Звезды Батецкого края

Всякое совпадение с реальными лицами и событиями случайное или не случайное. Это уж как читателю увидится.


«Послушайте!
Ведь, если звезды зажигают —
значит — это кому-нибудь нужно?»
В. Маяковский.

ДО НАЧАЛА ВРЕМЕН.

Стас переболел гепатитом «А», вернулся в Волот и по совету тестя-диссидента, капитально подкованного в советском законодательстве, заявил областному начальству, что его заболевание - суть профессиональное, получено на рабочем месте, а, значит, ему, врачу- гигиенисту, боровшемуся с эпидемией, требуется реабилитация за государственный счет. Начальство, почесав в затылке, согласилось с доводами молодого нахала и вскоре Стас уже садился в самолет, совершавший регулярный рейс «Москва – Ереван».

 Благополучно прибыв в Ереван, он, пошатавшись по городу, перебрался в аэропорт местных авиалиний и на неубиваемом лайнере АН-2, совершил не менее благополучный перелет «Ереван – Джермук». Там в Джермуке, на высоте двух с лишним тысяч метров над уровнем моря, благодаря прославленным водам Армении, он и восстановил пораженные вирусом функции печени.

Вердикт армянского врача гласил: «соленое, перченое, жареное, алкоголь – воздержаться… на пару месяцев, а далее – потреблять умеренно, соблюдая рамки приличий…» Вот с последней рекомендацией было особенно напряженно…

Павла, как известно, передумала разводиться.  С настоящим мужиком что-то там не получилось, и они разбежались. Остался Стасик, как запасной вариант. Ну и не до разводов было. На носу госэкзамены. И после, получив диплом врача по специальности медико-профилактическое дело, ей надлежало ехать в Волот и занимать место врача-бактериолога.

Лето прошло спокойно.  Наступила, как это водится, осень… Павла уехала в Новгород на краткие курсы по бактериологии. Стас опять остался один на один с мотанием по грунтовкам района, вспышкой сальмонеллеза в одном из совхозов, а также водой из колонки, помоями из дома, дровами из сарая, неустроенностью быта и прочая, и прочая, и прочая… Но, как было сказано много позже в одном популярном фильме: «Грядут перемены!..» 

ВЛИЯНИЕ БРОДЯЧИХ ЗВЕЗД НА ОРБИТУ ЖИЗНИ

На очередном совещании в Новгороде, Стас встретился с однокурсником, который попал на главврачество в Демянский район.  Однокурсник поинтересовался, как ему живется-можется в Волоте.  Произнес он это название с явственно слышным звуком «с» пред первым и ударением на последнем слоге. Послушал впечатления Стаса и хмыкнул.

- Да, уж, дыра!.. – определил он географическое положение Богом забытого поселка. На что Станислав согласился с ним, но и отвечал ему с усмешкой:
- Ты не слышал, что местные про это говорят. Волот – дыра? Вот Холм – это дыра, а еще есть Поддырье! (см. поселок Поддорье, лежащий на пути из Новгорода в город Холм).

Эта присказка, видимо, грела жителей Волота, а также грела временно прибывающего в нем молодого санитарного врача Станислава Сергеевича…

Спустя пару месяцев, вдруг появилась вакансия главного врача Батецкой санэпидстанции.  А там… Жилье с полным благоустройством, три часа до Ленинграда по прямой, всего 60 верст до Новгорода. И, явные…явные! признаки цивилизации. Шанс, который нельзя было упустить!

Через полмесяца полезной суеты, наконец, свершилось: его переводят!

Как невесту на выданье, заместитель главного санитарного врача области вез Станислава Сергеевича в Батецкий. Пока ехали, стемнело и замглавврача, глядя на силуэты огромных елей, обступивших трассу, пошутил: «да тут еще партизаны не перевелись!..» Очевидно, намекал на глухомань, в которую везли Станислава. Может, относительно Новгорода оно так и было, а вот относительно волотовских болот все выглядело по-другому…

Высокая делегация была принята на таком же высоком уровне. Зампредседателя райисполкома поинтересовался планами нового главного санитарного врача района. Ответ вполне удовлетворил его и, особенно, намек на скорое пополнение семейства. Стало быть, формальный признак оставить двухкомнатную квартиру за санэпидслужбой был.  Лукавил Станислав. Ничего в ближайшие годы не предвещало это событие. Но упускать вожделенное жилье он не мог, поэтому и придумал это намек.

 Да и переезд в Батецкую тоже сопровождался большой долей лукавства. Узнав об открывшейся вакансии, он, ничтоже сумняшеся, сообщил областному начальству, что местная власть его отпускает, а местной власти объявил, что его немедленно переводят в Батецкий район.

 Незамысловатая комбинация быстро вскрылась. Областное начальство покачало головой, мол, нехорошо так подставлять, а местная власть досадливо попеняло на выкрутасы молодого, но «очень наглого специалиста», который создает в области прецедент. Что такое «прецедент», Станислав по юридической малограмотности не знал, но председатель Волотовского райисполкома более подкованный в терминологии, объяснил, что это «пример для других». И, надо решительно сказать: дурной пример!

- Оголил место, - еще раз попенял он Станиславу Сергеевичу.
- Вместо меня уже есть кандидатура, - возразил Станислав Сергеевич.
- И кто?
- Кацнельсон…
Председатель внимательно посмотрел на Станислава, как бы спрашивая, а звать-то его как?
Станислав интуитивно понял этот вопрос и проговорил:
- Иосиф Лазаревич… Кацнельсон...

Наступила неловкая пауза. Затем председатель  процедил сквозь зубы:
- Всего доброго!

Уже закрывая за собой дверь, Станислав услышал голос председателя: «Иосиф Лазаревич… Этого еще не…» Но что там было за «не…» он слушать не стал – надо было спешить домой и собирать вещи, пока кто-нибудь – областники или местная власть – не дали задний ход…
 
… И вот Станислав поднялся на пятый этаж (как давно он не поднимался на пятый этаж!), открыл дверь и вошел в свою квартиру!
 
После печки, уличной водоразборной колонки и неустроенности волотовской житухи в Батецком Станислав почувствовал себя человеком! Двухкомнатная квартира в пятиэтажном (!) доме – это… почти комфорт высшей пробы. Ну и что, что это была панельная и единственная пятиэтажка в поселке. Такой осколок городской жизни… Или росток… Не важно…

Даже горячая вода есть! Правда в дровяном титане, но это была уже такая мелочь, что и не требовала особого внимания. Позже, обживаясь, он соорудил некий муляж камина, придававший большой комнате вид необычного помещения. И на кухне установил небольшой электротитан на 10 литров так, что горячей водой кухня была обеспечена. И, наконец, осуществилась мечта Стаса-обывателя: приобрел кухонный уголок!
 
В маленькой комнате устроилась кровать, в большой - расположились два трехстворчатых шкафа и шикарный мебельный гарнитур «Береста». Гарнитур особенно нравился Станиславу. Еще бы!  Диван – раскладушка, два кресла и журнальный столик. И это все в оригинальном дизайнерском решении!  Не покупали только телевизор из идейных соображений: «зомбоящик».

Что еще примечательного появилось в квартире на пятом этаже? Несколько одинаковых настенных полок для книг, повешенных в шахматном порядке на стену как раз над изголовьем кровати. Так они потом и висели с немым вопросом: упадем по одной или все сразу?

На кухне через какое-то время укоренилась подпотолочная полка от окна до противоположной стены. Станислав ее гордо называл «воронец». Он подсмотрел эту незатейливую идею в музее деревянного зодчества Витославлицы.
 
Ну и как не подумать о куцей прихожей, развернуться в которой двум, в меру упитанным человекам было проблематично. Как ее сделать из нее нормальную прихожую? Помог сервант «Хельга», который в свое время ему презентовали родители. Стас от него отрезал верхнюю панель и часть боковой панели, оставив мини-шкаф для одежды.  Получилась отрытая полка для мелочей, а нижняя полка с дверцами подошла для хранения обуви. Задняя стенка исчезнувшего объема тоже пригодилась: она была прикреплена на стену рядом с преображенным сервантом.

