Двести тринадцатая

- Десятая!

Самое трудное, как мне казалось поначалу, это транспонирование мелодии и раскладка на голоса. Приходилось часами сидеть над нотным станом, вспоминать, где в какой тональности ставить диезы и бемоли.

- Вторая!!

 А если надо было мелодию разложить для хора из четырех-пяти голосов, то пиши пропало: обязательно выскочит диссонанс, который преподавательница подчеркнет жирной красной чертой и заставит все переделывать. Даже если я трижды перепроверял работу, то все равно для мужских голосов ставил скрипичный, а не басовый ключ. Куча нюансов просто ускользала от меня, как тараканы, когда включаешь свет.

- Ааа! Кто это сделал?! - донеслось из десятой.

Но учиться мне нравилось. Не только потому, что у меня получалось, но и потому еще, что жил я в общаге, в которой всегда витала своеобразная пофигистическая атмосфера.

На втором курсе мне предложили работу в училище. Думал я ровно пять минут: это была возможность не только переехать в большой город, но и, наконец, зажить самостоятельной жизнью. Какой она будет, я не представлял. Для меня тогдашнего любые перемены были переменами к лучшему. После армии я успел поработать слесарем и  получить пятый разряд, руки у меня росли откуда надо, так что работа по обслуживанию здания общежития И УЧЕБНОГО КОРПУСА, ПРИСТРОЕННОГО К НЕМУ, была вполне мне по силам. Зарплата мизер, но комендант выделила мне отдельную комнату. Работа с доставкой на дом - что может быть лучше!

- Тринадцатая!!

- О! Чайник закипел.- Откладываю карандаш и иду забирать чайник с кухни…

В мои владения входило водоснабжение, отопление и освещение общежития. Зимой ещё приходилось скидывать снег с крыши. Проживающие студенты и преподаватели оставляли у вахтерши заявки, и в течении дня я обходил комнаты  и  учебный корпус, ремонтируя то, что можно было отремонтировать. Я быстро понял, что нужно быть очень везучим, чтобы что-то не крутануть и не отломать. После того, как меня второй раз ударило током, а перестал обращать на это внимание. Ко мне быстро привыкли, и если еще недавно прежде, чем войти в кабинет, где идут занятия, я стучался и спрашивал разрешения, то теперь я часто аккуратно заходил и тихонько делал работу, если она была срочной.

- В последний раз спрашиваю - кто это сделал?! - летело по коридору.- У кого лишние руки??

В первую осень я впервые самостоятельно запускал отопление. Поднявшись на чердак, я открыл воздушный кран, чтобы выходил воздух, потом спустился в подвал, в элеватор, открыл задвижку и пошел обратно, чтобы закрыть кран, когда система заполнится. Все просто. Но к моему удивлению, когда я поднимался  обратно на чердак, по стенам уже вовсю текла вода. В тот день я умудрился протопить половину учебного корпуса, все четыре этажа. Заглядывая в кабинеты, деловито осматривая залитые побелкой пианино и партитуры,  я не забывал удивляться и  здороваться: «Здрасьте, Марь Иванна. М.. вас тоже залило? Ну надо же… Зато теперь будет теплее и все быстро высохнет».

- Ну, гаденыши, теперь стерегите свои чайники!! - не  утихало в десятой.- …И кастрюли! И лучше сразу скрутите ручки с дверей!

Главной своей заслугой я считаю то, что я дал людям свет. В каждой комнате общежития имелось всего одна лампочка. Я не мог жить и учиться в потемках и потому быстро повесил себе  две длинные люминесцентные лампы дневного света, которые собрал из огромной кучи электрического барахла, скопившегося в подвале за все годы существования общаги. Стало светлее в пять раз. После этого стал устанавливать такие же светильники в других комнатах - сначала тем, кто очень просил, потом всем подряд. Часто ставил по два светильника. Студенты были довольны. Ребята стали сами покупать розетки, на замену которых у училища не было средств - я вставлял розетки. Покупали новые провода - я менял проводку. Я стал героем. Стал вхож в любую комнату. Меня приглашали на междусобойчики и дни рожденья. Только одну ошибку я совершил однажды:  после очередного подпольного сабантуя  из макарон и самогона девчонки оставили меня у себя на ночь и  я умудрился уснуть, как только принял горизонтальное положение. На следующий день меня вызвала комендантша:

- Слушай, у нас за последние три месяца вдвое увеличились счета за электричество. Не знаешь, почему? Хм.. А потому, что ты светильников навешал и проводки новой наставил - вот студенты обогревателей навключали. А ну-ка снимай все эти твои светильники и проводку иначе ухарцы нас подпалят!

 Больше на сабантуи меня не приглашали.

Самое интересное в моем житии было то, что я жил на втором этаже, который занимали заочники, с которыми я, будучи им же, тесно общался. Через полгода я знал в лицо всех. По большей части это были приятные веселые ребята. Особенно девушки. И конечно, в общажная жизнь не обходилась без приколов, в сооружении которых принимали участие все проживающие на этаже парни. Мы вставляли в дверь девчоночьих комнат записки «Девушки, у вас задолженность по оплате проживания. Комендант» или приклеивали «Просьба разбудить в 6:00 утра - у нас экзамены!». Поскольку пол коридора был застелен ГЛАДКИМ линолеумом, мы лили около двери девчоночьей комнаты мыльную воду, уходили на лестничную площадку, откуда кричали «Двести пятая, к коменданту!» и старались угадать по звуку упавшего тела, кто именно вышел на зов. Двери комнат открывались внутрь и находились прямо друг напротив друга, поэтому мы частенько на ночь крепко связывали ручки соседних дверей веревкой, так что на утро в запертых комнатах начинались истерики, ибо туалет находился в конце коридора. Вдобавок попадало тем, кто решил сбегать в него ночью. Выдумщиков хватало - девчонки не скучали.

Но лучший прикол всех времен придумал я. Он требовал филигранности исполнения, соблюдения полного невозмутимого спокойствия и имел неизменный успех, хотя часто мог быть исполнен только один раз. В большой кухне стояли две большие газовые плиты, на которых готовили еду и по утру разогревали чайники. Первокурсники, не знавшие ни о чем, ставили чайник и уходил в комнату, зная, что когда тот закипит, находящиеся на кухне обязательно выкрикнут номер комнаты, который написан на чайнике. Оставалось только незамеченным проникнуть на кухню, высыпать в какой-нибудь чайник горсть соли и ретироваться. Обычно с момента, как чайник забирали, проходило не более десяти минут. И тогда по общаге прокатывался дикий, вызывающий у меня ностальгию, вопль:

- Аааа! Двести тринадцатая!!!