Костурийская баллада3

В большом зале собрался учёный совет. Профессоры расселись вдоль четырёх стен на простых дубовых скамьях, оставив посередине свободную площадку, словно арену.
- Доктор Сальваторе Спироне! – Раздался громкий возглас доктора Джанкарло. Тото оправил полы мантии, вышел в круг и встал перед ректором.
- Мы рассмотрели вашу просьбу, достопочтенный доктор, – милостиво кивнул ему Марко. – Но к сожалению, пока не имеем возможности предоставить вам право читать лекции в нашем университете.
Доктор Спироне оглядел окружающие враждебные рожи, посмотрел в приветливое лицо Марко и подумал, что молодому ректору не скоро удастся подчинить себе строптивую профессуру. Панталеоне нет, но остались его ученики и последователи. Они ещё позволили «наглому выскочке» закончить обучение, позволили получить учёную степень и квадратную шляпу доктора медицины, но ни за что не допустят, чтобы он обучал школяров, вбивал им в голову свои бредовые идеи. Тото насупился, но всё же вежливо поклонился, поблагодарил и вышел.

Аптека и аптекарь Бонаюто исчезли. В старой башне теперь жил доктор Спироне с престарелой матерью, малолетней дочерью Люцией и её кормилицей.
Кормилица пророчила, что малышка скоро станет настоящей красавицей: ест с аппетитом, растёт быстро, детские болезни к ней почти не липнут. Отец не разделял её восторгов, для него девочка была словно чужая.
 Жил доктор хоть и не в полном достатке, но довольно благополучно, принимал больных, составлял для них гороскопы, прописывал лекарства, ставил клизмы. Степень доктора ограждала Спироне от нападок, поэтому он продолжал вправлять вывихи, накладывать швы, удалять опухоли, не обращая внимания на недовольство гильдии хирургов. При любых стычках с мастерами заявлял, что медицина не может обойтись без хирургии, это две части науки о здоровье человека.
С удвоенным интересом он продолжал ставить опыты с живыми существами, для чего покупал поросят, кроликов и кур. В ходе экспериментов придумал несколько новых хирургических инструментов.
Бывая на рынке, открыл в себе новый талант – услышанные вполуха городские сплетни очень хорошо годились при составлении гороскопов. Год за годом известность его возрастала. Состоятельные господа начали обращаться к астрологу Спироне. В Этерне, близ императорского двора, многие желали знать, в какой момент ухватят за вихор богиню Фортуну, предсказатель умело и ловко играл на ожиданиях клиентов. 
Однажды, после полуночи, в дверь его дома постучали.
- Кто здесь, что вам нужно? – Спросил Спироне и услышал в ответ знакомый голос.
- Доктор, мне нужна помощь. – Тихо сказал Марко Сторца.

Очутившись в комнате, Марко слегка распахнул плащ, показал кардинальское облачение. – Дай обниму тебя, дружище – сказал он. – Вот видишь, прошло пять лет, как мы с тобой сидели на одной школярской скамье, я теперь кардинал, надеюсь, в скором времени сделаюсь канцлером императора. Для этого надо-то всего ничего – уничтожить моего соперника Вонзаго. Я пришёл к тебе, как к другу, надеюсь, ты мне поможешь.
Доктор Сальваторе заметно переменился в лице, не нашёлся, что ответить, кардинал Маркус рассмеялся:
- Я не предлагаю тебе отравить его или зарезать. К тебе придёт человек, и ты составишь гороскоп для герцога.
- Расчёты занимают много времени – уклончиво заметил Спироне. Он ведь был уже не в том возрасте, когда легко ввязываются в опасную авантюру. Ему уже не хотелось терять спокойную размеренную жизнь, отказываться от занятий наукой. – Мне нужно несколько дней, иначе гороскоп окажется ошибочным.
Маркус понял его опасения.
- Тебе ничего не грозит. Всё, что нужно сделают другие люди.
- Что должно быть в гороскопе? – хмуро спросил доктор.
- Великие почести и императорская корона – усмехнулся Маркус.
- А могу я за это получить право преподавать в нашем университете?
Кардинал стал серьёзным, взглянул доктору в лицо, положил руку на плечо.
- Мой друг, нам обоим придётся много потрудиться, прежде чем достигнем цели. Я помогу тебе, если ты поможешь мне.
- Как я узнаю того человека?
