окраине, пили кофе и говорили о ерунде. Я уже перестала вздрагивать при каждом звонке, научилась не проверять его телефон, когда он отлучался в туалет. Мы вошли в штопор любовников со стажем: уютный, привычный, с ежедневными отчетами, «как прошел день?» и планами на следующую встречу...

И вдруг он посмотрел на экран телефона и побелел...

— Что? — спросила я.

— Она мне сейчас что-то пишет. — Он поднял на меня глаза. — Ира пишет!

Я замерла...

Он прочитал сообщение, и лицо его стало серым.

— Что там?

Она пишет мне сейчас:

— «Я знаю, что ты с Леной. Я давно всё знаю. Не ври больше мне!».

У меня внутри всё оборвалось. И одновременно наступило странное облегчение. Кончилась эта  конспирация!
Кончилась ложь. Теперь можно было либо бежать, либо драться!

— Что ты ответишь ей?

Он молчал, глядя в экран. Потом написал что-то и убрал телефон:

— Я сказал, что приеду! Поговорим потом!

— Ты уходишь?

— Я должен. — Он посмотрел на меня, и в глазах его была боль. — Прости. Я не знаю, как это правильно сделать. Но я должен с ней поговорить!

— Иди, — сказала я. — Конечно, иди...

Он встал, наклонился, поцеловал меня в лоб и вышел. А я осталась сидеть с остывающим кофе и чувством, что земля уходит из-под ног...

Домой я ехала,  как в тумане. Тимофей встретил меня с  привычным укором. Я налила себе вина, села в кресло и стала ждать...

Алексей не звонил почти три часа.

Потом пришло сообщение:

— «Я сейчас у мамы. Нужно подумать. Прости!».

Я смотрела на экран и не понимала. У мамы? То есть он не остался с ней, не начал выяснять отношения, не ругаться? Он просто уехал к маме?

Я набрала его номер. Он не взял...

Я набрала снова. Сбросил...

Я написала:

— «Лёша, что случилось? Просто скажи, что случилось?».

Тишина...

Ночь всю эту я не спала... Ворочалась, смотрела в потолок, гладила кота, который от такой нервной хозяйки уже сам начал нервничать и орать по поводу и без. Под утро я провалилась в тяжёлый сон без всяких  сновидений...

Разбудил меня звонок в дверь. Я посмотрела на часы, бооожее,  одиннадцать утра! Накинула халат, поплелась открывать...

На пороге стояла Ирина...

Вблизи она была ещё красивее. И что  было ещё страшнее для меня...
Глаза сухие, злые, губы плотно сжаты. В руках бутылка вина и пакет с мандаринами...

— Здравствуй, Лена, — сказала она спокойно. — Поговорим?

Я отступила, пропуская её в квартиру. Тимофей, увидев незнакомку, счёл за лучшее ретироваться под диван...

Она прошла на кухню, села на табуретку, поставила вино и мандарины на стол.

— Не бойся, — сказала она. — Бить посуду не буду. Я пришла посмотреть, какая ты...

Я села напротив. Сердце колотилось где-то в горле...

— Чай? — спросила я осторожно.

— Давай. Или сразу вино? Десять утра, конечно, но повод есть!

— Давай вино, — согласилась я.

Мы открыли бутылку. Разлили по бокалам. Она отпила глоток, поморщилась...

— Дорогое, — сказала она. — Он тебя балует таким?

— Я сама себя балую, — ответила я. — У меня еще есть дороже  вино!

— А, ну да. — Она усмехнулась. — Независимая женщина? Квартира своя, кот свой, вино своё. Зачем тебе тогда чужой мужик?

Прямой вопрос. Без обиняков...

— Я не знаю, — честно сказала я. — Он сам пришёл!

— Они всегда сами приходят, — горько сказала она. — А мы потом расхлёбываем. Я знаешь,  зачем пришла?

— Зачем?

— Хотела понять, что в тебе есть такого, чего нет во мне?
Почему он к тебе побежал, а ко мне нет?

— Он не ко мне побежал, — сказала я. — Он к маме побежал! Мы с тобой сейчас в одной лодке!

Она посмотрела на меня с удивлением. Потом вдруг расхохоталась. Странно, невесело, но очень искренне...

— Точно, — сказала она. — К маме. Старый хрен! В сорок пять лет и  сразу к маме? Ну надо же!

Она выпила ещё вина, закусила мандарином...

— Я знала про вас, — сказала она. — Давно!
Он стал по-другому как-то  пахнуть. Не моими духами. И глаза у него загорелись. У него уже лет пять глаза не горели! Я думала,  уйдёт. Ждала даже этого... А он всё ходил, хвостом вилял, врал неумело. Смешно так  было!

— Почему ты не сказала ему об этом?