 На эту бывшую заднюю стенку он прикрепил вешалку для верхней одежды. Венчал самоделку, найденный много лет назад в лесу, лосиный рог. Вот с ними Стас расставаться не хотел, хотя и понимал, что это намек судьбы. Впрочем, так потом и оказалось. Сейчас жизнь налаживалась и можно было вздохнуть спокойно…

Обрастание бытом проходило постепенно. Стас обживался не спеша, но основательно. И обжился бы, если б не страсть супруги Павлы к бесконечной движухе и, как позже выяснилось, возобновлением поиска настоящего мужика – «проходимца по жизни».
Сильно повлияла бродячая звезда Павлы на орбиту звезды Стаса.


ДЫРЫ ЧЕРНЫЕ И ДЫРЫ БЕЛЫЕ
 
Эти выходные Стас посвятил проездке в Ленинград. Встречу одноклассников нельзя было пропустить. Друзья со школы, они договорились встречаться раз в два года и за «рюмкой чая» рассказывать о своих успехах.
 
Одноклассники, разгоряченные алкоголем и отсутствием полноценной закуски, наперебой рассказывали про свою нынешнюю жизнь, постоянно скатываясь на детские воспоминания.  Было тепло и приятно от этого разговора, от общения с друзьями по школе и…вообще!

Станиславу хвастаться особенно чем не было, но он в ироничной форме рассказывал байки о своем житье-бытье врача-гигиениста в поселке среди лесов и болот Приильменской низменности. И о своем переезде в поселок сельского типа Батецкий тоже поведал. Одноклассник, а ныне молодой астрофизик обсерватории Пулково, посмотрел на Стаса и заявил:

-Так это же рядом, Стас! Даже без рефрактерного телескопа твой Батецкий отчетливо виден. Если выйти на край самого длинного перрона Витебского вокзала и, приложив ко лбу руку козырьком можно на пять градусов выше горизонта, и с азимутом 176 градусов разглядеть вокзал станции Батецкая. Всего-то 180 километров без каких-то копеек!

Ближе к полуночи – водка «Довгань» ему в помощь! - астрофизик, до бесконечности влюбленный в звезды, туманности и галактики, развил целую теорию.
 
- Слушай, Стас, это же целая звездная система! Вот Новгород – звезда… пусть будет гигант…на сверхгигант, прости, но на сверхгигант не… тянет!

Стас согласно кивнул. Алкоголь туманил мозг, легкое головокружение и состояние почти невесомости притупляли волю, хотелось просто следовать за мыслью молодого ученого.

- Вот! – продолжал астрофизик, - кто там еще на звездной карте?
- Бо..Боровичи и…э… Старая, понимаешь, Русса, - заплетающимся языком проговорил Стас.
- Отлично! Имеет место тройная звездная система!.. Пусть будет…линейная!

- Пусть, - согласился Стас и посмотрел на одноклассника-травматолога. Травматолог в творении новой звездной системы участия не принимал, поверженный изрядной дозой  алкоголя.
- Идем далее, - продолжал астрофизик, - остальное - это… белые, красные…ик!..желтые карлики!..Но! – он поднял палец вверх, - есть и дыры…черные.
- Да, есть! – согласился Стас, - в одной я уже жил!.. И вырвался!.. Из нее!
- Невероятно, - проговорил астрофизик, толкая в бок приуснувшего травматолога, - Факт, перевернувший основы мироздания! Против законов физики!.. Из черной дыры!.. Рвануть… Немыслимо… Поздравляю!

Они крепко пожали друг другу руки и затем обнялись. Травматолог открыл глаза с удивлением посмотрел на мизансцену. Что-то привиделось ему не то. Он махнул рукой и внятно произнес:
- Ребята, я не буду! – и снова впал в забытье. Никто не заметил его заявления. Приняли еще «по граммульке». Захотелось астрономическую тему продолжить.

- А куда теперь я попал? – освободившись из крепких рук одноклассника, ни у кого просил Стас, - Батецкая, получается, тоже дыра?

Творцы, утомленные созданием звездных миров, приумолкли. Наступила пауза, в продолжении которой окончательно очнулся травматолог. И огляделся. Понял, где он, узнал сотоварищей и широко улыбнулся.  И вот тут Стас сделал географо-астрономическое открытие.

- Ребята, я знаю, что такое!
- Ну?
- И Волот, и Батецкий дыры. Но Волот – черная дыра, а Батецкий – белая дыра.
- Белых дыр не бывает, - наполняя пластиковые стаканчики водкой, проговорил врач-травматолог.
- А вот и нет, - возразил астрофизик, - теоретически бывает.  Теоретически…А вот он это обосновал… практически… Еще в теории, -добавил он, - черные дыры поглощают материю, а белые дыры ее исторгают!.. Вот!
- За белые дыры! - подняли тост гигиенист, астрофизик и травматолог…

Если звезды зажигают, значит… см. эпиграф

ЗВЕЗДА «САНЭПИДСЛУЖБА»

Станислав ознакомился с наследством ушедшего на повышение коллеги, который бессменно руководил станцией двенадцать лет. Теперь он занял место главного врача Новгородской городской СЭС и с семьей благополучно перебрался в областной центр.

«Итак, что мы имеем?» - задал себе вопрос Станислав Сергеевич, заходя в одноэтажное деревянное здание санэпидстанции. Во-первых, отдельный кабинет, во-вторых, свой телефон с выходом в Новгород, в-третьих, автомобиль и гараж. В станции имели место быть сносно оборудованные бактериологическая и химическая лаборатории. Жить можно!

Коллектив… Женский, но, вроде бы, не склочный. Жизнь и деятельность санэпидстанции налажена. Единственное, что он добавил – это планерки по пятницам. Регламент работы станции предполагал регулярное обследование поднадзорных объектов и потому планирование было необходимо.

 За отсутствием ставки эпидемиолога, его обязанности возлагались на главного врача, то бишь, на Станислава Сергеевича. Погружаясь в тонкости эпиднадзора, он понял, что «грамматехи» в этой сфере ему не хватает и решил срочно самообразовываться. Книг, пособий и руководств имелось в достатке, так что учиться было в удовольствие.

 А тут еще он увлекся идеями Чижевского о влиянии солнечных ритмов на эпидемические процессы. И понеслось! Читал, выводил графики, пытался находить закономерности, делал выводы. Это все называлось научно-практическая работа. Она была даже опубликована.  В короткий срок он узнал о дизентерии и закономерностях активизации ее эпидпроцесса все или почти все. Гепатит ушел на второй план, а вот дизентерия Зонне и дизентерия Флекснер очень занимали его с девяти утра до пяти вечера…

Ну, и куда без сцены? Лицедейство так и подзуживало Станислава во всякое свободное время. Не стесняясь, он тут же взялся за крупные театральные формы. И пьеса Е. Шварца «Снежная королева» прошла в районном доме культуры «на ура!». Медицинские работники ЦРБ  СЭС с энтузиазмом приняли участие в постановке.
 
Сцена познакомила Станислава с Катериной, которую он тут же определил в примы. Катерина работала фельдшером на скорой помощи, и одновременно акушеркой в родильном отделении. Играть ей нравилось и она находила время прийти в ДК на все репетиции.
 
Наконец, Павла закончила очередные квалификационные курсы и начала сеять на чашки Петри мазки, отделяемое, биоматериал и пробы из объектов сан.-эпид. контроля. Жизнь потекла по намеченному руслу. Правда, в какую сторону и к какой цели Станислав пока не знал или не мог…или не хотел.

Звезда Санэпидслужбы могла стать сверхновой, но…

ЗВЕЗДА «СТАНКЕВИЧ».

