Костурийская баллада10

Сын не ночевал дома, Бона не встревожилась. Альдо на днях нашёл красивую жемчужину и собирался после праздника пойти в город, к знакомому купцу Гаспаччо. У купца были сын и дочь, одного возраста с её мальчиком, и он иногда задерживался в гостях на пару дней. Мать была уверена, что парень вернётся на третий день, но он не появился ни на четвёртый, ни на пятый, ни на шестой. Наверняка вместе с младшим Гаспаччо опять подрался в городе с подмастерьями, домой в ссадинах и синяках пойти побоялся и теперь зализывает раны, ныряет со своей лодки. Бона рассердилась, совсем от рук отбился, надо поскорее женить шалопая, пока не натворил чудес. Она собрала нехитрый завтрак, завернула в кусок холста хлеб, варёные яйца, зелёные перья лука, горсть изюма и отправилась на берег лагуны.
Лодка Альдо была вытащена на песок. Едва мать увидела её, сердце перевернулось в груди, почуяло беду.
Женщина пошла разыскивать приятелей сына, чтобы расспросить не знают ли где он? Парни ничего не могли ей сообщить, они сами его давно не видели. Бона вернулась домой оглушённая, в полной прострации села у холодного очага. Она совершенно не понимала, что делать? Попыталась заняться домашними делами, но всё валилось из рук.
Заглянула соседка. Узнала про беду и посоветовала пойти в город и найти Гаспаччо, но тут же спохватилась – день-то клонится к вечеру, в сумерках стража закрывает ворота, запоздалым путникам приходится ночевать на постоялом дворе, а там, бывает, случаются неприятности. Одинокую женщину могут и ограбить, и изнасиловать. 
Бона едва дождалась рассвета. Отправилась в путь с восходом солнца. Шла через деревню и вдруг её окликнул один из друзей сына.
- Тётушка Бона – несмело произнёс мальчуган – я вчера вам не сказал, испугался. Я видел, Альдо целовался в церкви с дочкой дона Спироне. Так не пошёл ли он той ночью к ней на свидание?
Женщину охватила паника – если колдун поймал её мальчика, он либо убил его, либо изуродовал. Она бегом бросилась к старой вилле, не чуя ног взбежала вверх по тропе на скалу и принялась изо всех сил стучать в ворота. Слуги её не впустили, чёрные демоны делали вид, будто не понимают человеческого языка, зато вышел страшный Пёс и со скучным лицом выругал разными обидными и грязными словами за то, что вопит и беспокоит добрых людей.
- Отдайте моего ребёнка, и я уйду – дрожа всем телом выкрикнула Бона.
Слуга закатил ей такую оплеуху, что она не удержалась на ногах, отлетела на два шага и рухнула на камни. 
- Сумасшедшая – прошипел серый дьявол, наклоняясь к ней. – Нет здесь твоего сына. Проваливай, потаскуха, пока цела. Если вздумаешь прийти сюда ещё хоть один раз, экселенц пожалуется сьеру герцогу и тебя жестоко накажут.
Бона пошла обратно в деревню. Голова пылала в огне от горя и страха. Глаза ничего не видели от слёз. 
Еле волоча ноги брела она мимо дома вдовы Дерамо.
- Куда так спешишь, подруга? – окликнула её вдова, высокая, сухая старуха в чёрном платье и платке.
Бона лишь махнула рукой в ответ и разрыдалась. Навстречу ехал на повозке, запряжённой осликом, арендатор виноградника Вико-Варо, добродушный, справный мужичок Пепе. Он был в деревне старшиной, в его обязанности входило разбирать мелкие бытовые ссоры между крестьянами, поэтому Пепе остановил осла и спросил женщин о причине слёз. Безутешная мать рассказала о своём горе.
- Чует сердце, злобный колдун держит моего Альдо в том страшном подземелье!
- Э! – воскликнул Пепе и сглотнул неприятный холодный комок страха. – Не такой же дурак твой парень, чтобы залезть чёрту в зубы? Да и стены там вон какие высокие? Даже если настолько одурел от любви и полез, мог сорваться и валяется сейчас со сломанными ногами.
Слёзы Боны мгновенно высохли, она рванулась было обратно, к логову Спироне, но Пепе остановил её.
- Обождите, добрая Бона – сказал он. – Если пойдёте туда снова, сделаете только хуже. Я сейчас вернусь домой и пошлю двух моих мальчишек, они обойдут скалы вокруг виллы, будто собирают птичьи яйца, и осторожно поглядят что там и как. А вы ступайте в церковь и молитесь, чтобы нам найти Альдо живым.
