Отдельное поручение Глава 7 Несохранные перевозки

     Электричка на Крюково отправлением с Ленинградского вокзала 4 июня в 8.19, извиваясь на многочисленных переплетающихся рельсовых направлениях, медленно «выползла» наконец, за пределы станции на главный путь и заметно прибавила ход. Тросян с Кругловым сидели в полупустом вагоне на  деревянных сиденьях друг против друга и без всякого интереса устало смотрели на мелькающий в окне довольно унылый «железнодорожный пейзаж» с накрапывающим мелким, «занудным» дождиком. Пошел четвертый день проверки зашкаливающей интенсивности, прерывающейся лишь коротким беспокойным сном ночью. Сегодня они намеревались работать с документами без каких-либо встреч и совещаний за пределами станции Ховрино. Поэтому были одеты свободно и удобно в летние светлые брюки и рубашки с коротким рукавом на выпуск, чтобы прикрыть оружие на поясе. На ногах - легкие кроссовки.
     - Олег, дружище, судя по тому, как мы ползем, до Моссельмаша нам еще полчаса. Подремлем?
     - Можно. Завтракать то будем?
     - Не сомневайся. Идея, где и что есть, есть - скаламбурил Тросян.
     Оба прикрыли глаза, и если Круглов через пару минут заснул, то Тросян не смог: замелькали мысли о новой должности, личной ответственности за порученный ответственный участок работы прокуратуры, а также взаимоотношениях с опытнейшими прокурорами управления общего надзора.
     - Сейчас это не главное, - подумалось ему, - главное завершить проверку и предотвратить террористический акт на станции Ховрино.
     Он открыл глаза, понимая, что не уснуть. За окном повеселело. Без дождя, погода наладилась, и выглянуло солнце. Электричка двигалась через новые микрорайоны города: жилые дома обступали железную дорогу с обеих сторон.
     - Следующая остановка - платформа «Моссельмаш». Прозвучало, и Тросян разбудил Круглова, слегка толкнув его рукой.
     К административному зданию станции Ховрино от железнодорожного пешеходного моста платформы Моссельмаш шел отдельный спуск, и чтобы выйти на городскую улицу, необходимо было преодолеть еще два пролета. По другому сходу. Указав на него, Тросян ободряюще проговорил,
     - Примерно через час нам, Олег, туда. Вспомним студенческие годы, погрузимся в уличную, только что приготовленную еду. Горячую! Потерпи.
     - Девять часов уже, Дмитрич. Очень хочется погрузиться.
     - Конечно. Но сначала познакомимся с обстановкой: встретимся с ревизором по безопасности отделения дороги. Узнаем положение дел на станции за ночь. Потом - с работниками военизированной охраны и транспортной милиции по вопросам охраны территории. Все ли наши требования в этой части выполняются? После этого завтракаем накоротке. Наши дальнейшие планы: в одиннадцать опрашиваем членов бригады Звягинцева-Деркача. Сегодня же вторник, их смена, но по моему требованию к работе они не допускаются. Дальше с ними предметно будет работать следователь из группы Ковалева. Во второй половине дня приедут дознаватель и следователь из транспортной милиции. Будем разбираться с несохранными перевозками, проще говоря, с хищениями грузов из вагонов.
     Лишь около десяти часов им удалось выкроить время и выйти из здания позавтракать. Рядом с мостом на асфальтированной площадке разместился небольшой павильон со стеклянной витриной и вывеской: «Горячие пончики». Перед ним несколько круглых стоячих столов. Через витрину было видно, как женщина — продавец в чистом белом фартуке достаёт из кипящего масла подрумяненные кольца. Впечатлённые процессом приготовления и, конечно, завлекающим запахом, явно неосознанно, заказали себе четыре бумажных стаканчика с кофе и целый килограмм пончиков. Продавщица ловко свернула кулёк из большого листа плотной серой бумаги и сложила их в него, обильно пересыпав сахарной пудрой.
     Обжигаясь горячим кофе и не менее горячими пончиками, они активно приступили к еде, наблюдая, как у павильона поначалу небольшая очередь заметно увеличилась из – за возросшего потока посетителей.
     - Мне кажется, что мы не рассчитали силы, для меня этот последний, - вздохнув, Тросян надкусил пятый пончик.
     - Согласен, сам шестой добиваю и на этом тоже все, - засмеялся Круглов, - а кулек наш пуст только наполовину, прямо новая проблема образовалась.
     Обсудить возникшую ситуацию им помешал мужчина средних лет в темных синего оттенка брюках и рубашке светло-голубого цвета с коротким рукавом и накладками для погон на плечах. Небольшого роста, совершенно лысый. Они уже обращали на него внимание. Он ходил между столиками и отвлекал от еды людей, что-то спрашивая, и получал в ответ отрицательное покачивание головы.
     - Ребята, привет! Займу минуту, — прозвучало в сопровождении явственного перегарного запаха. 
     - Мужик, мы не пьющие, и выпить у нас нечего. Если только пончиками можем угостить.