Юрий Станкевич, молодой архитектор, исключительно по романтическому завихрению попал в неперспективный с точки зрения архитектурного новаторства, населенный пункт с незнакомым названием Батецкий. И стал районным архитектором…

Павла его сразу заприметила, уж очень сильно он выделялся городским поведением.
- Надо, познакомиться с местной интеллигенцией, - заявила она, - давай, Стас, знакомься – будет с кем пообщаться!

И, действительно, Юра оказался коммуникабельным интересным собеседником с поволжским говорком. О себе рассказывал не очень охотно. Но все же поведал, что он из Нижнего Новгорода, можно сказать, потомственный архитектор и по состоянию души фрондирующая интеллигенция…

Думал он поработать годика три, что называется «на земле», опыта поднабраться. Сюда приехал с женой и двумя дочками. Но с женой не знакомил, в вечерних посиделках она не участвовала. Почему, никто не спрашивал, а Юрий про это не рассказывал. Тайны особой не было, скорее всего, в их отношениях наступило, как часто бывает, охлаждение…

Конечно, развернуться молодому архитектору было негде. Приемка одноэтажных каркасных домов, отведение участков под пятно застройки и другие мелкие согласования особого полета фантазии не требовали. Генеральный план развития поселка властям даже в кошмарном сне присниться не мог и потому все его архитектурные знания и мечтания пропадали всуе.

Юра прекрасно владел рисунком и это его отчасти спасало от скуки. Самым сильным по восприятию был его портрет Воланда из «Мастера и Маргариты». Образ не источал злости, но ощущение, что он может сделать с тобой все что угодно, возникало.
После знакомства и приглашения в гости, Юрий стал частенько наведываться к Стасу и Павле «кофейку попить».
 
Первые разы он приходил со своим пакетиком молотого кофе.  Растворимый кофе был отвергнут, как недостойный напиток, позорящий имя благородного свежезаваренного кофе, с пенкой цвета побежалости, дымком и ароматом. Павла сразу обзавелась собственным молотым кофе.

Открывался пакет и начиналось священнодействие! Выяснялось, что варить кофе и достигать желаемого вкуса и аромата надо особым образом. Во-первых, важна посудина для варки, а, именно, джезва, она же турка. Джезва должна быть изготовлена из меди, в крайнем случае из стали, но, упаси Бог! не из алюминия. Во-вторых, вода. С водой тут все нормально: в поселке она артезианская, чистейшая – кофе можно варить.

 Вот джезва на маленьком огне. Ждем!.. Но это еще не все! А наблюдать, как собирается закипать вода? Тут важно не пропустить начало! Не дать воде закипеть и вовремя отставить джезву в сторону на полминуты. Затем вернуть ее на огонь. И так сделать пару-тройку раз. Потом надо дать воде закипеть, но…
- До первой бульки, - напутствовал Юрий.
 
Правила варки кофе соблюдали строго. Кофе пили, стараясь уловить все вкусовые оттенки напитка… Чего-то все же не хватало…

- Нет настоящего аромата, - определила Павла, - аромат уходит, потому что, Бог весть, когда, где и кто его молол!

 Все согласились.
 
Значит, надо покупать жаренный кофе в зернах.
- И непременно в Елисеевском, - заявила Павла, - там хоть нормальный кофе и всегда есть.

Все согласились.

 В ближайшую поездку Павла купила развеской кофе в зернах. Стас приобрел кофемолку.

Новый подход к приготовлению вожделенного напитка был сделан при получении всех составляющих немедля: помол, джева, вода, пенка, первая булька…

- Надо после закипания крупинку соли в кофе бросить, - предложил Юрий, - чтобы он осел.
 
 Так и сделали.
 
У плиты активничали Юрий и Павла. Стас в приготовлении не участвовал, он только дегустировал. Пару недель наслаждались свежемолотым и свежезаваренным кофе. 

- Надо для полного вкуса и аромата брать не сам помол, а то, что осело на крышке кофемолки, - заметил Юрий, — это самый тонкий помол.

Все согласились.
 
Теперь мололи дольше обычного, чтобы наскрести этот самый тонкий помол на три чашки.

Приготовление кофе сложилось в целый ритуал.

 Это забавляло и превращало времяпрепровождение пятничных вечеров в маленькое удовольствие.

Прошло около месяца. Кофе закончился. Новая партия зерен кофе показалась пережжённой. Гурманы быстро нашли выход.
 
- Надо покупать зеленые зерна, - безапелляционно сказала Павла, - жарят неизвестно где, как и кто. Будем жарить сами.

Все безоговорочно согласились.

Работа закипела! Нашлась толстостенная сковорода для равномерно прожарки, и вскоре в квартире Стаса и Павлы запахло жаренным кофе.
 
Процесс оказался не простым, требующий внимания и терпения. И еще равномерного нагрева, постоянной оптимальной температуры.  Все зерна прожарить не получалось. Но тем не менее первая порция свежежаренного, свежемолотого, свежесваренного кофе разлита по чашкам… Результат не впечатлил…

Однако, путь гурмана надо было пройти до конца… Финал, очевидно, предполагал приобретение и посадку саженца кофейного дерева, выращивание плодов, сбор урожая… ну и так далее, см. выше. Поржали над выводом и сели расписывать пульку.
Преферанс по пятницам – это святое!

Когда на одном из кофепитий заговорили о «Снежной королеве» Юрий вдруг заявил:
- А без декораций будет скучно…

Помолчал и добавил:
- Давайте я нарисую вам крыши домов, розы и дворец Снежной королевы. Стас завтра заглянет ко мне, я эскизы покажу.

К концу рабочего дня Станислав заглянул в здание администрации района, где находился кабинет райархитектора. Эскизы понравились. Юрий рассказал, как быстро он сможет оформить декорации.
- Аэрограф. Недавно достал. Им фоны и силуэты делаются «на раз!». Детали уже кистью.
- Классно, - оценил Станислав, осматривая инструмент, - давай опробуем.
Опробовали. Понравилось. Их опыт оценил Председатель райисполкома на ближайшей планерке.

- Делом надо заниматься! А не штаны протирать.  Это относится ко всем!.. А то от безделия кактусы, понимаешь, начали красить!
Станкевич, - обратился Председатель к районному архитектору, - вы что там с Воронцовым устроили? Уборщица жалуется, что вы покрасили кактус в голубой цвет.
- Так вышло… аэрограф случайно вильнул, - на ходу придумал Станкевич под общий хохот начальников районных служб…

Вечер пятницы. Кофе сварен, разлит по чашкам. Кофейный аромат витает на кухне. На столе колода карт в тридцать два листа. Пулька расписана на троих. За вист по копеечке. По-другому, не играют – вист должен непременно чего-то стоить. Это преферанс. Научил и пристрастил к этой игре врачей-гигиенистов Станкевич.
- Как в шахматах, - говорил он, - думать надо!

Сам он играл отменно. Хуже всех играл Стас. Но он старался. Подводила невнимательность и неумение просчитывать карты играющего, даже когда играли в открытую.

- Эх, старуха-непруха, - говорил Юрий, когда он оставался без одной на семерной игре, и записывал себе в гору штраф. Но это бывало редко. Чаще Стас пролетал «как фанера над Парижем», оставаясь без двух на простой шестерной без козыря или на распасах. Павла иногда тоже прокидывалась и со словами: «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи» сбрасывала игру, получая запись в гору.

 Проигрывали гигиенисты регулярно рубля по полтора - два. Деньги шли на покупку кофе и печенья к нему. Алкоголь за игрой было решено не употреблять...

Через пару лет, начал рассыпаться СССР. Открылись возможности для собственного дела, которыми тут же воспользовались наиболее предприимчивые и бандиты.  Часто трудно было отличить одних от других. Но это так, к слову.
 
