Последний танец Эсмеральды. Глава 9

Глава 9

Наконец-то этот сумасшедший день подошёл к концу. Меня до изнеможения утомили все эти бесконечные интриги, недосказанности и постоянный страх быть разоблачённым. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что уже, наверное, сотню раз пожалел о том, что когда-то связался с Сабриной. Если бы я только знал, что она со временем станет своего рода знаменитостью, за жизнью которой будут наблюдать с таким пристальным вниманием, — клянусь, я никогда бы не переступил порог её спальни. И всё же, как ни странно, я не мог отрицать, что её понимание тронуло меня гораздо сильнее, чем я ожидал. Я был искренне признателен этой женщине хотя бы за то, что она не стала плести интриги и так легко согласилась сохранить нашу давно ушедшую связь в тайне. В этом было что-то по-настоящему благородное — редкая для нашего круга способность просто оставить прошлое там, где ему и положено быть. Поистине достойный поступок. И поэтому я испытывал почти детское облегчение от мысли, что хотя бы некоторое время мне не придётся ни о чём беспокоиться. Я надеялся, что сегодняшняя прогулка с Сарой пройдёт спокойно, в привычных и обыденных разговорах, без скрытого напряжения и без необходимости осторожно подбирать каждое слово. Сегодня мне не придётся нервничать и выстраивать хитроумные аргументы, чтобы уговорить её перевестись вместе со мной в другую больницу. Сегодня, по крайней мере, можно было позволить себе просто быть рядом.
Я стоял у фонтана в нашем любимом парке, и ждал когда придет моя конопушка. Воздух уходящего лета был тёплым и чуть влажным, словно он медленно растворялся в золотистом свете вечернего солнца и мягко туманил взгляд. В этом воздухе уже чувствовалась лёгкая усталость сезона, тихое предчувствие осени, которое едва уловимо витало между деревьями. Лениво закрыв глаза, я позволил мыслям унести меня далеко отсюда. Я представил, какое сейчас яркое и высокое небо раскинулось над Грецией. Перед внутренним взором вспыхнули насыщенные краски: тяжёлые ветви бугенвиллии, усыпанные пурпурными цветами, ослепительно белые стены домов и лёгкие, почти невесомые шторы из натурального льна, колышущиеся в морском ветре. Солнце там всегда казалось другим — более чистым, более ясным. Вот она — моя родная Греция, из которой я когда-то так стремительно сбежал в поисках приключений. Сказать, что я жалел о своём пребывании в Германии, было бы неправдой. Несмотря на все неудобства, на чужой язык, на бесконечные сложности и странные повороты судьбы, я всё же чувствовал, что этот путь был мне необходим. Ведь во мне по-прежнему оставалась какая-то пустота, странное ощущение недосказанности, словно половина моей собственной жизни всё ещё не была прожита. Я до сих пор не смог ощутить в себе ту полноту жизни, о которой мечтал. До сих пор я не понял, на что по-настоящему способен. Иногда мне даже казалось, что я стою на пороге чего-то важного, но никак не могу сделать последний шаг. Как бы нелепо это ни звучало, мне хотелось бы однажды испытать настоящее отчаяние — такое, которое обнажает человека до самой сути, лишает его всех масок и оставляет наедине с самим собой. Мне хотелось увидеть, каким я стану тогда? Каким окажется моё истинное лицо. Поэтому, как бы сильно я ни тосковал по моей белоснежной родине, по морскому ветру и яркому солнцу, я всё ещё не был готов вернуться.
Внезапно я почувствовал чьё-то присутствие рядом. Это ощущение было таким лёгким и нежным, что его можно было сравнить лишь с ароматом жёлтых цветов на острове Санторини, когда тёплый ветер приносит их запах с далёких склонов. Я невольно улыбнулся и открыл глаза. Сара стояла рядом, наблюдая за мной с мягкой шаловливой улыбкой.
— Как ты узнал, что я рядом? — спросила она, беря меня под руку.
Я наклонился и поцеловал ее в рыжую макушку.
— Ты пахнешь луговыми цветами, — тихо сказал я.
Сара пристроилась рядом, и мы какое-то время просто стояли, не произнося ни слова. Она прислонилась к моей груди, и я, закрыв глаза, наслаждался тишиной. Эти несколько минут покоя оказались для меня бесценными. Впервые за долгое время меня ничто не тревожило. Меня не терзал страх, не мучила совесть. Я просто стоял рядом с девушкой, которая за эти пять месяцев стала мне такой родной.