     Поморщившись, Тросян продолжил, - Хочешь? 
     - Еще как хочу! - тот торопливо выхватил из кулька пончик, 
     - А вы, друзья, видно, не москвичи. Нет тут среди нас таких хлебосольных. 
     - Мы такие, какие есть. 
     - Вот и говорю. Не желаете прикупить разную бытовую технику? Телевизор, например, новый. Организую. Меня Толяном зовут.
     - Очень интересно, - быстро проговорил Тросян, прерывая неодобрительное движение головы Круглова, - можно обсудить. Купить тебе кофе? Вот 20 копеек сходи за ним сам.
     Проводив Толяна взглядом, Тросян положил руку на плечо Круглова,
     - Олег, прямо судьбоносная встреча, «на ловца и зверь бежит», как говорится. Нам предстоит разбираться с несохранными перевозками, а тут действующий железнодорожник предлагает прикупить технику. Очевидно, ворованную.
     - Откуда знаешь, что железнодорожник?
     - Так на нем брюки и рубашка из железнодорожной формы нового образца, ее ввели только в текущем году. Еще не все получили. Наверняка он работник нашей станции.
     - Ну и ну, Дмитрич. Тогда мы…- Олег прервался, увидев быстро приближающегося к ним нового знакомого.
     - Ох, ребятки, безмерно благодарен за кофеек и перекус. Все не могу восстановиться после воскресного юбилея у тестя. А завтра на работу, - Толян уже активно поглощал оставшиеся пончики.
     - Теперь - то раскроешь свои возможности? – нетерпеливо спросил Тросян, -  Мы снабженцы из Майкопа, поставляем мрамор, гранит и речной песчаник для отделки фасадов строящихся общественных зданий в Москве. Ты предлагаешь только телевизоры?
     - Ну почему же. Много есть чего. Обсудим, вы же меня не подведете? Не похоже, вроде, что имеете отношение к милиции. Ну, вообще к органам.
     - Слушай мужик, ты фильтруй базар, - высокий, атлетичный Круглов угрожающе придвинулся к Толяну, - У меня пятерик за спиной по малолетке, а у него, - кивнул головой в сторону Тросяна, - братан сейчас десятку мотает по мусорскому беспределу. Еще раз привяжешь нас к ментам: больно накажу.
     - Что ты, что ты, парень. Разбираюсь в людях, иначе и не подошел. Не похожи вы на тех беззаконников, - и усмехнувшись, - Не угощают они уличной едой абы кого. Как вас зовут то?
     - Иван и Олег. Не тяни, рассказывай, что предлагаешь. Нам через два часа нужно быть в другом месте.
     - Есть телевизоры Рубин-714 в заводской упаковке, видеомагнитофоны ВМ-12, транзисторы ВЭФ: много еще чего, даже косметика.
     - Ценой не сразишь?
     - Все за полцены, кроме видеомагнитофона: дефицит, поэтому только по номиналу за 1200. Если что, вы его сами продадите с большим наваром.
     - Заинтересовал. Что по деньгам, если возьмем два телевизора и два видека? - Тросян изобразил крайнюю заинтересованность на лице, - Олег, правильно? Берем вместе?
     - Еще бы, знаешь же. Про видеомагнитофоны и не слыхивали.
     - Телевизоры по 350 отдам, и получается за все 3100. Ладно, 100 рублей сброшу: итого 3 тысячи, - Толян вопросительно смотрел на молодых людей.
     - Договорились. Завтра к утру деньги нам перешлют, и машину вызовем для транспортировки покупок в Майкоп.
     Тросян как бы в волнении взял Толяна за локоть,
     - Толь, друг, может, у тебя есть что-либо и на подарки? Нам бы заместителю председателя райисполкома и двум его начальникам отделов - женщинам. Они сопровождают наши поставки из Краснодарского края. Выручай, рублей на 300 купили бы сейчас.
     - Ну, могу предложить морской бинокль 20-ти кратного увеличения, женщинам французские духи и маникюрные наборы.
     - Отлично, только мы тоже взяли бы себе бинокли для обозрения морских просторов. Мы родом из Ольгинки - знаешь, посёлок на побережье.
     - Значит, три бинокля, две коробочки духов и два маникюрных - хорошо: за 300 отдам.
     - Как заберем? У нас по времени напряг.
     - Тут рядом погрузочно-разгрузочная площадка железнодорожной станции,  минут десять идти. Подождете за забором, и я вынесу. Только, ребята, угостите пивком, «трубы все еще горят». Магазинчик рядом.
     Тросян дал Толяну рубль и сразу, как он отошел, быстро сказал Круглову,
     - Передай на пейджер одновременно Акимову и Ковалеву следующий текст: «Вместе с Тросяном вышли на организованную группу расхитителей грузов. Находимся за пределами станции Ховрино, но через полчаса будем на ее погрузочно-разгрузочной площадке. Нужна срочная помощь».