- Это будет богатая молодая дама, очень красивая. Она придёт завтра. – Хищно оскалился кардинал.
Рано утром в скромном паланкине действительно приехала дама. Её слуга вбежал в комнату, где Спироне в это время анатомировал кролика. Доктор немедленно сбросил фартук мясника, вымыл в тазу руки и утер лицо куском чистого холста.
Прикрывая лицо вуалью, женщина вошла и остановилась, не решаясь двинуться дальше. Залитый кровью стол, красные брызги на полу испугали её. Доктор шагнул навстречу таинственной незнакомке и поклонился.
- Счастлив видеть вас в моём доме, мадонна! Чем я могу быть вам полезен?
- Вы – известный астролог Спироне? – Промолвила дама и надменно взглянув, добавила. – Я слышала, вы умеете видеть будущее и хочу, чтобы вы составили гороскоп для одного моего знакомого.
- Дайте мне любую вещь, которой касался этот человек.
Она опустила уголок вуали, которым прикрывала лицо, и доктор увидел, что незнакомка в самом деле прекрасна. Царственным жестом она стянула с руки надушенную цветочными духами перчатку, подала ему. Он приложил вещицу ко лбу и сказал:
- Это ваш возлюбленный из семейства Вонзаго?
- О, да! – воскликнула ошеломлённая дама и зарделась, как утренняя заря. – Самый лучший из мужчин.
Грудь её высоко вздымалась от волнения, рот приоткрылся, глаза подёрнулись влажной поволокой. Спироне вдруг явственно представил её нагой в постели с одним из братьев Вонзаго и ему стало досадно. Быстро отвернулся, достал из шкафа астрологические таблицы, присел за чистый уголок стола, положил перед собой лист бумаги, взял серебряный карандаш. 
- Для составления гороскопа вы должны назвать его полное имя, самое точное время и место, где этот мужчина появился на свет.
Дама назвала. Он начертал натальную карту герцога Вонзаго, набросал несколько пояснительных строчек о домах в зодиакальном круге, о влиянии планет и знаков зодиака.
- Солнце и Марс в десятом доме. Юпитер в положительном аспекте. Восходящий южный Лунный узел. Сьер Вонзаго желает власти, он скоро сокрушит врагов и вознесётся на вершину мира. – Сказал Спироне, вручая лист даме. – Это потрясёт всю империю до самых дальних окраин. Звёзды указывают на императорскую корону. Вашему другу следовало бы быть осторожным, но по всему видно – судьба ему благоприятствует.
Эти несколько строчек стоили жизни опрометчивым соперникам семейства Сторца.
Кардинал Маркус занимался расследованием заговора против императора. Спироне, узнав об этом, попросился, ради науки, присутствовать при пытках обвиняемых. Когда с живого Вонзаго сдирали кожу, любитель анатомии старательно и методично зарисовывал обнажённые мышцы и вены и, казалось, не слышал криков и стонов жертвы и не испытывал никаких эмоций кроме любопытства.
Место имперского канцлера досталось кардиналу, Спироне изредка тайно помогал ему в плетении интриг. Естественно, кардинал не оставался в долгу и своей властью затыкал рты недругам доктора. А недругов с каждым годом становилось всё больше. Приобретённый опыт и глубокие знания позволяли доктору более успешно заниматься хирургией из-за чего мастера цеха цирюльников-хирургов постоянно жаловались в городской магистрат на самозванца – переманивает-де клиентов, лишает добрых людей куска хлеба.
Денег у него теперь стало столько, что смог отремонтировать старую башню, в которой жил, на верхнем этаже устроил новую лабораторию, где продолжал ставить опыты над живыми существами. Кроме науки его мало что интересовало. Он даже о дочери вспомнил лишь когда умерла мамаша Бонаюто.
Как-то на ярмарке увидел бродягу-жоглара, тот за деньги показывал любопытным горожанам настоящих сыновей дьявола – двух братьев-близнецов, сросшихся в утробе матери. У уродцев на двоих было две головы, (одна размером с кулачок), четыре ноги и четыре руки. Это был интересный объект для науки, бес любопытства толкнул попытаться разделить два живых тела.