Юрий загорелся идеей учредить свое дизайнерское бюро в Нижнем. И уехал, пообещав, как только устроится, перетащить туда жену и дочек. Как-то быстро нашлись заказчики, за работу честно заплатили и дело обещало приносить неплохие деньги. Он даже успел на первый гонорар купить малоподержанный автомобиль. Однако, мечтам не суждено было осуществиться – Юрий Станкевич на ночной дороге «Нижний Новгород – Москва» разбился на этом собственном «Москвиче». Говорят, заснул за рулем.
 
 Звезда Станкевича никого не согрев погасла…

ЗВЕЗДА «ДИАНА»

Диана – широко известная знаменитость в узких кругах поселковой общественности. Единственный работник пожарной охраны района женского пола. Ни один нарушитель противопожарной безопасности не ушел от нее без наказания. Это знали все. За это ее уважали.

 Любовь к мужским профессиям и мужскому коллективу привил ей отец.  Росла без матери, отец ее одну дома не оставлял или отводил к соседке, или брал с собой на работу.
 
 Мужики на пилораме общались на великом и могучем исключительно матом, не обращая внимание на «мелкую», пока та играла где-нибудь в подсобке или гуляла у штабелей готовой продукции.

 Так, слыша речи мужиков, Диана научилась виртуозному словообразованию ядреных перлов, которыми, уже став взрослой, частенько изъяснялась.  Если иной, оправдываясь за случайно вылетевшую нецензурщину, говорил, мол, это для связки слов, то Дианина речь, состоящая из ловко подобранных матерных изысков и междометий, связывалась литературными словами. Так что звездочки в диалогах Дианы – дань редакторской цензуре и не более того.

По совету отца Диана поступила в пожарное училище. «Давай, доча, не бойся, поступай! Будешь и одета, и обута, и накормлена!.. Может, и мужа себе подберешь!» - так напутствовал ее отец.
 
Диану приняли в училище в виде исключения, учитывая ее почти сиротское положение. Училась хорошо, прилежно. Боязно было: вдруг выгонят! Так что свои погоны она заработала честно.

 Никто не знает, может в училище, а, может, еще где-то, но Диана приобрела образ раскрепощенной, даже более чем раскрепощенной девушки. Однако, общественное мнение к ее эпатажам относилось более снисходительно, нежели осуждающе. Это обносилось и к ее образной речи.

 В тоже время Диана с удовольствием читала и знала русскую классику. Особенно ей нравились Гоголь и Зощенко. Она легко поддерживала вполне приличный разговор и вообще могла казаться чуть ли не светской дамой, правда, в строгом кителе младшего лейтенанта внутренней службы.

Познакомилась Диана с будущим мужем на танцах в одном из Приильменских районных центров. Там она гостила у тетки, а Виктор – свежеиспеченный фельдшер - перед выездом на место работы жил у родственников.

 Познакомились, понравились друг другу. Диана - девушка решительная тут же, что называется, взяла быка за рога. Через месяц сыграли свадьбу и наступила у них счастливая семейная жизнь.  Виктор получил распределение в Батецкую ЦРБ. Туда и поехали. Так Диана и оказалась в райцентре Батецкий, предварительно получив новое предписание по месту работы мужа.

 В «пожарке», куда она пришла с направлением, службе в пожарном расчете категорически отказали, но вот инспектором – пожалуйста!..

…Стук в дверь заставил Стаса оторваться от гитары – разучивал, вернее пытался разучивать «Yesterday» - и открыть дверь.

На пороге в охотничьей амуниции, в завернутых ниже колен болотных сапогах и со сложенным в чехле ружьем, стояла Диана.
 
- Станислав Сергеич, Вы готовы? – без «здасьте-до-свидания» чуть хрипатым голосом сказала она.
- Ну, да, - поспешил ответить Стас.
- Веник не забудь…те, - посоветовала Диана
- Так Виктор сказал, что на утку пойдем. Причем тут веник?
- Б***ть, так после утки - в баньку! Витек ее с утра ***ил. Прелесть, а не банька! О***ть можно!
- Да я в баню не особо …ходок, - пытался отговориться Стас, надевая куртку и сапоги, - да и веника у меня нет.
- Е***ть колотить, Сергеич, б***ь, ты даешь! – ухмыльнулась Диана, легко переходя на «ты». – Ладно, что-нибудь найдем! Собрался? По***ли!

Они вышли из подъезда к видавшему виды мотоциклу «Урал». Диана неспешно уселась в седло водителя, Стас влез в коляску. Дернув лапку стартера, Диана тут же газанула. Мотор деловито затарахтел, всем видом показывая, что готов преодолеть все препятствия, которые могут случиться на лесных дорогах. Диана, надев шлем и очки, повернулась к Стасу и постучала костяшками пальцев по шлему. Станислав ее понял и, достав из-под ног шлем для пассажира, его надел. И тут же получил поощрительную улыбку от охотницы. Она еще раз газанула и включив скорость, со словами: «ну! п***или!» тронулась с места.

Стас познакомился с Дианой через ее мужа, фельдшера скорой помощи. Тот, как страстный охотник, много рассказывал об охоте, да так вкусно, что Станислав, выражая восхищение и удивление его увлечением, обмолвился, что ни разу на охоте не был и даже не представляет, как это интересно.
Виктор тут же сказал:
- Так сейчас открыта охота на утку! В субботу пойдете? На вечернюю зорьку, а?
- У меня и ружья нет, - проговорил Станислав
- Ладно! Что-нибудь найдем … Дианка за Вами заедет! Готовься!

К чему готовиться Стас переспрашивать не стал. Видимо, к охоте. А что готовить? Как?  Нож брать большой или топор… Ну с топором Стас, явно погорячился…С другой стороны, не на лося пойдем – на утку. В общем, когда Диана явилась на пороге его квартиры, единственное, что он смог приготовить - сапоги-заколенники. С тем и поехал первый раз «на утку»…

С четверть часа проехали молча. Чтобы как-то разговориться с незнакомой женщиной, Стас сквозь тарахтение мотора спросил:
- Редкое имя у Вас…Откуда?

Диана свернула с шоссе на лесную дорогу и метров через сто заглушила мотоцикл.
- Давай на ты, - наконец ответила Диана, - папаша, угодил! У нас в деревне все Оксаны да Лены были… так он где-то вычитал, что была такая баба…охотница… Вот он ее имя запомнил… Все приехали, вылазь!

Стас выбрался из коляски и оглянулся.  Вечерний лес начала осени дарил непередаваемое ощущения покойной тишины. Уже пожелтевшие кроны берез ярко оттенялись мрачным темно-зеленым цветом елей. Сквозь верхушки деревьев проглядывало уходящее за кромку леса солнце. Вот и вечерняя зорька! Стас оглянулся. Озера рядом не было и в помине. Может идти надо «на утку»?

Пока Стас оглядывал окрестности Диана расчехлила, собрала и зарядила ружье.

- Витек сказал, что ты и не стрелял ни разу. Так что е***и в воздух, - сказал она и протянула Стасу ружье.
- А что, так надо?
- Надо, б***, надо, не томи!

Стас взял ружье и прислонив приклад к щеке нажал на курок. Ожидал отдачу, но ничего не произошло. Диана хмыкнула:
- Сергеич, с предохранителя-то, б***, сыми!

Грохот выстрела, а затем второго раскатился и потревожил вечернюю тишину.
- Ну как, зае***ки? - спросила охотница.
- Нормально!..

Стас протянул ружье Диане. Она также ловко разобрала оружие и убрала его в чехол.
- Все п***ц, поехали в баньку! У Витька сегодня днюха!

Это был первый и единственный раз выход Стаса на охоту и, в частности, «на утку».

Стас водворился в коляску, Диана оседлала мотоцикл и лихо его развернув, помчала в деревню, где на берегу Луги стоял добротный дом с участком и, как водится с баней. Дом достался Виктору от недавно упокоившейся двоюродной тетки.
 
