Бунтарка

Большой город. В его центре стоит двухэтажное здание школы. На втором этаже, в классе русского языка и литературы, проходит урок у семиклассников. Вдоль доски ходит пожилая учительница. Её глазами я ищу себя среди лиц мальчишек и не нахожу. Её рот берётся крупным планом и говорит: «Деградант, он деградант, понимаете?»
Речь обо мне, я уверен!

Её глазами я смотрю на своего школьного товарища Серёгу. Он встаёт, сжимает кулаки и произносит: «Он мой друг! Не смейте такое говорить о нём!»

Рот учительницы двигается, не попадая в такт голоса: «Вышел вон! Родителей завтра в школу!»

Серёга выбегает из класса. А учительница продолжает: «Так вот, деградант, он деградант, понимаете?!»



***

— Эй, ты чего там спишь, что ли?!

Толчек. Я просыпаюсь. Это был сон. Я уснул на премьере фильма про великого русского поэта, снятого на современный лад. На соседнем кресле — мой приятель Вадим, с которым я пришёл в кинотеатр.

— Да, уснул. Не буду скрывать. Усыплён от происходящего. Отвратительно, да? — негромко говорю я Вадиму.

— Да, меня аж мутит от этого дерьма на экране. Никогда бы не подумал, что так можно извратить классику. Он ещё и рэп читает… Оу, щёт, дружище! Мне нужен пакет или ведро из-под попкорна. Пошли отсюда! Я сейчас и в правду блевану.

Вадим резко встаёт и спешно направляется к выходу из зала. Я за ним. Шагаем по холлу кинотеатра. Вадим ускоряется и закрывает рот руками. Уборная уже близко. Вадим издаёт звуки: «Буа-буа». Сдерживается, не выплёскивает своё содержимое… Мне весело. Я улыбаюсь и жестом успокаиваю встречную публику, которая косится на Вадима: «С парнем всё в порядке. Просто он очень нежен к русской классике.»

Вадим залетает в туалет, чуть не сшибая мужчину в дверях. Я жду. В кинозал мы точно уже не вернёмся. Вышел. Его глаза красные, а лицо мокрое от наплесанной воды.

— Чувствительный ты стал, Вадик, — улыбнувшись, говорю я.

— Да, это совершенно нормальная реакция! Вот как можно такое выпустить? Скажи? Они же люди, искусство, черт их дери! Если у меня такая реакция, то, по хорошему, режиссёр должен был вообще утонуть в… кхе-кхе. Ты понимаешь, о чём я?

— Прийди домой и напиши рецензию на Киносерче. Думаю, она будет самая лучшая из всех. Хах.

— Так и сделаю! Вот точно! Напишу! Идем на набережную, прогуляемся.

— Идем! Давненько не был на набережной!

— Я бы хотел рассказать тебе о ней…

— О своей таинственной девушке?! Ну неужели!

— Да… Только давай дойдём до набережной в режиме радио-тишины. Мне нужно собраться прежде, чем я тебе о ней расскажу…

— А ты что, разобран? Или она тебя разобрала по кусочкам? Хах.

— У меня как-то странно о ней воспоминания работают. Это необъяснимо. Понимаешь?

— Не-а.

Мы вышли из кинотеатра, молча дошли до набережной. Как только вышли на пешеходную аллею вдоль реки, подул сильный холодный ветер. Навстречу прошла молодая пара. Резко стемнело. Кинул взгляд на небо. Тучи сходились с большой скоростью. А прямо по курсу — что там?! Что она делает?!

— Вадик, смотри! Женщина! Она что, перелезает через парапет?

— Ну да, похоже! Давай к ней!

Мы с Вадимом ускорились, почти перешли на бег. Женщина перелезла, посмотрела в нашу сторону и нервно начала говорить:

— Нет! Не подходите! Не приближайтесь я сказала! Иначе я прыгну! Прыгну! Я сказала!

Она смотрела на нас широко открытыми глазами. Мы остановились в нескольких шагах от парапета.

— Женщина, успокойтесь. Давайте поговорим, — сказал ей Вадим и шагнул.