Спироне купил монстра за двенадцать серебряных дукатов, привёл его в свою лабораторию, напоил снотворной настойкой, а когда чудовище заснуло, раздел донага и распял на столе для операций, крепко привязав за все ноги и руки. Осмотрел ещё раз. У братьев на двоих оказалась одна сильно искривлённая грудная клетка и в ней билось одно сердце, две ноги и одна из рук были недоразвиты. Спироне понял – разделить братьев не удастся, он сделал надрезы на тоненькой шейке, наложил лигатуры на крупные сосуды, чтобы кровь не брызнула фонтаном, взял нож, смело отделил от тела маленькую уродливую голову. Кровотечение всё же было сильным, залило стол. Экспериментатор давно отказался от прижигания ран огнём и калёным железом, у него была приготовлена на этот случай дюжина медных зажимов. Сын дьявола очнулся от боли, заорал во всю силу лёгких. Спироне затолкал ему в рот полотенце, быстро зашил сосуды и рану шёлковыми нитками, присыпал чудодейственным порошком, перевязал чистым полотенцем. Он уже не надеялся, что подопытный выживет, но прежде чем снять с себя намокшую в поту и крови одежду, всё же влил в рот впавшему в беспамятство бедняге смешанную загодя тинктуру из двадцати целебных трав, оставил его привязанным на столе и ушёл.
Через два часа, когда стемнело, пришёл выбросить труп, но чудовище было ещё живо, слабо дышало. Спироне схватил бутылку с отваром ячменного семени, напоил жертву, развязал руки и ноги. Всю ночь, а за ней ещё несколько суток, сгорая от любопытства просидел рядом, вливал в рот умирающему воду и всевозможные снадобья, произносил магические формулы и записывал в книгу реакцию тела на лечение.
Прошло несколько месяцев. Рана выглядела хорошо. Монстр смотрел на него вполне осмысленным взглядом. Спироне напоил его более крепкой снотворной настойкой, привязал к столу, тяжёлым ножом отсёк одну за другой две коротенькие кривые ножки и одну из рук, которая казалась наиболее слабой. Как ни старался, но всё равно кровью опять был залит пол, забрызганы стены.
Ещё несколько месяцев рьяно выхаживал своего подопечного, пока тот окончательно не пришёл в себя.
Этот бедняга невероятно обрадовался своему превращению из чудища в обыкновенного человека. Уродец, отверженный людьми, который даже не имел имени и называл себя Псом, понял, что с ним случилось чудо, о каком нельзя было даже мечтать. Естественно, он рвался служить хозяину преданней собаки, быстро научился помогать во время операций, научился составлять пропорции лекарств и не уставая восхвалял господина на всех углах и перекрёстках.
Успех окрылил Спироне, вселил уверенность в собственной гениальности, он почти видел, как в небесах открылась дверца и сам бог смотрит на его дела с одобрением.
Маркус тогда открыто посетил дом учёного. В окружении свиты, стройный и изящный, как прежде, с любопытством поднялся в лабораторию, взглянул на инструменты. Весело посмотрел на своего погрузневшего и постаревшего приятеля и сказал: «Ещё древние знали, что безумцы и поэты на равных говорят с богами, а ты – поэт, друг мой».

Канцлер-кардинал потребовал от городских властей назначить Спироне главным городским врачом, поставил его выше профессоров университета. Доктор получил возможность читать лекции школярам и унижать своего недруга Джанкарло, при каждой встрече заставлял его кланяться чуть не до земли. Кроме того, теперь он мог контролировать все аптеки в городе, всех цирюльников и хирургов. Разъезжая в паланкине по улицам Этерны он всюду совал свой нос, заставлял седых мастеров рассказывать как на экзамене о составах разных лекарств, наказывал штрафами за высокие цены и грязь у порога. Его оплывшая фигура вызывала страх. Спироне наслаждался властью.
По совету канцлера-кардинала учёного мужа пригласили ко двору. Монарх славился любовью к наукам и милости посыпались на доктора Спироне, как из рога изобилия: кроме денег и звания советника, вместе с титулом домицелли ему было даровано маленькое поместье.
- Мне стало известно, – милостиво изрёк император во время аудиенции, – будто в ваших жилах течёт королевская кровь?
- Совершенно верно, ваше величество, – склонился в глубоком поклоне новоиспечённый дон. – Через мою мать я веду род от северного короля Дитмара.
- В моем собрании старинных книг имеется хроника монаха Ревельгарда. Кажется, там упоминается несчастная судьба этого короля-рыцаря. Его корабль с золотом для наёмников разбился у берегов Костурии.
 Дон Спироне снова низко поклонился.