И банька была с отменный паром, и водка – куда без нее! -  с щедрой закуской, и разговоры по душам, пока Диана вторым заходом парилась, и настоящая утка была, подаренная Стасу, уже ощипанная и упакованная.
 
Далеко за полночь Стаса в полу-оборочном состоянии доставил, домой шофер «буханки» скорой помощи. Стас еле доплелся до дивана, все же смог его раскрыть и упал. Так и проспал до воскресного утра пьяный, чистый, в обнимку с уткой.

К слову сказать, приготовленная в тушилке утка Стаса не впечатлила ни вкусом, ни по количеством мяса, щедро нафаршированного мелкой дробью.

Через неделю на заседании жилищной комиссии, в которой Станислав был постоянным членом, рассматривался вопрос о предоставлении жилья в том числе и молодому специалисту скорой помощи. Станислав голосовал за его кандидатуру. Из корпоративной солидарности: медработник! Весь спектакль под названием «Утиная охота» он никак не связал со своим решением. Правда, спустя какое-то время, он узнал, что «хитрый» ход, чтобы получить благоустроенную квартиру, придумала и реализовала Диана.
Звезда Дианы светила и светила, обведя Стаса вокруг пальца.

ЗВЕЗДА ПОЛЫНЬ

 Последняя суббота апреля 1986 года. Страна готовится праздновать Первое мая. Станислав, когда задумывался над смыслом этого праздника, никак не мог понять, что собственно празднуем. Прочие официальные праздники что-то символизировали. Ну там годовщину Октябрьской Революции или наступление Нового года. На Первое мая, кроме робкого тепла ничего не наступало. Впрочем, и этого было довольно. Местная интеллигенция, включая Станислава, Павлу и еще нескольких человек, договорились отметить «это дело» на берегу Луги.
 
- Праздник зеленого листочка, - окрестила пикник Лисицкая, - поедем в Передольский, к Шум-горе.
 
Такие мероприятия Юлия - общая знакомая Стаса, Павлы и Юрия -  не пропускала. Ее муж вылазками на природу не интересовался, поэтому ездила Юлия на пикники одна. И по этому поводу совершенно не огорчалась.

Маевка удалась. Жарили шашлыки, пили вино, балагурили, совершенно не зная о радиоактивном облаке, летящем по велению северо-западного ветра над ними в сторону полночных соседей…

Звонок из райисполкома Станиславу Сергеевичу предписывал: срочно явиться пред светлые очи заместителя председателя райисполкома. В приемной (она же «предбанник») он встретил и заведующего районной аптекой, и главного врача ЦРБ, и начальника районной милиции, и других начальников служб района, которых в майские праздники сумела найти секретарша.

- Только что нам сообщили, - начал свою речь зампредседателя Степан Ильич, - на Украине произошла авария на Чернобыльской атомной электростанции. Был выброс радиации в атмосферу. Радиоактивное облако зафиксировали даже в Швеции. Все ясно?

Начальники молча согласно покивали, хотя ничего ясно не было. Никто из сидящих в кабинете ничего толком не знал ни про радиацию, ни про то, как и куда она летит, ни как защищаться и что делать дальше. Но есть распоряжение власти, правда, весьма расплывчатое: «Быть готовыми, ждать распоряжений, наблюдать…». «Наблюдать» напрямую относилось к санитарно- эпидемиологической службе в лице Станислава Сергеевича. Предписывалось докладывать об уровне радиационного фона ежедневно, а в случае его изменения – немедленно!

«Так, давайте разберемся, - начал про себя рассуждать Станислав Сергеевич, возвратившись на рабочее место - во-первых, где мы и где Чернобыль. Больше тысячи километров по прямой. Хотя, облака тоже могут летать по прямой… Ладно. Во-вторых, при чем тут Швеция? У них, получается, есть контроль… ждали что ли? А почему нам наши службы ничего не сообщили? И потом, опять же: расстояние! Швеция за три тысячи верст от АЭС… И что? Они поймали?.. Ну и, наконец, кто знает и толком объяснит, что там произошло…»

 Санслужба имела в своем арсенале дозиметр, правда, военный. Других тогда и не было. Вернее, были, но не для всех. Станислав вытащил прибор из шкафа и осмотрел. Батарейки давно «сдохли», но это еще полбеды.  Никто толком не обучал работе с ним. Единственное, что понял Станислав то, что диапазон измерения был рассчитан интенсивность радиоактивного фона, возникающего после ядерной атаки. Естественный фон прибор улавливать не мог. Однако ж, делать было нечего и единственное, что мог бы предпринять Станислав, так это попробовать его оживить.

«Чтоб дозиметру хорошо жилось еще лет сто!» - с досадой подумал Станислав.

Батареи прибора с одна тысяча девятьсот туманного года и такие давно не выпускались. Да и в продаже их быть не могло – секретный военный атрибут!
 На помощь пришел заведующий аптекой, мужик с крепкой житейской хваткой.

- Не тушуйся, Станислав Сергеич, - говорил он, - сколько там надо? Двенадцать вольт? Давай соединим восемь круглых батареек, вот тебе и блок питания.

И заведующий аптекой, вспомнив службу солдата-связиста в рядах доблестной СА, притащил батарейки, паяльник, быстро спаял батарейки в блок питания и присоединил его к дозиметру. Аппарат ожил. Станислав от души его поблагодарил.
 
- Сергеич! Спасибо не булькает, - отшутился провизор, - давай, замеряй!

Нормально замерять не получилось. По-хорошему, фон измеряется на открытом воздухе. Дозиметр же потерял всякую мобильность. Его невозможно было поднять, случайно не нарушив соединений батареек. И, во-вторых, дозиметру с его военным статусом все-таки не дано знать, сколько миллирентген в час пробегает по пространству Батецкого края. Его работа начиналась с суровых 0,5 рентген/час.

 «Прибор молчит, значит, фон не вызывает опасений» - так решил Станислав и докладывал: радиационный фон в норме.  «В моем кабинете» - мысленно добавлял он.

К счастью, как выяснилось потом, Батецкий район не пострадал. Большая часть облака, насыщенное радионуклидами, улетело в Белоруссию, а другая его часть, как известно, устремилась в Швецию. Там его и заметили.

Кроме того, облако это двигалось, периодически припадая к земле, отчего на его пути появлялись зараженные участки, а рядом с ними абсолютно чистая территория. Вот такой территорией и была Батецкая земля.

По мере проникновения скудной информации о катастрофе, народ все больше волновался, нервничал, домысливая, как радиация подкрадывается к нему. В итоге при очередной встрече с зампредседателя на слова Станислава Сергеевича о радиационном благополучии тот безапелляционно заявил:
- Какое благополучие, а? Вы видели на лужах желтую кайму? Есть мнение, что это радиация оседает.
- Степан Ильич, какая радиация? – удивился Станислав Сергеевич, - вообще-то она ни цвета не имеет, ни вкуса, ни запаха, …
- А что же это такое? Раньше не было, а теперь все видят это желтое черти что!
- Я пока не могу сказать, что это, но только на радиацию не похоже, насколько я знаю…
- Ну, так выясните!

Народ начал шарахаться от всего непонятного или неузнанного. Так и желтая пыльца берез, - событие-то ежегодное! - вдруг показалась явлением, наверняка связанным с аварией на АЭС, и была немедля приписана к радиоактивной чернобыльской пыли.

 И вспомнились знающим Библию слова: «…Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки.» А что есть чернобыль? Трава чернобыльник, а еще ее зовут…полынь! Сбываются пророчества и грядет конец света!