— Послушай, ты! Я стою здесь себе спокойно. Никого не трогаю. Если сделаешь ещё один шаг, я прыгну!

— Вадик, может, пойдём? Сама разберётся. Попустит, перелезет обратно. Она не в себе, похоже, — тихо говорю я.

— Ты что?! Куда пойдём?! Ей помощь нужна! Женщина, пожалуйста, — и Вадим сделал шаг.

— Я предупреждала вас!

Она вытянула руки и прыгнула. Мы с Вадимом подбежали к парапету. Она не барахталась. Одни пузыри. Она пошла на дно!

Вадим снял с себя куртку, протянул её мне, перелез, нырнул и исчез под водой…

Я замер в ожидании. Ну же! Вот-вот! Через несколько секунд Вадим выплывет, держа женщину. Но нет. Прошла минута, вторая, третья. Чёрт возьми, Вадик, ты где?! Четвёртая минута, пятая, десятая…

Я оторвал взгляд от воды и осмотрелся. На набережной — никого. Не понимаю. Это реально произошло или нет? Куртка Вадима в моих руках подтвердила реализм произошедшего.

На меня нашло тупое оцепенение. Чуть попустило. Я попробовал позвать его, глядя на воду: «Вадим, Вадик, Вадя!» Что сейчас надо сделать? Прыгнуть за ним в воду? Позвонить спасателям? Ментам? Скорой? Но я ничего не сделаю… Уже…
Я пойду домой, держа куртку Вадима в объятиях. И я пошёл…

Мои мысли были корявы и рождали каких-то выродков, которых я не понимал. Они множились и бормотали что-то похожее на заклинание. А затем слились в единую массу и стали пониманием того, что в жизни произошёл перелом. И уже ничего никогда не будет, как прежде.

Я добрел до дома, зашел в квартиру, кинул куртку Вадима на кресло, прошел в ванную, посмотрел на себя в зеркало. Начала кружиться голова… Умылся. Полегчало.

Я направился к шкафу, в котором в одном из отделений у меня находился бар. В нём стояла пара бутылок с настойкой моего собственного приготовления — фрукты и травы на водке. Открыл бутылку фруктов, наполнил до краев дежурный стакан, который стоял также в баре, и влил его в себя. Наполнил ещё и влил в себя. Наполнил ещё и влил в себя.

Одуревшее опьянение пришло сразу. Я хотел сжечь себя и произошедшее событие алкоголем. Пошатываясь добрался до дивана, роняю себя на него и засыпаю.

Из сна меня вытягивает звонок мобильника. Распахиваю глаза, как окна. Во рту всё пересохло. Чёрт! Я же упился в усмерть! Сколько я спал?

«Пилик-пилик-пилик». Достаю телефон из кармана штанов, смотрю на экран: «Вызов от Анжелы Петровны Собаки». Жму кнопку «принять», но не могу сказать ни слова. Рот нем. В нём полнейшая засуха. А в динамике:

— Алло, алло! Ну что вы молчите? Вам стыдно, да? Стыдно, что вы кинули моих собачек? Они остались невыгуленными ни вчера вечером, ни сегодня утром! Где вы? Где вы, я спрашиваю?! Мерзавец вы этакий! Джеки из-за вас обгадился прямо в коридоре!

Я встал с дивана, прошел на кухню, открыл кран с холодной водой и припал к струе, приложив телефон к уху.

— И что вы мне прикажете делать? Увольнять вас? Неужели я вас обижаю по деньгам? Да не может быть такого! 150 рублей за собаку! На секундочку, за всю мою десятку вы получаете 1500! Всего лишь за то, что гуляете с ними утром и вечером! Вы что-нибудь скажете в своё оправдание? Или вы язык проглотили, шери?

После обильной смазки рта водой мой речевой аппарат заработал. Я ответил Анжеле Петровне:

— Да клал я на вашего Джеки! Пусть хоть весь дом загадит!

— О, боже! Ах ты, скотина! Козёл бородатый! Ты уволен! Уволен, пон…

Я сбросил вызов и кинул телефон в раковину. Произошла драматическая потеря работы по выгулу собак… Расстроился ли я? Ни в коем случае! Это отличный повод, чтобы выпить!