Продолжая кутаться в её кудряшки, я заметил, как Сара открыла глаза и устремила взгляд куда-то в сторону, будто погрузившись в свои мысли. Конечно, у моей веснушки даже в такие моменты миллион идей в голове. И я оказался прав: через несколько секунд она нарушила тишину:
— А знаешь, Мири всё-таки пошла и пожаловалась Кристофу на Сабрину. Только что он может сделать? — произнесла она, будто сама удивляясь этому событию.
— И что? Ему удалось поговорить с Сабриной? — спросил я, скорее чтобы поддержать разговор.
— Нет. Его жена Марина тут же спустилась за ним. Слушай, она такая ревнивая. Вот она настоящая проблема. Следит за ним, как сокол за добычей, словно все женщины отделения только и мечтают увести у неё Кристофа.
— А на самом деле нет? — хихикнул я.
Мне было совершенно всё равно, о чём говорить. Мне было хорошо от того, что моя болтушка снова завелась.
— О чём ты говоришь? — Сара слегка отпрянула, чтобы заглянуть мне в глаза. — Кому он интересен? Разве что Мири.
— Мири просто выросла рядом с ним, поэтому доверяет ему больше, чем кому-либо.
— Как это? — удивлённо приподняла брови Сара.
Мне стало приятно от мысли, что я сейчас открою Саре что-то новое.
— Мири и Кристоф — соседи. Их родители дружат, поэтому между ними такая близкая дружба.
— Ах вот оно что, — задумчиво протянула Сара. — Я-то думала, почему они постоянно вместе. Даже Марина заподозрила, что между ними что-то есть. — Она понизила голос и воровато добавила: — Представляешь, Марина даже наняла себе шестерку в отделении. Она подмазалась к Барби подарками, чтобы та докладывала, как часто Мири и Кристоф пересекаются и о чём говорят.
— Но, думаю, это лишнее. Кристоф относится к Мири как старший брат и не больше.
— Думаю, дело не в Кристофе. Марина не доверяет женщинам, которые крутятся вокруг её мужа. Она даже свою лучшую подругу однажды отчитала. «Я тебя предупреждаю, не смей вставать на моём пути». Сказала Марина так грозно и громко, что почти все слышали.
— А разве в приёмном покое работает лучшая подруга Марины? — на этот раз спросил я, потому что мне стало интересно.
— Нет, что ты. Ты же видел, Марина почти всегда приходит в больницу с одной девушкой. Её зовут Таль. Кристоф сказал, что они дружат с университета.
В памяти всплыл утренний разговор с Кристофом.
— Так это младшая сестрёнка Сабрины? — вырвалось у меня.
— Откуда ты знаешь? — снова удивилась Сара. — А ты знаешь, что Сабрина и Таль уже давно не общаются?
— Попробуй в нашем отделении что-то не знать, — усмехнулся я. — Хочешь — не хочешь, тебя заставят ковыряться в чужом белье.
— Ой, прости, — осеклась Сара, потупив взгляд. — Действительно, мы постоянно говорим о работе…
Её виноватое лицо заставило моё сердце дрогнуть от умиления. Бедная девочка хочет пошушукаться, а я не даю.
— Всё нормально, — промолвил я, беря её за руку. — Рассказывай, что ты там знаешь?
— А тебе точно интересно? —, заглядывая мне в глаза, спросила конопушка.
— Очень, — улыбнулся я. — Рассказывай всё.
Мы медленно шли вдоль аллеи, а Сара приступила к своему рассказу, красочно и живописно, как она любила.
— Об этой истории нам рассказал Кристоф. Он, конечно, сплетник, как и мы все, и тоже привирает порой. Но вот эта история, мне кажется, правдивая. Зная Сабрину и наблюдая за Таль, мы можем предположить, что всё именно так. К тому же, знаешь, Кристоф не всегда врёт. Или, по крайней мере, не чаще нас. Так вот…
Ох уж эта Сара. Малышка она у меня ещё. Всех идеализирует и жалеет. Пока я умилялся над ней, она продолжала свой рассказ. И я вновь стал невольным свидетелем жизни Сабрины. Меня внезапно осенила мысль: я больше не сопротивляюсь разговорам о Сабрине. Для меня это стало чем-то естественным, как будто передо мной каждый раз открывается новый фрагмент жизни этой загадочной женщины. Она стала главным героем романа, который я будто задумал написать о себе. Похоже, моя собственная жизнь слишком скучна, и судьба подкинула мне более контрастного персонажа. Мы шли вдоль тенистой тропинки, над нами пушились густые ветви каштанов. Голос Сары журчал тихо и умиротворяюще. Передо мной вновь раздвинулся занавес — и на сцену вышли две девочки: Сабрина и Таль.