 Тревожные слова передавались из уст в уста со скоростью телеграфа. Ну и желтая кайма на лужах того же цвета, что и цвет знака радиационной опасности, появилась, именно, в эти дни. Все один к одному!.. Люди нервничали и ждали недоброе…

Так, пролетая мимо маленькой белой дыры Батецкой в звездной системе «Новгородчина», грозная звезда Полынь показала себя и устремилась в Скандинавию…

ЗВЕЗДА «ГОРДЕИЧ»

В отличии от Станислава, попавшего по воле судеб на Новгородскую землю, Алексей был истинным новгородцем. Не по годам основательный, он вызывал тайную зависть у Станислава.  Разумеется, белую. Вот может же человек быть и грамотным санитарным врачом, и в быту самостоятельным человеком, и мастером-умельцем. Мол, если что надо починить или построить - да не так, чтобы держалось «на соплях», а основательно, если не на века, так, хотя бы на годы - обращайтесь к Леше! Сделает! Ну и художественный дар, коим Станислав не обладал, вызывал восхищение и дополнял личность Алексея.  Совсем не зря еще в молодости, его стали уважительно называть по отчеству Гордеич.

А еще он умел, послушав какую-нибудь сыроватую идею Станислава, быстро понять суть, развить мысль и предложить деловое решение. Это касалось и работы, и увлечения театром.

Станислав сердцем чувствовал какую звездочку он приобрел в лице Алексея и очень дорожил таким приобретением.

 Достаточно быстро они сдружились. Алексей нередко захаживал в гости к тогда еще не развалившейся супружеской паре Стаса и Павлы. Пили чай, рассуждали о работе, о музыке, о происходящих в стране переменах, о будущем и о театре, конечно. И как-то договорились до того, что отрепетировали, а потом показали в ДК одноактную пьесу-шутку А. Чехова «Предложение».

Была у Станислава с Алексеем одна договоренность, а потом и привычка, от которой они не могли избавиться долгое время. Чтобы не впадать в фамильярность на работе они решили, что лучше называть друг друга по имени и отчеству.

- Доброе утро, Станислав Сергеевич, - приветствовал Станислава Алексей.
- Доброе утро, Алексей Гордеевич, - отвечал ему Станислав.

В пределах работы это выглядело вполне нормально. И незаметно называть друг друга по имени-отчеству перетекло и на простое общение. Алексей и к Павле обращался с отчеством «Петровна».
 Слух имя-отчество не резало, и к нему Станислав привык быстро. Алексей тоже, видимо, не думал расставаться с этой привычкой. Так они и общались и на работе, и вне работы. Позже, жена Алексея, часто подтрунивала над ними:

- Такие вежливые, такие манерные! Только по имени и отчеству: Станислав Сергеевич! Алексей Гордеевич!

В прочем, когда в жизни и Алексея, и Станислава кардинально все поменялось, манерное обращение друг к другу исчезло само собой. А вот прозвание Гордеич осталось…

После успеха спектакля «Выборы кандидата», районный комитет комсомола подружился с врачами санслужбы и начал зазывать их на все значимые и незначимые мероприятия. Вплоть до поездки в Сеул на Олимпиаду в составе молодежной делегации.

 - А что? Мы тоже можем о себе заявить! Что законом не запрещено, то разрешено, - орало изо всех щелей. Закон мало кто знал, а разрешал себе все каждый второй, если не каждый первый.  Во всех сферах жизни процветал авантюризм!

Никто, разумеется, никуда не поехал. Областники отказали, мол, «опоздали с подачей заявки». Станислав особо не расстроился, он вообще никак представлял себе такую поездку…
Были еще какие-то приглашения. И одно из них – поехать на турбазу и поучаствовать в деловых и дискуссионных играх. Эти игры, как и тот же брейн-ринг, активно входили в моду: надо было чем-то занять мозги на фоне грядущего распада СССР.
Станиславу поездка показалась не интересной, и он вежливо отказался. А вот Алексею звезды, невидимо сияющие за спиной второго секретаря райкома, шептали: поезжай, что-то еще там будет!.. поезжай!..  И поехал Алексей… за своей судьбой.

Вернулся приободренный. Причина повышенного настроения выяснилась позже: во время дискуссионной игры схлестнулся он в споре с двумя комсомолками-оптимистками. Станислав не знал, что там произошло, да только одна из спорщиц запала в душу Алексея Гордеевича. И крепко запала. Намертво! Не прошло и полгода, как Станислав получил приглашение на свадьбу Алексея и его избранницы. Да не просто так, а в качестве свидетеля. Свадьбу сыграли, гостей напоили-накормили… И распрощался Леша с холостяцкой жизнью навсегда.
 
Санэпидстанция через какое-то время и вовсе осиротела. Уехал Алексей к молодой жене, Павла отправилась искать свое счастье в Питер.  Станислав, проработав еще несколько месяцев, понял, что в развалившейся стране государственная санитарная служба никому на фиг не нужна, и тоже отправился в Питер, чтобы в одной из медицинских фирм держать экзамен на должность ее представителя или, проще сказать, коммивояжера.

 Звезда Гордеич теперь светила иным мирам.

СОЗВЕЗДИЕ «ДРАМКРУЖОК»

Станислав верил в свою сценическую звезду. Он даже всерьез намеривался сдавать экзамены в ЛГИТМиК и поступать на факультет режиссуры.  Приехал в Питер, на Моховую…

- Оно Вам надо? – спросила обыденным голосом секретарь приемной комиссии  и добавила, - не отговариваю… Вот Вам условия на вступительные экзамены. Но честно скажу, поздновато Вы собрались учиться.

С тем напутствием Станислав вернулся в Батецкий. Он, скорее всего, попробовал бы (для режиссерского образования возраст был скорее преимуществом), но жизнь скоро повернулась так, что стало не до экзаменов и сцены…

Станислав, честно говоря, не ожидал, что драмкружок пригласят на первый областной театральный конкурс. Районный отдел образования, узнав о предстоящем конкурсе, подал заявку и коллектив Батецкого драмкружка под видом народного театра получил приглашение.
 Специально Стас не готовился, но звездам, которые на небе, было угодно соединиться так, что полноценный спектакль «Шаг над пропастью» о бедах семьи помирающего мещанина Петра, его переживаниях о судьбе семье, когда его не будет и т.д. и т.п. был показан на областной сцене.
 
Профессиональное жюри первого месте, конечно, не присудило, но отметило ряд интересных находок, искренность и увлеченность актеров-любителей, а также оригинальность декораций. Обсуждение спектакля прошло в позитивном ключе.

- У меня возникло ощущение, что смотрю фильм в манере скандинавских кинематографистов, - заявил один из членов жюри, - таинственность, недосказанность… И это разбитое окно – эдакий символ трагедии семьи Петра… Да, интересное решение…

Бесспорно, Станиславу повезло (или опять же, звезды так сошлись?), что по распределению с Батецкую СЭС приехал Алексей - выпускник alma mater. Он с энтузиазмом погрузился не только в работу врача-гигиениста, но и в самодеятельный театр Стаса.
И Стасу повезло дважды: Леша не только захотел играть, но еще умел профессионально рисовать и работать с деревом и любым подручным материалом. Художественная школа и правильной отцовское воспитание в плане ремесел сделали его мастером на все руки.
Вот его-то декорации жюри отметило особо.

В общем, Станислав и актеры получили поощрительное «Молодцы! Надо дальше расти!», аплодисменты, что по смыслу соответствовало призу зрительских симпатий. А в маленьком коллективе Батецкого самодеятельного театра оценка была приравнена к «оглушительному успеху»! Правда, с иронией и смехом.
 
 По дороге домой, как водится, делились впечатлениями от сыгранного спектакля. Станислав благодарил Надю Заславскую, которой пришлось играть пожилую женщину в свои двадцать семь лет. Он считал, что она справилась с ролью прекрасно.
Алексей учел замечания профессионального режиссера, который приезжал из Новгорода на генеральный прогон. Он подсказал сюжетный ход: намек на любовную линию между его персонажем и женой, умирающего Петра.  И это Алексею удалось.
 