И я снова оказался у бара и опустошил три полных стакана. Странно, что в бутылке, из которой я уже наливал, не уменьшилось жидкости. Ну да и ладно. Меня отключило. Я даже до дивана не добрался, а рухнул прямо на пол.


***

Тук-бах-тук! Этот звук вытащил меня из алкогольной комы. Мозг заработал, но сильно барахлит связь с реальностью. В моём отравленном сером веществе образовалась проекция, которую я мог видеть. Это женское лицо. В нём я нахожу черты всех женщин, которых когда-либо знал. Не сказал бы, что лицо вышло симпатичным.

Губы зашевелились и начали, как будто-то шептать: «Тук-бах-тук!» Странным образом с лица исчезают глаза. Тук-бах-тук! Исчезают брови. Тук-бах-тук! Исчезает нос. Тук-бах-тук! Исчезают уши и пропадают волосы. Остаётся один рот. «Тук-бах-тук!» И он тоже исчезает.
Кожа на лице трескается и рвётся. А под ней проявляется потолок моей квартиры. Я пришёл в сознание и открыл глаза.

«Тук-бах-тук!» В дверь стучат?
Еле встаю, пошатываясь подхожу к двери, наклоняюсь, чтобы посмотреть в глазок. И в этот самый момент дверь вышибают. Она ударяет меня, отбрасывает. Я валюсь на пол спиной. А на мою грудь становится высокий чёрный ботинок с надписью Camelot. Сверху вниз на меня смотрит человек, одетый в чёрные штаны и кофту. На лице — балаклава. По глазам и ресницам я понимаю, что это девушка. Она запускает руку в карман своих штанов и достаёт опасную бритву. Раскрывает её. Похоже, мне крышка.

Она наклоняется, проводит ладонью по моей бороде и говорит:

— Ненавижу эти ваши бороды. Сейчас мы тебя побрём. Не дергайся, окей? А то ушки отрежу.

Её голос звучит мягко и нежно. Не убирая ноги с моей груди, она начинает скоблить по моему лицу лезвием. Я не смею шевельнуться. Когда она закончила, то приподняла балаклаву и дунула мне на лицо сильнейшим ветром.

— Ну вот и всё! А ты боялся. От тебя несёт выпивкой. Как это всё-таки отвратительно, когда от мужчины ей воняет. Пил?

— Да… — ни живой, ни мёртвый, отвечаю ей я.

— А что ты пил? Я тоже хочу попробовать. Угостишь меня?

— Кт… Кто… Кто вы?

— Ой, извини!

Она убрала ногу с моей груди и протянула руку, чтобы помочь мне встать, я протянул ей свою. Она дернула с такой силой, как будто хотела перебросить через себя и швырнуть в стену, но нет, я стою на ногах.

— Так что, угостишь меня тем, что ты пил?

Мы прошли к бару, бутылка с настойкой была в своей изначальной наполненности, а ведь я напивался из нее уже два раза...

— Я пил это, — указываю пальцем на бутылку, — настойка на фруктах в купаже, ябл…

— Заткнись и наливай! — Я наполнил стакан и протянул ей. — А ты, надеюсь, не будешь?

— Не знаю, чувство такое, что вы являетесь последствием алкогольной интоксикации...

— Ха-ха-ха, рассмешил, ладно! Будь здоров! Так вроде надо говорить.

Она залпом выпила стакан, скривилась ртом, ухнула и бросила стакан на пол, он разбился на сотню мелких кусочков.

— Хуже пьющего мужчины может быть только пьющая женщина! — заключила она и направилась к креслу, на котором лежала куртка Вадима. — Это что?! Его?!

Она взяла куртку, расправила, посмотрела на меня, утвердительно кивнула, надела ее, села в кресло и сняла с себя Балаклаву. ОХ! Ее красота поразила меня, я не мог оторвать от нее взгляд. В ней было что-то волшебное, не могу сказать, что именно, но она как... как... Да она просто божественна!

— Да хватит уже пялиться на меня! Иди лучше взгляни на себя в зеркало и дай оценку своей безбородой мордашке, ха-ха.

