Чтобы жить 5

   Кто-то выскочил из дверей зала прилёта пассажиров. Надя мгновенно обратилась к нему.

- Чем добраться до Киева?

   Она получает мало понятный ответ, но идёт на указанное рукой пассажира место. Идти тяжело. Груз сумок на плечах, чемодан, она всё время спотыкается о кучи снега.

   Темнеет.


   Через какое-то время подъехал какой-то автобус.

- Вы на Киев? Можно войти?

- Проходи.

   Она едва втаскивается в узкую дверь автобуса. В автобусе холод собачий. На улице мороз.

- А, во сколько отправляемся?

- Через пол часа...


   Надя оставляет свои вещи на сидении в автобусе и выходит из поставить чемодан в багажный отсек. Поставила. Закурила сигарету. Ноги, в не по сезону сапожках, остывали быстрей, чем она делала затяжки сигареты. Вот она вернулась в салон автобуса. Холод. Холод насквозь пробивал тело. Она подняла шарф, намотанный поверх пальто, до глаз и закрыла глаза.


   Холод сковывал её тело, она сжалась. Ощущение холода, возникшее впервые, когда она спускалась с трапа самолёта,  не покидали её ни на минуту. Холодное сидение автобуса. Холодный пол, от которого ноги уже совсем окоченели. Холод от оконного стекла. Надя задышала чаще в шарф, пытаясь согреться своим дыханием. И, это казалось чудом, что она может согреть саму себя.


   Люди, холодные, замерзшие, проходили мимо неё  в салон автобуса, заполняя все пространство, никуда не исчезающим холодом.

   Внезапно ей показалось, что холод веет от всего и ото всех, кто рядом. Ей вдруг захотелось прикоснуться к кому-то, ощутить тепло, человеческое тепло. Она открыла глаза. Салон автобуса заполнен пассажирами, которые словно манекены сидели не шелохнувшись.

   Автобус дернулся и двинулся в путь. За окном заснеженные поля, деревья в снегу, и только серая лента дороги посреди всего этого белого пространства.


   Стемнело внезапно. Уже плохо просматривается пространство за окном. Но, вот появились высотные здания. В окнах свет. Уличные фонари слабо освещают. Автобус делает остановки. Люди выходят. Салон автобуса пустует. Наконец-то автобус прибыл на конечную остановку.


   Надя выгружается свои вещи прямо в лужу. В Киеве теплее, чем в Борисполе, а может, здесь проходит теплотрасса, которая топит снег, превращая движение народа в скачки с препятствиями. Она вновь напоминает на себя сумки и тянет чемодан к месту остановки такси.


   Водитель такси, объявляет ей свою цену - 100 гривен. Надя не понимает, сколько это, много, мало? Она молча кивает и водитель грузит её чемодан в багажник машины.

   Надя смотрит в окно. За окном тёмные контуры домов. Слабое освещение улиц, но водитель ведёт машину так, словно именно этой дорогой он ездит туда-сюда целый день и знает точно, где ямка, где резкий поворот, где какой светофор.

- Прибыли.

   Водитель выгружается чемодан. Надя производит расчёт с водителем и тянет свои вещи вверх по ступеням к входной двери и нажимает код квартиры.


   Галя встречает её так, словно они виделись лишь недавно, хотя на самом деле они не виделись семнадцать лет. Надя оставляет свои вещи в маленьком коридорчике и проходит в маленькую кухню. Стол накрыт праздничной едой. Они сидят за столом и говорят о всяком и разном...



   А с утра уже начинается для Нади новая  -  другая жизнь. Проснувшись пораньше, Галя и Надя отправляются в отделение внутренних дел, чтобы узнать, как проходит оформление документов на восстановление гражданства, ведь двойного гражданства в Украине нет. И надо купить сим карту для её телефона, чтобы пользоваться им в Украине.

   Дороги слабо расчищены, тротуары завалены снегом, но, прошедшие ранее по этим нечищенным тротуарам граждане, уже утоптали тропинки.

   В отделении внутренних дел им объясняют не совсем внятно процедуру восстановления гражданства.  Они не совсем поняли всё движение этого процесса, но было ясно главное, что нужно найти место прописки и от этого места начинать восстановление.