Смеялись над тем, как Стас, игравший Петра, забыл текст, и Надя незаметно подсказала ему его реплику (надо заметить, что Надя была неравнодушна к Стасу, но роман закрутить не пыталась: она замужем, он женат, да вообще…) Играла она с удовольствием, роли выучивала всегда и смотрела на Стаса, как на полноценного режиссера. Прелесть, а не актриса!..

 В душе Станислав отдавал себе отчет, что это, скорее всего, пик возможностей его актеров. Никто из них не собирался серьезно погружаться в театральную жизнь.  Но других исполнителей у него не было и потому спектакли будут (если будут!..) такого же уровня, как и прежде: на энтузиазме, фантазии и завораживающем желании жить на сцене.

Спектакли были! Какие-то показывали один раз, какие-то два-три раза, что для самодеятельности был уже много.
 
- Тебе *** Стас надо*** фамилию на Станиславский ***, - сказала, как пропела, Лисицкая после его участия в областном конкурсе.

Оглядываясь назад, Станислав понимал, что сцена стала для него второй и более интересной жизнью. Не особо обременительные обязанности главного врача санэпидстанции, позволяли находить уйму времени, на будущие постановки. Этим Стас активно пользовался.

Он без стеснения брался за собственную инсценировку рассказов М. Зощенко, «Снежную королеву» Е. Шварца, «Предложение», А. Чехова, абсурдистскую пьесу А. Милна «Некто в котелке»… И это был далеко   не полный список его постановок.
 
 Самодеятельные актрисы, (а только они и хотели играть) обремененные семейными обязательствами и ежедневными заботами, находили-таки полтора, а то два часа свободного времени для сцены. Им было все интересно! Стать немножко другой, почувствовать, то, чего не случается в обычной жизни – это дорогого стоило.
 
Как-то, между очередными учебами, в театральную жизнь включилась и Павла. Она первая прочла сказку Леонида Филатова «Сказ о Федоте стрельце…» и загорелась в ней сыграть. Даже роль Потешника себе выбрала.
 
 Станислав придумал сценическое решение: это будет кукольный спектакль. Но вместо кукол – актеры! Через всю сцену поставили ширму на такую высоту, чтобы актера было видно по пояс. Полная имитация кукольного представления! Актеры действовали и перед ширмой, и за ширмой. И не беда, что роль Федота досталось актрисе. Волосы спрятали под картуз, грудь третьего размера - под широкую косоворотку, черные мужнины штаны и сапоги скрыли стройные ноги.

Зритель принял эти условности, вплоть до игрушечного ружья, видимо, одолженного у соседского малыша. С этим ружьем и охотился наш Федот на Горлицу, которую играла несравненная Катя – прима и тайная дама сердца Станислава. Роль Царя Станислав оставил себе.
 
 Единственный спектакль чуть не сорвался – в назначенный час не явился актер, играющий Генерала.

- Где он болтается, - нервничал Станислав, - всего час до начала!
- Мог и запить, - высказалась актриса, играющая Няньку, - или в деревню укатил.
- Какая деревня? Где находится?
- Так у него мамкин дом в Косово.
- Точно!

 Надеясь на счастливое соединение звезд, Станислав, полный решимости, сел за руль станционной «Нивы» и через полчаса привез актера в ДК.  Тот был трезв, но пытался отказаться от выступления, мотивируя тем, что, мол, мужики засмеют. Но как-то уломали его. И спектакль состоялся!
 
Зрители смеялись и аплодировали от души. Подходили после спектакля поблагодарить актеров и посетовать, что мало таких представлений. Цветов не дарили – еще не сформировалась культура поведения зрителя в театре, да и театрального буфета тоже не было.
 
Но зато было искреннее желание актрис и актеров играть и самим получать от этого удовольствие. Зрители все понимали  и с радостью принимали условности районного драмкружка.
 
Самый успешный спектакль доморощенной труппы Батецкого ДК состоялся в Новгороде. Никто тогда не представлял, что это будет самый настоящий спектакль с элементами хэппенинга и  на котором будут присутствовать несколько сот зрителей так называемого окружного собрания. Спектакль на четверть часа, наполненный интригой, драматизмом и со счастливым концом.
 
 Его могло и не быть, если бы районный комсомол не ввязался во всесоюзную игру «выберем кандидата на съезд народных депутатов СССР». Решили выдвинуть своего кандидата.  Второй секретарь райкома комсомола пригласила к себе инициативную молодежь, среди которой был и Станислав.

- Ребята, а давайте рискнем! – предложила она, - выдвинем своего кандидата. Отличный парень, честный трудолюбивый, знающий не понаслышке жизнь села… Кому, как не ему пробовать себя в роли народного депутата.

Все молча посмотрели на отличного парня, который скромно сидел в конце совещательного стола. Харизмой от него не веяло, но он уже согласился на авантюру и отступать было некуда.

- По условиям собрания в поддержку кандидата могут выступить пять человек, - продолжала секретарь, - каждый по три минуты. Потом зал проголосует мандатами и большинством голосов выберут депутата. Высказывайтесь, ребята!
- Может, откажемся, - подал голос кто-то из присутствующих.
- Нет, нельзя отказываться. Мы уже заявились…. Нельзя!
- Ладно, скатаемся в Новгород – продолжил сомневающийся, - говорить-то о чем? Все пятеро от том, что Володя отличный парень?

Все молча смотрели на второго секретаря. Она тоже молчала. Качаловская пауза затянулась.

- Может, сделать, как в американских фильмах, - вдруг предложил Станислав, - у нас будет что-то вроде всей королевской рати. Пусть каждый расскажет о каких-то чертах характера, делах, ну, там о семье или отношении к семье. И получится портрет…
- А, что? – подхватила идею комсомольская богиня, - хорошая идея. Давай, Володя, расскажи о себе.

Расспрашивали будущего кандидата долго. Станислав слушал его и понимал, что Володе надо бы сперва избавиться от зажатости, косноязычности и привести в порядок внешний вид. А уж потом подниматься на трибуну.
 
По мере его рассказа стали появляться факты Володиной жизни, которые можно было преподнести публике, как интересные.

 В конце концов, исходя из фактуры и сладкоречия членов группы поддержки, Станислав распределил роли. Самое ударное выступление по его задумке должно быть у Надежды. Он решил, что она расскажет о дружной семье кандидата.  Надя легко могла войти в образ женщины-матери. С ее проникновенным грудным голосом и выдающимся бюстом, который следовало подчеркнуть полупрозрачной блузкой или глубоким вырезом, она просто обязана была всколыхнуть, как минимум, мужскую половину зала.
Рыженькой Зое поручалось в драматическом ключе рассказать, как наш кандидат спас односельчан от бешенства, заподозрив в еноте - пардон! енотовидной собаке - забредшем в село, смертельное заболевание.
Парням и Станиславу достались эмоциональные рассказы о буднях и трудовых успехах прекрасного парня. В портрете Володи появились контуры труженика, ударника, передовика. 
Написали речь для самого кандидата с обещаниями улучшить все и везде, про нужды и чаяния земляков не забывать, интересы земли Новгородской отстаивать!

Выступили с энтузиазмом, можно сказать, на кураже. Володя добросовестно выучил роль, говорил ярко, без заиканий, на эмоции не скупился.
 Надежда оправдала задумку Станислава и даже сорвала аплодисменты. Рассказ Зои о бешенном еноте и бдительности Володи бросил в дрожь самых чувствительных зрителей.
Спектакль имел успех. Неожиданно зал начал голосовать за Володю.  Но,к счастью, он проиграл кандидату от областного комитета комсомола.
- Блин, а если бы я выиграл? – ужаснулся без пяти минут депутат от Батецкого района, - во кашу заварили!..

