Костурийская баллада12

Окна были плотно закрыты, но летний зной проникал даже сквозь тяжёлые занавеси. Среди дня в тёмной спальне было душно. Люция лежала на пышно убранной постели под шёлковым пологом и злилась, её бесил вкус пыли на губах. На девятом месяце беременности её всё вокруг раздражало: и неудобная, слишком мягкая, жаркая перина, и бестолковая, молодая служанка и ласковое воркование приглашённой пожилой повитухи, и, особенно пыль, всюду проникающая, неприятно сухая, жёсткая. Такую тонкую пыль и в Этерну приносил ветер из пустыни за морем, но здесь, на Костурии она была более густой и горькой.
Люция слышала, как в замок приехал герцог, приготовилась уже плакать и упрекать любимого, зачем уехал надолго, бросил её, забыл ради драки с каким-то Костеломаро! А ведь ей остались считанные дни, может даже часы до мучительной смерти.
За окнами всё громче раздавались крики людей, ржание и топот коней. Люция послала служанку узнать почему господин не идёт к ней. Запыхавшаяся девчонка вернулась и с порога ляпнула, что взбунтовалось мужичьё из деревни Пополи, герцог де шлёт прекрасной госпоже поцелуй, но придёт завтра или послезавтра.
Повитуха строго подозвала девицу и стала шушукаться с ней, до слуха Люции донеслось имя дона Спироне.
- Что-то случилось с отцом? – повернулась к ним Люция.
- Ничего не случилось, дитя моё! – испуганно встрепенулась повитуха.
– Всё благополучно, не тревожьтесь, госпожа. – Поддакнула служанка.
Нет, Люция и не собиралась волноваться. Это прошлым летом она боялась встречи с отцом, пока сьер Вико-Варо не объяснил условия сделки. Её тогда весьма оскорбило, почему за аренду виллы, за такую малость, надо было заплатить ценой унижения и позора? Отец не защищал и оберегал её честь. Если он смотрел на дочь, как на разменную монету, не дорожил ею, значит и сам не достоин ничего, кроме холодной вежливости. Но всё-таки он был единственным родным человеком для неё.
- Не лгите мне – твёрдо сказала Люция, сердито глядя на обеих. – И не вынуждайте угрожать вам расправой. Рассказывайте всё, что знаете.
- Злая деревенщина напала на вашего батюшку. – Нехотя призналась служанка. – Его обвинили в колдовстве. В деревне болтают, будто бы он убил каких-то рыбаков.
Люция отвернулась, её это не касалось, у отца не в первый раз такие неприятности, возможно, ему придётся уехать. Сьер Вико-Варо накажет бунтовщиков и этим всё закончится.
Буря разбушевалась. Горячий ветер из пустыни ломился в окна, пыль висела в воздухе, словно красноватый туман. Люция хотела забыться сном и не могла, так и промучилась до ночи. Ночь не принесла ей облегчения. Она испуганно слушала приглушённый шум во дворе, опять стучали подковами и ржали лошади, но тихие людские голоса звучали спокойно, буднично. На рассвете она встала, служанка и повитуха крепко спали на лавках, не стала их будить, сама накинула платье, вышла на галерею. Внизу, во дворе замка сонные слуги уже принялись за работу, а у крыльца, понурив седую голову, стоял священник. С высоких ступенек к нему спустился старый советник герцога, они заговорили негромко и Люция снова услышала имя отца. Прячась в тени, она осторожно подкралась ближе, встала за колонной, но всё-таки не смогла ничего разобрать.
На крыльцо скорым шагом вышел сам хозяин. Советник взбежал по лестнице, хмуро взглянул на господина, покосился на священника и сказал: «Останки дона Спироне не смогли собрать. Отец Изадор отслужил панихиду, но он опасается хоронить на кладбище непонятные ошмётки и кости, похожие на собачьи».
«Ну, пусть зароют где-нибудь под стеной. – Поморщился герцог. – Придётся сказать ей, что отец утонул».
Люция громко всхлипнула, мужчины подняли головы, увидели её. Сьер Вико-Варо ринулся вверх по лестнице на галерею, а Люция со всех ног бросилась бежать прочь. Он быстро догнал её.
- За что? – только и смогла вымолвить она.
- Твой отец превратил деревенского мальчишку в рыбу. Заставлял доставать дукаты с затонувшего корабля.
- Превратил в рыбу? – прошептала ошеломлённая Люция.
***
Она захотела исповедоваться перед родами, потребовала, чтобы пришёл отец Изадор.
- Грешна, живу с мужчиной невенчанная, как блудница. Ещё один грех – из-за меня убили человека, паренька Альдо из деревни. Много месяцев назад отец мой приказал зарезать его и бросить в море.
- Несчастная. – Вздохнул отец Изадор. – Ты заманила нашего Альдо в ловушку. Твой отец не сразу убил его, изувечил по своей прихоти. Какие пытки мальчик вынес, какие муки вытерпел? В пятнадцать лет превратился в старика. Мать его, Бона, теперь совсем в уме повредилась, бродит под стенами замка, остерегайся её, она хочет убить тебя. Не доводи до греха. Люди тебя ненавидят. Проси сьера герцога увезти тебя отсюда!
Люция горько зарыдала. В тот же день она родила здорового, крепкого мальчика и попросила герцога отпустить её в монастырь. Сьер Вико-Варо легко с ней согласился, ребёнка оставил при себе и официально признал своим сыном.
Золото короля Дитмара осталось на дне моря.