Я подошел к зеркалу, висевшему в коридоре. М-да... И в правду говорят, что если мужчина считает себя уродом, он отпускает бороду... Печаль... Но в принципе мне плевать. Я прошел к дивану, сел на него и спросил у своей, так сказать, гостьи:

—Вы, похоже, та самая девушка Вадима?

— Ага, а ты тот друг, который не стал его спасать, а предпочел загаситься дома и напиться?— Я закрыл лицо ладонями, меня кинуло в мелкую дрожь. — Я задала тебе вопрос, молодой человек! Не желаю даже знать твоего имени! Ты отвратительно мерзкий тип! Так ты был свидетелем того, как Вадим утонул?! Отвечай быстро!

— Да... — тихо в ладони ответил я.

— Отлично! Спасибо тебе! Это наиприятнейшее чувство свободы! Знаешь, что я хочу сделать, будучи свободной?

— Нет, не могу знать, — я убрал ладони с лица.

—Я хочу раздеваться перед незнакомыми мужчинами! Я видела в одном фильме, как это делается, мы смотрели его с Вадиком. Девушка там была в очень красивом белье, она танцевала для мужчин у шеста и медленно снимала с себя... лифчик и трусики, а потом она выбрала одного счастливчика и занялась с ним любовью, а я не смогу ей никогда заняться, потому что у меня нет половых органов... Ну что ты молчишь? Тебе что, меня не жалко?

—Я ничего не могу понять, я нахожусь в реальности? Что-то это все кажется каким-то нереальным…

— В реальности не парься, просто она у тебя начала немного искажаться, когда я появилась, Вадик хотел тебе обо мне рассказать, за что, собственно, и поплатился, знай, всё, что связано со мной, это большой-большой секрет, я ничего тебе не расскажу, хоть и ляпну, что я упала с неба! А Вадиму повезло, а Вадиму повезло! А потом не повезло! А потом не повезло, на-на-на.

Она встала с кресла и начала кружиться вокруг себя, а я бросился к бару, взял бутылку и жадно начал глотать из горла. Выбью ее клин клином, если она глюк, ну или по-народному белка.

—Зря! Я бы на твоем месте не пила бы совсем, у тебя же психика неустойчивая, а всё знаешь почему? Помнишь ту свою работенку, — я оторвался от бутылки и посмотрел на нее, — ага-ага, не смотри так, всё правильно сделал, что уволился с нее и выгулом собак занялся, собачки успокаивают, правда ведь? Аааа, ты хочешь избавиться от меня, говорю сразу, я не белка, как ты думаешь.

Я подошёл к ней вплотную, держа бутылку так, что в случае чего смог бы ей воспользоваться как орудием самообороны.

— Зачем вы пришли ко мне?! Зачем всё это говорите? Что вам от меня нужно?

— Бутылку специально так держишь, чтобы ударить меня?

— Вы вломились в мою квартиру! Побрили меня! Говорите что-то непонятное. Это же бред какой-то! Убирайтесь прочь! Если вы пришли потому, что считаете меня виновным в том, что Вадим утонул! Да! Я виноват! Извините, что я его не спас! Мне правда жаль!

— Чшшшш! Ну что ты! Это же я всё устроила. Чего ты извиняешься-то… Может, зря, конечно. Он бы всё равно ничего тебе не смог рассказать. Он ничего не помнил. Но я на всякий случай подстраховалась. А ты не бойся. Если будешь себя хорошо вести и никому обо мне не расскажешь, останешься в живых. Ну, скажем, лет так ещё 30.

Я вернулся к бару, поставил бутылку и сел обратно на диван.

— Вот умничка, сиди спокойно. Короче, я у тебя поживу.

— Боюсь, что нет!

— Боюсь, что да! — Она вновь достала опасную бритву. — Или всё-таки тебе придётся подровнять ушки и нанести несколько глубоких ранок!

— Вы что-то сверхъестественное?

— Я что-то естественное сверху. Пусть будет так… Слушай, а ты чего один-то? Где твоя вторая половинка?

Я пожал плечами. Она спрятала в карман опасную бритву и уселась в кресло.

— Хм, а ну дай-ка я о тебе кое-что проверю.