— А зачем? — Она пожала плечами. — Чтобы ты бросила? Чтобы он вернулся? Он и так не уходил. Формально был со мной. А теперь ушёл к маме! И что мне с этого?

Я молчала. Она была права! Во всём права!

— Ты знаешь, — сказала она вдруг, — я его любила. Очень. Когда мы встретились, я думала,  вот оно, счастье!
Красивый, умный, заботливый. Я нарадоваться не могла. Беременность была тяжёлая, я на сохранении долго лежала, а он... — Она махнула рукой. — Ты знаешь!

— Знаю. Он рассказывал мне...

— И что ты думаешь? Он заслуживает прощения?

— Не знаю. — Я смотрела в свой бокал. — Я не бог, не судья. Я просто женщина, которая тоже  вляпалась!

— Вляпалась, — повторила она. — Хорошее слово. Слушай, а ты не думала, что он и с тобой так же поступит? Найдет кого помоложе, поинтереснее, и побежит?

— Думала!

— И?

— И решила, что лучше получить порцию счастья сейчас, чем всю жизнь бояться, что оно всё равно  кончится!

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— А ты смелая, — сказала она. — Или дура?

— И то, и другое!

Мы допили вино. Мандарины закончились. Тимофей высунул нос из-под дивана, оценил обстановку и решил, что теперь можно уже выйти...

— Кот красивый, — сказала Ирина. — Толстый только!

— У него гастрит. Ему можно только диетическое...

— У всех проблемы, — вздохнула она. — У кого муж к любовнице, у кого кот с гастритом!

Она встала:

— Ладно, пойду я. Ты это... не жди его. Он не вернется. Ни ко мне, ни к тебе. Он теперь будет у мамы сидеть, себя жалеть. Это его любимое занятие!

— А ты? — спросила я. — Ты что будешь делать?

— А я буду жить, — сказала она. — Как жила. Ребёнка растить. Работать. Может, тоже заведу кота. Ты породу не посоветуешь, чтоб  гастритом только не мучился?

— Дворового возьми, — улыбнулась я. — Самые здоровые они!

— Договорились!

Она ушла. А я осталась сидеть на кухне с пустыми бокалами и кожурой от мандаринов.

Вечером позвонил Алексей...

— Прости, — сказал он. — Я не мог говорить. Она приходила?

— Была.

— И что?

— Вино пили. Мандарины ели. Твое будущее обсуждали!

Он замолчал.

— Лёша, — сказала я. — Ты чего хочешь? На самом деле?

— Я не знаю...

— Вот  когда узнаешь,  позвони. Но пока не звони, не надо!
Ладно?

Я положила трубку...

Тимофей запрыгнул на колени и замурчал. За окном шёл дождь. Октябрь кончался, и вместе с ним кончалась моя странная, горькая, хотя и сладкая история...

Три месяца спустя...

Новый год я встречала одна...
С Тимофеем и бутылкой шампанского. Под бой курантов я загадала желание: чтобы в следующем году у меня было меньше драм и больше поводов для смеха...

В январе Алексей прислал сообщение:

— «Мы развелись. Я переезжаю в другую квартиру. Прости за всё. Ты была права!».

Я только ответила:

— «Держись. И кроссовки не забудь почистить!».

Он прислал мне весёлый смайлик.

И всё...

В марте я случайно встретила Ирину в том же супермаркете. Она была с дочкой и с каким-то мужчиной. Не с Алексеем... Другой, незнакомый, очень  симпатичный. Держал её за руку и улыбался. Девочка прыгала вокруг них и что-то весело им  рассказывала...

Мы встретились глазами. Ирина кивнула. Я кивнула ей в ответ...

Мы разминулись в проходе между стеллажами с макаронами и крупами. Две женщины, которые когда-то делили одного мужчину. Теперь каждая шла своей дорогой...

Дома меня ждал Тимофей.
Я наложила ему паштет, погладила по толстому пузу и включила компьютер. В почте лежало письмо от подруги:

— «Ленка, давай сходим куда-нибудь? В баре новый официант, закачаешься! Молодой, красивый, наверняка дурак! Но посмотреть можно!».

Я улыбнулась и написала в ответ:

—  «Давай. Только предупреждаю: у меня кот ревнивый, будет потом вопить!».

Жизнь продолжалась...
И в ней ещё обязательно будет место для любви. Может быть, другой какой-нибудь!
Может быть, больше правильной, лучшей. А может быть, снова неправильной, но такой, от которой внутри живота  порхают бабочки...

Потому что мы, женщины, так устроены!
Даже в сорок пять, даже с котом и ипотекой, даже после всех разочарований,  мы всё равно ждём чуда!
И иногда оно приходит!

В самых неожиданных обличиях...

Даже иногда и в белых кроссовках!