- Я провожу её – сказала вдова. – Бедняжка еле на ногах держится.
Вечером в церкви собрались почти все жители Пополи. Ждали известий от Пепе. Священник, отец Изадор, крепкий старик с белоснежной шевелюрой, ласково утешал Бону, гладил по голове широкой, крестьянской ладонью, как маленькую девочку.
Наконец, пыхтя и отдуваясь, появился арендатор.
- В одном месте – сказал он – где стена пониже, мои ребята видели густой, старый плющ. Плети у него толстые, вполне человека выдерживают. Они заметили, что часть была недавно оборвана. Поэтому мы можем думать, что Альдо влез-таки на стену. Хотя совсем не обязательно, что это был он.
Пепе старался выражаться аккуратно, ибо чувствовал – попал между молотом и наковальней.
- Да за это дон Спироне мог его и убить – вслух подумал трактирщик Дидоне, поглаживая свою густую бороду и топорща усы.
Бона упала как срезанная серпом травинка. Вдова Дерамо бросилась к ней на помощь.
- Вряд ли убил бы – возразил трактирщику отец Изадор. – Вот кастрировал бы точно.
- Но тогда мы бы нашли изуродованного парня или его тело – заметил Пепе.
- Я всегда знала, что этот колдун – убийца – сказала вдова Дерамо, поднимая и поддерживая Бону. – Это он убил моего мужа.
- Нет – не согласился Пепе. – Я работал на винограднике в тот день и видел, как Дерамо и кривобокий Пёс вышли из ворот виллы. Они мирно беседовали, вместе дошли до скалы, за которой дорога делает поворот и там разошлись в разные стороны. Больше я ничего не видел, мне надо было собрать срезанные лозы.
- В том месте две тропинки, и одна ведёт к пристани. Мой муж мог спуститься по ней – упрямо насупилась старая вдова.
- Это не доказательство – покачал головой Пепе.
- Да – ехидно согласился молодой рыбак Джори. – Такое же не доказательство, как пузо у батрачки Чинцы. Все видели её с чёрными. Пусть колдун платит за воспитание сироты. Наша община не может содержать легион бастардов.
- Вот что я думаю – сказал отец Изадор. – Я пойду в замок и всё расскажу. Чем бы Альдо не провинился, дон Спироне не имеет права вершить суд во владениях сьера герцога.
- Сдаётся мне – нерешительно протянул Дидоне – наш господин опять посмотрит сквозь пальцы на то что вытворяет здесь колдун. Ему ведь спустили с рук убийство подмастерья.
- Ну это бред – разозлился Пепе. – Поменьше языками треплите. Не приплетайте сюда сьера Вико-Варо. А то ведь знаете, ворон ворону глаз не выклюет. Да и почему вы опять решили, что виноват дон Спироне? Может парень в темноте свалился с обрыва в море? Может его в городе выкрали бандиты Костеломаро? Да вполне могли убить по дороге в город или из города.
- Нет! – отчаянно крикнула Бона. – Я чувствую, я знаю! Он здесь, в когтях у этого изверга!
***
В замке отец Изадор принят был не слишком ласково, сьер Вико-Варо без почтения относился к сельскому священнику, крестьянину по происхождению. Просителя заставили долго дожидаться у порога и не пустили в дом, проводили в сад.
Поджарый герцог в белоснежной шёлковой рубашке, в чёрных кальцони и в высоких, мягких сапогах, застёгнутых множеством крючочков, небрежно развалившись, сидел в кресле в тени высокого розового куста. Надменное выражение смуглого, длинноносого лица, обрамлённого щегольской, короткой бородкой указывало на то, что старик отвлекает сьера Вико-Варо от более приятного занятия. Проследив его взгляд отец Изадор успел заметить мелькнувшее в окне женское лицо, обрамлённое золотистыми волосами, и сердце у него сдавило от жалости к несчастной Люции, однако не предав девушку, он не мог спасти Альдо.