Закрыв глаза, она сделала жест рукой, будто открыла невидимый ящик, и начала, как бы в нём быстро перебирать пальцами по воздуху, приговаривая: «Угу, ага… Оу, даже так!» Закончив, она задвинула ящик обратно, открыла глаза и сказала:

— У тебя проблемы, чувак! В тебе бушуют чистейшие страсти! Значит, ты их сначала в себе гасишь силой воли, а потом срываешься и разом даёшь волю всем. Напомню тебе твой апрель прошлого года. Идёт дождь. Ты стоишь под навесом, куришь, пьёшь водку с горла под дурацким названием «Старшина», разговариваешь с отцом по телефону. А после падаешь на татами с тремя массажистками. Помнишь такое? А дальше-то фу-фу-фу.

— Хватит! — Я подскочил.

— Сядь на место! Я не закончила. Больной ты ублюдок! — Она махнула рукой, и невидимая волна опустила меня обратно на диван. — Тебе нравится одна мадам, которая работает в швейном магазине. Что ты в нем делал, не пойму? Вышиваешь что ли? Короче, ты втюрился в неё с первого взгляда. Дааа, скажу, что там есть во что! Высокая, фигуристая, миловидное личико и вроде бы даже не меркантильный характер. Отправляемся к ней прямо сейчас!

Она щелкнула пальцами, и пространство вокруг закрутилось в воронку. Я ухватился за диван, когда все исчезло, наступила кромешная тьма. Она длилась несколько секунд, а затем в ней произошел бесшумный взрыв, раскидавший материю, из хаоса которой возникло пространство. Я оказываюсь на улице возле швейного магазина, осматриваюсь. Вокруг люди, они тычут в меня пальцами и смеются: «Ха-ха-ха-ха»! Из магазина выходит та самая девушка и тоже смеется: «Ха-ха-ха». Что? В чем дело? Да я совершенно голый! Прикрываю позор руками. «Ха-ха-ха-ха» раздается со всех сторон. Задираю голову и кричу: «Верни меня обратно в квартиру!» Сработало, небо закрутилось в воронку, тьма, бесшумный взрыв, и материя складывается в мою квартиру. Я на диване одетый. А эта мадам сидит в кресле и смеётся.

- Уа-ха-ха, ой не могу, как же смешно получилось, да? У вас такие смешные эти ваши половые органы, когда человек оказывается голый на публике, это смешно, ведь правда?.. Ну не злись, прости, я больше так не буду. Ха-ха-ха-ха, ой всё! А твоя-то ржала как лошадь, видел?... Ух ладно, если честно, там никому смешно не было, это всё я устроила… Скажи, а ты мне доверяешь? Ммм, нет? А всё потому, что я хорошенько подразрушила твой мозг, давай продолжим разрушение, а? Это же, как по мне, наилучшее занятие! Деградация — наше всё! А за мое проказничанье тебе будет награда!

Она встала с кресла, подошла ко мне, приблизила свое лицо к моему, произнесла: «Пу» и исчезла! Я бросил себя на пол и в присядку, отталкиваясь руками, стал носиться по квартире, как обезьяна по клетке.

Я проделывал это, пока что-то не почувствовал, не могу сказать, что именно. Но я остановился и уставился на входную дверь. Она же была выбита, хмм... БАХ! А сейчас вообще с петель слетела, а на пороге...

- Быстро зашла, сучка! — эта мадам впихнула ту самую девушку из швейного магазина, руки ее были за спиной, а рот заклеен скотчем, по щекам текла тушь. — Ну же, длиннобудылая, двигай, вон твой воздыхатель! Обещала я тебя ему!

— Какого черта ты творишь?! — я выпрямился, подошел к ним и хотел содрать скотч со рта девушке.

— Не сметь! — неистово гаркнула эта особа, оттолкнув меня. Она потащила девушку к дивану и швырнула ее на него, сказав: «Лежать спокойно!» А сама села в кресло и обратилась ко мне.—Ну что ты стоишь, давай приступай, как вы это там делаете, ложись на нее сверху и дрыгайся! Охайте, ахайте, в общем, любите друг друга, дети мои, ха-ха-ха, ее, кстати, Анна зовут.