 Увидев предварительные результаты голосования, функционеры обкома комсомола вздрогнули и засуетились.  Бросились выяснять, что за выскочка от сохи встал поперек дороги их отличного парня от станка. Итог, все же, оказался в их пользу. Хвала комсомольским звездам - они выиграли! Интрига разрешилась! А для актеров Батецкой самодеятельности и Володи, все равно, это был заслуженный успех!
 
Звезда маленького театра из Батецкого светила добрым ярким светом!

НЕРОЖДЕННАЯ ЗВЕЗДА
 
Павла в очередной раз уехала учиться. На это раз в Ставрополь. Там на базе НИИПЧИ она осваивала работу с особо-опасными инфекциями, а заодно продолжала поиск достойного кандидата в «настоящие мужики». Как известно, Стас на это высокое звание не тянул.

После ее возвращения, он понял, что расставание практически неизбежно. Отношения с женой носили циклический характер. И очень напоминали цикл женского организма: три недели спокойствия и пять-шесть дней выяснения позиций, целей и смыслов жизни, боли от объяснений на повышенных тонах и надежды, что потраченные нервы обернутся счастливой семейной жизнью. Зря Стасик тешился надеждой и, что называется, прятал голову в песок… Внешне он смирился и решил, что «кривая вывезет». Куда? Куда-то…  Устав от неразберихи псевдосемейной жизни, Стас уже и не хотел знать, куда она вывезет...

Через несколько месяцев Павла, проштудировав основы вирусологии, уехала поступать в аспирантуру некоего НИИ, в забытом Богом поселке Ольгинский. Об аспирантуре она узнала во время учебы от очередного «настоящего мужика», который после нескольких интимных встреч оказался совсем ненастоящим. Павла об этом рассказала, как обыденном событии, правда, без подробностей. Но Стасу и этого было достаточно. Скандала не последовало, но вирус душевного холода надолго поселился в его груди.
 
«Не смог…ну и… не смог, - вынес он себе вердикт. С тем и жил. Романа ни с кем не заводил, хотя при желании особого труда это бы не составило. Вот желания особого он не испытывал.

В драмкружке и работе, а больше в общении с Екатериной, он отвлекался от мрачных мыслей и чувства вины перед самим собой.
 Часто приходил в гости к Кате, пили вместе чай, беседовали, смотрели телепередачи. Даже не целовались.  Катя не давала повода, держалась на некоем расстоянии и всегда называла Стаса по имени-отчеству. Какой уж тут роман!..  Хотя, нет! Стас все-таки неровно дышал в сторону Кати. Собственная неопределенность в отношениях с Павлой (развода пока не было и уехать-то, она уехала, но могла и вернуться),некое общественное мнение о Кате и о нем (все-таки  руководитель одной из районных служб) и какая-то юношеская неуклюжесть в отношениях с женщинами – все это тормозило порывы Стаса сблизится с ней.

Все же, когда Стас уезжал из Батецкого, он признался в своих чувствах к Кате.

- Я знаю, Станислав Сергеевич, - ответила эта скромная женщина, - так даже лучше… Зачем Вам еще мамка с двумя детьми…  и потом, - добавила она, - я уже обожглась однажды, а на пепелище цветы не растут.

Затворником Стас не стал. Были влюбленности, были скоротечные романы. Но Стас еще надеялся на восстановление, как говорила Павла, семейного гомеостаза.
 
Закончив аспирантуру и став кандидатом биологических наук, Павла вернулась в Батецкий. Не работать, просто передохнуть. В НИИ, приютившем ее, оставаться не захотела.

- И зачем женщине с такой аппетитной задницей кандидатская, - услышала она сразу после защиты замечание одного из группы ученых, которые наблюдали, как она поднимается по лестнице. Но, видимо, Павла не только задницей, но головой собиралась отвоевать место под солнцем. И за этим местом она отправилась в Питер, благо было где остановиться – старшая сестра Виктория до сих пор «не свалила из Союза».

Без работы мыкаться долго не пришлось – ее с удовольствием приняли в НИИ гриппа. Павла в институте не прижилась. Смешная до слез зарплата, не очень интересная работа ей не глянулись. Походив на службу несколько месяцев, она уволилась и осталась на вольных хлебах. К этому времени она таки нашла «настоящего мужика». Их познакомила сестра Виктория.
 
 Наконец Павла и Станислав по обоюдному согласию пришли в Батецкий ЗАГС и быстренько развелись. Детей не нажили, делить было нечего. Павла вернулась в Питер и с той же молниеносностью вышла замуж за своего избранника. Новый муж имел свое развивающееся дело, был обеспечен и вполне мог бы содержать Павлу. Правда,  не прошло и года, как он, страдая онкозаболеванием, ушел на небеса, оставив вдове комнату в коммуналке и подержанную «Ниву».

Надо было как устраиваться снова. И тут ей повезло. Павла еще во времена второго замужества занималась тем, что помогала в одном компьютерном клубе переводами (разумеется, не бесплатно!) с английского языка на русский электронных писем, адресованных русским женщинам. Им же она помогала писать ответы на английском. Язык Павла знала на уверенную степень В2. Знания языка, в отличии от вирусологии, оказались востребованы.
 
Русских красавиц манили неземные блага Европы и Америки. А джентльмены из западных райских кущ, пуская слюни, вожделели русских красавиц.  Вот среди этих авторов писем и нашла Павла себе подходящую партию. С тем отбыла она в Соединенные Штаты Америки. Говорят, живет нынче в штате Гавайи…

С тем и завершила свой полет так не вспыхнувшая звезда семейной жизни Станислава.


30 СВЕТОВЫХ ЛЕТ СПУСТЯ

…Стас стоял на утопающем в траве бетонном крыльце в три ступеньки. Только три ступеньки и остались…
 Он отлично помнил: тут была дверь в помещение баклаборатории. Если войти в коридор, то налево вход в лабораторию, направо - комната дезифекторов-дератизаторов. А крыльца у входа в санэпид отдел не увидел. Может, его убрали сразу, а, может, оно давно вросло в землю. Когда здание снесли он знать не мог, потому как появился здесь спустя тридцать лет.

«Время течет незаметно. Например, задумался о чем-то и пяти минут как не бывало. И так вся жизнь. Дни, месяцы, годы утекают-убегают. Попробуй вспомнить, хотя бы несколько дней подряд из тех, что здесь прошли. Непосильная задача! А здесь я проработал и прожил двенадцать лет. Много это? Или мало? Никто не скажет. Помнятся отдельные эпизоды той жизни… и чаще с негативной окраской. Много кровушки и нервов попорчено Павлой!.. Но и позитив тоже был… был… А…  что жалеть! Все в прошлом и жалеть о том... не стоит! Все к лучшему!», - думал Станислав, стоя на ступеньках, ведущих в прошлое.

 После его увольнения, СЭС работала еще годы, пока служба не переродилась во всякие «надзоры». И был другой главный врач, и были выезды в район, и дезинфекция и дератизация, и штрафы, и постановления о закрытии объекта, и тому подобная рутина из жизни санитарно-эпидемиологической службы. Все в прошлом! Как и здание станции, бесследно ушедшее в небытие.

Долго горела звездочка районной санитарно-эпидемиологической службы и…погасла.

ОТ АВТОРА

Эти картинки, наверное, можно было бы еще продолжать, но, пожалуй, хватит! Пора и честь знать! На этом ставим точку.
 
Добавлю, что эпизоды, всплывавшие из подсознания Стаса, мною записаны, отредактированы, приведены в приличный вид, и все без авторских домыслов и фантазий… ну, если только чуть-чуть добавил отсебятины. И немного раскрасил астрономическими узорами – людям нравится, когда их сравнивают со звездами.
 
Остается добавить, что  все Вами выше прочитанное записал его одноклассник, ныне астрофизик, влюбленный в бесконечность звездного неба и непрерывную кривую на диаграмме Герцшпрунга — Рассела (шутка!), а также его закадычный друг Александр.