- Мой славный предок отнял Костурию у моуров, – продолжал император. – Он велел отыскать погибший корабль, но усилия не дали результатов. Сейчас островом владеет герцог Вико-Варо. Кроме сотни деревушек, ему также принадлежит городишко с гаванью на юге острова и бывшая крепость моуров на севере. Этот владетельный сьер молод, полон сил и недавно женился, но он беден, как церковная мышь. Видно, ни его дед, ни отец, ни он сам тоже не нашли тех сундуков, скорее всего их давно уже подняли моуры.
«Скорее всего и моурам дукаты не достались. – Подумал про себя Спироне. – Ревельгард уж очень сокрушался о сокровищах, возможно сундуки всё ещё там».
Доктор опять начал подумывать, как бы заполучить несметное богатство в свои руки. У него подрастала дочь, Люция, и, если не найти иного способа поднять со дна адову прорву золота, стоило бы свести её с герцогом, будь тот хоть трижды женат. Последнее обстоятельство нисколько не смущало Спироне, жена не стена, легко подвинуть. Однако душу продолжал грызть немалый такой червячок сомнения – а если денег там всё же нет? Стоило ли ради авантюры срываться с насиженного места, бросать реальное поместье, отказываться от удобной лаборатории, мчаться в неведомую страну? Стоило ли менять благополучие и достаток на мифические сокровища?  Поэтому учёный муж не стал торопиться со вторжением на Костурию.
В подаренном поместье Спироне оборудовал новую, большую лабораторию, (здесь ведь, не то что в городе, можно было не опасаться любопытных соседей), нанял свору чернокожих слуг-моуров для охраны и, обретя свободу творить, что пожелает, дорвался до рискованных опытов и экспериментов на людях. Улучшал внешность, исправляя носы и губы, приживлял отрубленные уши и руки. Однажды удалил у раненого часть печени и тем спас ему жизнь. Осмелел до того, что задумал заменить больное человеческое сердце на здоровое сердце свиньи.
Дела шли отлично, пока госпожа Фортуна, ветреная изменница, резко крутанув своё колесо, не сбросила счастливца с высоты в грязь.
Милости императора ещё сильней разозлили прежних недругов дона Спироне и добавили новых завистников. После неудачной операции по замене сердца родственники жертвы заподозрили учёного мужа в намеренном убийстве. Доктор Джанкарло, непримиримый враг, громогласно подтвердил их подозрения, с позором прогнал зарвавшегося лекаря из университета.
Спироне припомнили всё, заговорили о том, что он продал душу дьяволу, и что этот дьявол живёт и служит в его доме, (за выходца из преисподней принимали несчастного Пса, что был куплен за двенадцать дукатов). Враги принялись атаковать церковное начальство жалобами и доносами. Только теперь обвинения стали гораздо серьёзнее. В довершении всех бед в Этерне появилась новая прилипчивая болезнь и люди вспомнили о чуме. Один бесноватый монах собрал на рыночной площади толпу оборванцев, крича: «Кровавый мясник глумится над ещё не остывшими трупами! Из срамных органов собак и человеческой крови он приготовил дьявольское зелье и обмазал двери домов, отчего многие добрые горожане умерли». Возмущённое простонародье не стало допытываться, какие люди видели приготовление зелий, кто и когда умер, а подгоняемое страхом ворвалось в башню Спироне, разграбило и разгромило всё что попало под руку. К счастью, сам учёный муж с домочадцами находился в это время за городом в поместье.
Кардинал Маркус с отрядом наёмников явился туда под покровом ночи.
- Император задумался о последствиях – сказал он устало и покачал седой головой. – Он не станет ссориться с инквизицией. Советую вам, друг мой, бежать из страны и лучше всего за море.
Спироне и сам думал о бегстве, слуги уже грузили в две большие крытые телеги сундуки с книгами, футляры с драгоценными инструментами, а также кое-какой домашний скарб.
На прощание кардинал дал приятелю приличную сумму денег и несколько рекомендательных писем с искусно подделанными подписями и печатями.
Рассвет не успел выбелить небо, как беглец уселся в дорожную карету вместе с дочерью и её кормилицей и отправился под охраной слуг и моуров в ближний портовый город.
Подступала зима, погода портилась, навигация заканчивалась. Дон Спироне с большим трудом и за большие деньги смог нанять лишь вонючую тариду, в которой перевозят скот, и отплыл на Костурию.