Я смотрел на лежащую Анну, в ее глазах был жуткий страх и мольба. Я перевел взгляд — эта особа была с опасной бритвой в руках.

— Если вы сейчас же не начнёте любить друг друга, я порежу вас обоих в лоскуты! Давай же, робкий сорокалетний мальчик, спускай свои штаники и ложись на нее БЫСТРО!!!

Ну уж нет! С происходящим злодейством надобно кончать! Я должен остановить эту безумную, кем бы она ни была! И спасти впутанную в это безумство девушку Анну. Думай! Думай! Думай! Но мой мозг был неразумный детёныш, ничего не шло на ум, тогда я решил действовать импульсивно-импровизационно, погнали!

Эта чума с бритвой ждет от меня отвратных действий! Ну ок, немного поиграем по ее правилам. Я шагаю к дивану, останавливаюсь и — внимание! — выдаю ту самую импровизацию. Я резко разворачиваюсь, рву с места и с двух ног залетаю в кресло, на котором сидит эта чертова сука, она даже не шелохнулась, одна моя нога бьет ей в грудь, а другая в голову, встаю с пола, смотрю на нее, голова запрокинута, я сломал ей шею, подбираю выпавшую из ее рук бритву и быстро подбегаю к Анне, чтобы освободить.

— Сюрпрайз, маза фака!

Из-за дивана с улыбкой на лице появляется ОНА! ЧТО?! Я оглядываюсь, на кресле ее тело так же с запрокинутой головой! Не может быть!

— Ха-ха-ха, удивлен, да? Хочешь и эту меня замочить! Давай, полосни мне бритвой по горлу, вжих! Вжих!

Да! Хочу! Получай, тварь! Тело падает. Смех! Еще одна слева у стенки! Получай! Смех! Возле кухни еще одна! НА! НА! НА! И еще одна, и еще одна, и ещё одна! Квартира уже вся в ее телах!

Это прекратилось, когда входную дверь вышибли в третий раз, да-да, она была на месте! Но за секунду до этого тела будто всосались в пол и их не стало, в квартиру залетели люди в камуфляже, масках и автоматами, громко матерясь, они просили меня бросить бритву на пол, я даже не успел этого сделать, как один из них выбил ее у меня ногой, меня повалили лицом в пол, заломили руки за спину, взяли за голову и подняли ее, чтобы я мог видеть мужчину в сером костюме и фетровой шляпе, в руках он держал курительную трубку, затянувшись ей, он сказал:

— Комиссар Мэгренов, уголовная полиция, вы имеете право хранить молчание, всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

***

Из протокола допроса потерпевшей Анны Сергеевны В.

Сначала он появился возле места моей работы, швейного магазина по адресу улица... Он был обнажён, на нем не было совершенно ничего, даже обуви, вокруг него уже собрались люди, его снимали на камеры смартфонов, когда я вышла, наши взгляды с ним встретились, и, как мне показалось, на его лице было выражение блаженства, которое тут же сменилось на испуг. Он прикрыл свои гениталии руками и скрылся в неизвестном направлении.

В конце рабочего дня я закрыла магазин и пошла, как обычно, на автобусную остановку. А он появился из ниоткуда и шел мне навстречу! Одетый, да, он поздоровался и достал опасную бритву. Угрожая ей, он велел мне идти с ним и не рыпаться. Мне было очень страшно, мы дошли до угла улицы... Там стояла машина, мы сели на заднее сидение, это было такси, я уверена, что водитель не являлся его сообщником, он был вызван. Когда мы приехали, он расплатилсяи завел меня в подъезд многоэтажного дома, в нем он заклеил мой рот скотчем и стянул хомутом руки за спиной, затем он завел меня в квартиру и швырнул на диван.

Никаких сексуально-насильственных действий в мою сторону он не совершал, он просто сидел на кресле и смотрел на меня, это продолжалось много часов, не знаю сколько, а потом он вскочил и начал носиться по квартире, размахивая бритвой, это длилось всю ночь и полдня, пока в квартиру не вошла полиция.

FIN.