Диалог с отражением

Мой старый штаб, под куполом кости;,
Сплетение путей и нервных станций.
Там серое вещество в тишине растит
Миры, что не успели состояться.

«Кто я? — спрошу. — Директор этих зон?
Или солдат в плену у синапсов послушных?
Мой позвоночник — жёсткий полигон,
Где рефлекс диктует, что мне нужно».

Там, в глубине, за выступом коры,
Таламус крутит старые пластинки:
Тбилисский двор, приметы той игры,
И шахматных баталий поединки.

Но если я — лишь химия и ток,
Лишь сумма клеток в жизненном разбеге,
То чей тогда звучит во мне тот запад, аль восток?
И кто застыл в заснеженном ковчеге?

Мой мозг — рояль. Он точен и суров,
В нём молоточки бьют по струнам нервов.
Но я — не медь, не пластика зубов,
И не объём заполненных резервов.

Я — тот аккорд, что над струной дрожит,
Я — тишина в зазоре между мыслью.
Сознанье не «внутри» меня сидит —
Оно парит над логикой и высью.

Пусть спит артиллерист и спит поэт,
А мозг плетёт узоры в сновиденье —
Я есть тот самый неделимый свет,
Что в музыку вдыхает воскрешенье.

2002