Священник просто и честно изложил суть дела. Герцог выслушал, глаза его сузились, губы плотно сжались. Он энергично щёлкнул пальцами, бросил: «Отец Изадор, то, что вы рассказали – глупости и вздор. Вы обвиняли Спироне в убийстве, теперь заявляете, что он похитил человека и обвиняете его дочь в непристойной связи с деревенским мальчишкой. В ваших словах нет правды, хотя бы потому, что дева досталась мне невинной. Я, конечно, наведаюсь на виллу, но сдаётся мне, парня вашего там нет, наверняка загулял где-то в городе. И внушите уже болтунам – терпение моё не безгранично. Есть у вас прямые улики? Можете вы показать пальцем и уверенно заявить: «Да, он убил». Можете подтвердить свои слова под присягой? Мой ответ – нет. Пока что мы имеем одни лишь домыслы. Рассудите здраво, у богатого человека, уважаемого учёного нет причин убивать простых крестьян, хотя, без сомнения, Спироне – гнусный мошенник. Я знаю кто убийца – мой враг, Костеломаро, и я его повешу».
***
Слуга сказал, что молодую госпожу дожидается посетитель, Люция перебирала струны лютни, уронила инструмент и чуть не умерла от страха, ожидала увидеть отца, но во дворе у крыльца, с узелком в руках, стояла кормилица.
- Дон Спироне прислал меня служить вам, – заявила та и состроила умильную физиономию.
Ноги у Люции подкосились – выходит, отец знает, где она и что с ней случилось, и всё-таки не пришёл сам, а прислал кормилицу. Он так боится герцога, что отказался от дочери и не собирается защищать её честь?
- Уходите, у меня уже есть служанки. Их наняли в городе. – Девушка испепелила старуху взглядом. – Скажите только, что стало с тем мальчиком, который приходил ко мне ночью?
- С ним сделали то, что обыкновенно делают, моя госпожа – ехидно ухмыльнулась та. –Хозяин приказал перерезать ему горло и бросить в море.

***
Дон Спироне сидел у окна за книгой. Новая жертва эксперимента до сих пор не пришла в сознание, сердце мальчишки билось едва-едва, и учёный экспериментатор опасался, что даже с магической формулой и эликсиром жизни опять ничего не получилось. Спироне безумно жалел свой труд. Неужели напрасны бессонные ночи, долгие часы над столом, кропотливое сшивание кровеносных сосудов? Неужели напрасна боль в собственной пояснице, резь и чёрные мушки перед глазами? Неужели напрасны старания поднять со дна дукаты Дитмара? Тело юного ныряльщика оказалось таким же дрянным и никчёмным отбросом, как и тела тех двоих селян. Нужно пойти, сказать Псу, чтобы выбросил падаль акулам. Дон Спироне встал, упёрся ладонями в столешницу – закружилась голова. Ещё, чего доброго, помрёт здесь и не успеет унести ноги с проклятого острова. Осьминог осторожно приоткрыл дверь, просунул голову, негромко сообщил, что прибыл сьер Вико-Варо.
- Дон Спироне – входя в комнату зычно возгласил герцог. – Не хотите ли порадовать меня найденными сокровищами?
- Простите великодушно. – Поклонился колдун. – Я уже имел честь говорить вам, что никаких сокровищ я не находил. Нет тут никаких сокровищ. Я написал письма моему высокому покровителю и императору. Надеюсь, мне ответят на мою жалобу ещё до зимы.
Сьер Вико-Варо удивлённо приподнял бровь.
- В таком случае зачем вы похитили ещё одного моего крестьянина? Молодого парнишку из деревни Пополи?
- Я никого не похищал! – Завизжал дон Спироне, отчаянно вздёрнув над головой кулаки. Он уже готов был забиться в истерике. – Это всё наветы ваших глупых мужиков! Пойдите, обыщите дом! Да где хотите! Хоть в той башне над морем, где прятался ваш дед!
- Ну что же, я посмотрю – с угрозой сказал герцог и вышел.
Спироне бросился к окну, увидел, что владетель острова направился прямо ко входу в подземелье и не выдержал напряжения, упал на колени. Сьер Вико-Варо в этот момент рывком открыл дверь в башню – перед ним предстала куча разного хлама, сваленного прямо у порога: разбитая бочка, доски, драная корзина. Он смело шагнул вперёд, отбросил ногой деревянное ведро, заглянул на тёмную лестницу, ведущую вниз, крикнул:
- Есть кто-нибудь?
Никто не отозвался. Снизу, из пещеры не донеслось ни звука.
Не прощаясь, герцог сел на коня и выехал со двора.
Услышав удаляющийся конский топот, дон Спироне благодарно воздел руки к небу.

Сьер Вико-Варо диким вихрем промчался по деревне. У церкви осадил коня и зло рявкнул поджидавшему его отцу Изадору: «Ещё одна пустая жалоба и пеняйте на себя!»