- Галюся, значит, как я и предполагала надо в первую очередь найти и купить хату в селе. Теперь веди меня в центр обслуживания телефонов и я куплю сим карту к свои телефонам. Мне сказали, что к моим крутым телефонам достаточно купить сим карту.


   Галя ведёт Надю к каким-то будкам у центрального автовокзала. Они входят в одну из них.

- Вот. Надя, приехала из Израиля...

   Надя бросает удивлённый взгляд на Галю - к чему она это сказала какому-то продавцу.

- Мне нужно купить лишь сим карту в свои телефоны.

   Продавец смотрит внимательно на Надю, затем переводит взгляд на Галю.

- Это невозможно.

- Почему?

   Надя выкладывает из сумки два своих телефона.

- У меня очень хорошие телефоны.

   Продавец лишь смотрит на телефоны, лежащие на столе.

- Это невозможно.

- Почему? Мне сказали, что достаточно лишь заменить сим карту...

- Нет. Это невозможно.

   Надя ничего не понимает в происходящем. Мозг перестаёт воспринимать ситуацию.

- Так и что делать?

- Надо покупать новый телефон.


   Мозг отключён. Всё происходящее далее происходит автоматически из положения НАДО, ведь без телефона никак. Надя выбирает дорогой телефон с двумя сим картами, чтобы наверняка. Покупает. Продавец переносит фото, что может перенести, из двух телефонов в один новый. Надя платит...

   Мозг молчит. Мозг с момента приземления пребывает в замороженной состоянии.



   Три дня Надя будет вставать рано, пить кофе вместе с Галей и они будут отправляться каждая на свою работу. Галя на свою, ведь она работающий пенсионер, Надя на свою, на поиски покупки хаты в селе.

   На улице собачий холод. Не привычный, полусырой запах метро и снова на улицу в сторону автостанции, но автобус, который повезёт её в райцентр, где она надеется узнать хоть какую-то информацию о продаже старых хат, куда приезжают из сел на базар, что-то продать селяне.

   Автобус до райцентра тащится полтора часа. Собачий холод в салоне автобуса. За окном автобуса заваленные снегом поля и редко промелькающие села. Наконец-то автобус прибыл на автостанцию райцентра.

   Крошечное, не благоустроенное здание автовокзала. Туалет на улице. В туалете остатки человеческих исправлений замёрзли прямо на полу. Пробраться к огромной в полу дыре сложно, не вляпавшись...


   Холод собачий!

   Надя идёт по торговым рядами базара и спрашивает людей, кто из какого село и есть ли на продажу хаты, старой, глиняной, которая ещё не завалилась. Таких хат по села полным полно, но вся проблема в том, что старики повымтрали, а их наследники живут в других местах и никто не знает, как можно отыскать и можно ли вообще отыскать их.

   Она замёрзла, замёрзла так, что не может шевельнуть пальцами рук. Она дышит на руки и всё время пытается сжимать и разжимать пальцы, чтобы не превратиться в ледяшку. В здании вокзала холод, там тоже нет возможности согреться. Стаканчик горячего кофе, купленный в киоске, согрел лишь кончики пальцев и то, на короткое время, пока она держала горячий стаканчик.

   Наконец-то дождалась автобус, чтобы вернуться в Киев. В автобусе холод, холод собачий. Вновь холод, который, кажется поглотил собой всё и вся вокруг. Автобус прибыл в Киев на автовокзал. Вновь пробежка по холоду к метро, а там, она стоит у места, откуда дует неприятного запаха, но такой спасительный тёплый воздух.

   Надя стоит под потоком этого тёплого воздуха и смотрит на часы. Она вернулась из райцентра рано, ей ещё стоять и стоять, пока Галя вернётся с работы.


   Зима. Холод. Мороз.



   Очередная поездка в другой райцентр тоже не увенчались успехом. Автобус на Киев будет только через четыре часа, но вот объявили посадку на автобус, который отправляется в Белую Церковь. Что-то болтавшееся в памяти подтолкнуло Надю и она решительно пошла к автобусу. Автобус долго петля дорогой, зажатой заснеженными полями, проезжая мимо сел, занесенных снегом.

   Это был первый автобус, в котором не вплил пар изо рта и ноги не примерами к полу. Надя не вышла на автостанции. Она спросила у водителя и пассажиров, как пройти ей к нужной улице. Всё посмотрели в окна салона автобуса и дружно сказали - Через две остановки. Она вышла из автобуса и осмотрелась.


