Костурийская баллада4

- Позвольте представить вам, ваша светлость, рекомендательные письма! – гость протянул герцогу открытую шкатулку, наполненную свитками с печатями на красных шёлковых шнурках.
Молодой сьер Вико-Варо любезно улыбнулся. Он знал – такие шнурки были в ходу у имперского канцлера, а значит стоящий перед ним домицелли Спироне важная птица.
Собственно, это сразу было видно по выражению обрюзглого лица, по колючим глазкам под нависающими густыми бровями. Пожилой, тучный мужчина держался не как проситель, вынужденный искать покровительства, а как равный. Одет он был очень богато – бархатный плащ, подбитый мягким, блестящим мехом стоил не меньше тысячи золотых дукатов, не дешевле обошёлся и отороченный тем же мехом, расшитый золотыми позументами кафтан с широкими рукавами и множеством складок на груди. Герцогу стало немного неловко за убранство зала, где проходила аудиенция. Сьер Вико-Варо бывал в Этерне, в имперской столице, и видел, насколько его обветшалый дом отличается от домов тамошней титулованной знати.
Сквозь узкие окна верхней галереи утреннее зимнее солнце скупо освещало деревянный потолок. Частые балки, пересекаясь под прямыми углами, образовывали изящные резные коробочки, когда-то позолоченные, а теперь покрытые копотью от факелов и сальных светильников. Выщербленные каменные плиты пола терялись в сумраке. У входа, под аркой в форме луковки, синели двойные колонны, облицованные облупившейся мозаикой из лазурита. На стенах: по низу – строгие ряды изразцов соединялись в красно-жёлтые восьмиконечные звёзды, по верху – полустёртые надписи на чужом языке сплетались в пышный орнамент. Эти остатки роскоши прежних владельцев-моуров, изгнанных с острова более века назад и потёртые зелёные подушки на грубоватых широких скамьях, сработанных деревенским плотником, явно свидетельствовали – тут не настолько богаты, как за морем.
Советник, седовласый, покрытый шрамами воин, шагнул вперёд, звякнув шпорами, принял шкатулку, развернул один из свитков, пробежал взглядом по строчкам, наклонился к уху сидящего в кресле господина, быстро сказал:
- Подписано собственноручно канцлером-кардиналом. Тут указано – дон Спироне величайший учёный – доктор астрологии и алхимии. Этот достославный муж предсказал императору предательство герцога Вонзаго, чем предотвратил большую смуту в государстве.
- Чего же вы хотите от меня, достопочтенный дон? – милостиво обратился сьер Вико-Варо к посетителю.
- О! Совсем немного, ваша светлость. Как я уже говорил, жестокая буря помешала мне достичь цели моего путешествия. Ужасный шторм едва не отправил нас на морское дно, весьма напугал и подорвал здоровье моей дочери Люции и потому я покорно прошу вашего гостеприимства. Позвольте остаться в вашем доме пока мы не будем в состоянии вновь ступить на опасную корабельную палубу.
Сьер Вико-Варо поджал губы и слегка нахмурился. Переглянулся со своим советником. Врядли было разумно отправляться в плавание накануне зимы, да и небольшое волнение нельзя назвать жестоким штормом. Однако отказывать знаменитому учёному тоже не годится.
- Боюсь, до весны вы не сможете продолжать свой путь. Костурия теперь отрезана от мира на много дней. К сожалению, я не могу принять вашу дочь в моём замке. Здесь нет женщин, я недавно овдовел. Но я с удовольствием предоставлю вам небольшую виллу на мысе Фаро. Можете оставаться там столько времени, сколько потребуется.
Дон Спироне расплылся в сладкой благодарной улыбке и с достоинством поклонился.
Советник герцога проводил гостя по дороге через оливковую рощу на виллу, в господский дом, окружённый высокими стенами с башнями по углам и с мощными, окованными железом воротами. За воротами располагалась небольшая терраса, с неё, через портик можно было попасть во внутренний двор-патио. Слева от террасы, за углом господского дома располагались кухня и птичник, справа – огороженный сад. С моря виллу защищал обрывистый склон. Вырубленная в скале лестница в три пролёта спускалась к узкой площадке-пристани. Опасность грозила неосторожному человеку на каждой неровной, истёртой за столетия ступеньке. Размер пристани в давние времена был намного больше, сохранились пазы, куда вставлялись деревянные балки, их полусгнившие обломки ещё торчали над водой. Мраморные изображения языческих божков и демонов украшали остатки парапета.
Дон Спироне не подавал виду, но ликовал в душе. Шаг за шагом он приближался к своей заветной мечте.