   Ей совершенно не знакомы эти места. Она внезапно подумала - Так и зачем я сюда приехала? Но, ноги хотя и неуверенно несли тело туда, где она была более тридцати лет назад. Она точно помнила название улицы и номер дома, но улица, петляя какими-то кругами уводила её все дальше и дальше от нужного номера дома.

   Наконец-то к ней пришла в голову мысль - Не петлять по улице, а остановиться и спросить, но спросить оказалось не у кого. Мороз разогнал с улицы народ. Она вновь побрела по улице и совершенно случайно вдруг увидела знакомый двухэтажный дом - Так вот же он!


   Надя толкнул калитку. Заперто. Собака во дворе злилась лаем. Какой-то мужчина выглянул в окно, а затем вышел на крыльцо.

- Вам кого?

- Мне Таню.

- Она в Киеве.

- Тогда, пожалуйста, передайте ей мой номер телефона и пусть она мне позвонит.

- Проходите в дом.

- Спасибо.


   Надя вошла в дом и присела на край стула. Мужчина дал ей листок бумаги и она записала свой номер телефона.

- А теперь скажите пожалуйста, как добраться в Киев?

 
   Мужчина неприветлив, слегка перепуган визитом незнакомого человека и заметно нервничает, нехотя говорит пару фраз, из которых Надя понимает, что ей надо идти к электричке, а там остановка маршруток на Киев.

   Она выходит на улицу и движется в указанном ей направлении и вскоре оказывается в знакомом ей месте. Быстро находит место стоянок маршруток на Киев, входит в салон и занимает свободное место. В маршрутке Белая Церковь - Киев относительно тепло. И, Надя рада, что ноги не примерзают к полу и холод насквозь не пробивает тело, до дрожи.

   Она возвращается в Киев в полу замороженном состоянии.



   Надя подумала о том, что она здесь, в Украине, уже четыре дня и с того момента, как она спустилась с трапа самолёта и почувствовала холод, он этот холод, никуда не исчез.


   Таня позвонила ей утром следующего дня, и Надя отправилась в гости, прихватив с собой коробку конфет "Птичье молоко".

   Таня нисколько не изменилась, хотя с того времени прошло более тридцати лет. Надя не особо обращает внимание на то, что Таня напряжена, ведь она всегда была такой. На лице Тани никогда ни в какой ситуации не дрогнул ни один мускул, её лицо, всегда, словно застывшая маска.

   Надя говорит открыто о том, что хочет заняться книжный делом. И чтобы восстановить гражданство она ездит по райцентрам в поиске старой хаты, чтобы её купить, протисаться в этой хате и начинать то, что она хочет делать. Лицо Тани, как и тридцать лет назад ничего не выражает.

- Так я тебя пропишу у себя в доме

- О! Это замечательно! Я смогу скорей купить в селе хату, так как не буду зависима от внутреннего паспорта, ведь я его могу получить, где буду прописана.

- Денег за то, что ты будешь у меня жить я с тебя не возьму.

- Нет, так не пойдёт.

- Нет, за жильё денег не возьму. Питаться будешь с нами?

- Если это вам удобно.

- Удобно.

- А, кто тебе этот мужчина?

- Мы живём вместе восемь лет. - Внезапно Таня бросила взгляд на Надю. - Это не мой человек... не мой... каждый живёт на свои деньги.

   Надю сложно удивить тем, что двое живут вместе и каждый в этом союзе преследует лишь свою цель, охранять только свои личные интересы. Она оставляет без комментарий ,сказанное Таней.

- Тогда скажи, по сколько вы сбрасывается на питание?

- По сто долларов на месяц.

- Хорошо. Надеюсь в твоём доме нет воров. - Надя смотрит Тане в лицо. - Таня, я спросила - в твоём доме нет воров?

   Таня молчит. Её лицо ничего не выражает, застывшая маска.

   Они переходят на другие темы беседы и вечером Надя уезжает в Киев, чтобы взять кое-какие свои вещи. Ей почему-то не хочется тащить все свои вещи сюда, в этот громадный дом в два этажа, где живут всего два человека.

   Зима. Холод. Мороз.