     Через десять минут втроем вдоль высокого станционного забора из бетонированных блоков они вышли к автобусной остановке на городской улице,
     - Посидите здесь на лавочке, автобусы редко ходят. Вас никто не побеспокоит. Вернусь минут через тридцать, - и Толян направился в обратном направлении.
     - Олег, сопроводи его, - забеспокоился Тросян, - нам нужно знать, как он просочится на станцию.
     И Круглов поспешил в сторону уже скрывшегося из глаз Толяна.
     Через пару минут Тросян увидел призывно машущего напарника и быстро подошел. В этом месте оказалась не используемая, поросшая мелколесьем площадка, поскольку улица и станционный забор расходились в разные стороны.
     - Вот успел увидеть, юркнул к забору за этими кустами, - Олег указал рукой, - Будем ждать помощь?
     - Сначала посмотрим.
     Осторожно, стараясь двигаться бесшумно, они зашли в узкий промежуток между забором и кустами и сразу, в двух метрах от себя, увидели слегка закамуфлированный узкий проем. Не сговариваясь, пролезли на внутреннюю сторону забора, также поросшую густым кустарником. Через него просматривалась тупиковая станционная территория, обособленная от той, огромной, где осуществлялась сортировка вагонов. Стало понятно - это и есть погрузочно-разгрузочная площадка, к которой вели три железнодорожные ветки: одна - к высокому широкому пандусу, где, очевидно, и производилась переработка грузов, вторая - пустая. На третьей, ближней к забору и вплотную к тупиковому блоку, стоял старый зеленый багажный вагон. Скорее всего, списанный, используемый как служебное или складское помещение. Перед пандусом и на нем располагались одноэтажные строения.
     Метрах в пятидесяти от себя рассмотрели у багажного вагона Толяна с двумя неизвестными.
     - Понятны коррективы в систему охраны территории станции - это незамедлительная очистка внутреннего и внешнего периметра забора от растительности, выявление и устранение в нем повреждений, - тихо проговорил Тросян,
     - Но мы, решено, идём за «нашим другом» и, получается, за его подельниками. Будем ждать за торцом багажного вагона и поймаем их с поличным. Сейчас без пяти одиннадцать. Если наше сообщение на пейджер и увидели, вряд ли помощь подоспеет в ближайшее время.
     - Не нравятся мне такие неподготовленные оперативные действия, - Круглов не скрывал своей обеспокоенности, - Хотя именно по «горячим следам» всегда получается результат. Хорошо, пойдем. Только ты, Дмитрич», держись за мной и выполняй мои команды. Отвечаю за тебя. Видимо без силового воздействия не обойтись, вплоть, возможно, и до применения оружия…

     День назад:
    
     Утро понедельника полновесно вступило в свои права в начале пятого часа. Сквозь неприкрытые оконные шторы сумеречный свет проник в обширную спальню, обнажив царящий беспорядок: повсюду разбросаны предметы женской и мужской одежды, на полу - бесформенное скомканное постельное белье. Тут же перевёрнутый стул и опрокинутый на бок небольшой диванчик. Журнальный столик заставлен тарелками с остатками еды, бутылками и фужерами.
     Сквозь открытую форточку с Ленинского проспекта явственно доносится уличный шум просыпающегося огромного города.
     Посередине просторной двуспальной кровати, на спине с открытыми глазами лежит обнажённый, хорошо сложённый мужчина зрелого возраста. Не шевелясь, чтобы не побеспокоить глубоко спящую красивую черноволосую женщину немногим за пятьдесят, также обнажённую, голова которой покоится на его груди, а правая рука обвивает его тело.
     Погрузившись в эмоциональное чувство влюблённости в Надежду, помноженное на бешеную, необузданную страсть к женщине, Деркач в состоянии отрешённости несколько часов "истязал" её стройное подтянутое тело, заглушая предчувствие надвигающейся беды.
     - Что ж Петя, неистовая ночь любви закончилась, и ты восстановился в текущих реалиях, непредсказуемых для тебя, – Деркач устало прикрыл глаза. С вернувшимися страхами к ожидающей его неизвестности, вздохнув, он все же заставил себя уснуть.
     Наступивший день не притупил его душевное смятие, переходящее в панику в предчувствии реальной опасности своего дальнейшего существования. Проводив Надежду на работу - веселую, улыбающуюся - Деркач сосредоточился на поиске способа, как обойти расставленные правоохранительными органами, в чём он не сомневался, многочисленные препоны, рогатки и ловушки для его поимки и предания суду. Чувство самосохранения переполняло, он просто обязан спастись и выбраться из страны, с которой боролся всю жизнь.
     - Хотя бы неделю не должен появляться на улице, - подумалось ему.
     Он не сомневался, что Надежда, вдова военного советника, погибшего в середине 70-х годов в одной из африканских стран, считая его своей последней любовью, не будет возражать. Не случайно прошедшей ночью, перед тем как впасть в забытье, она прошептала: «Серёжа, родной, если потеряю сознание, знай - это от необыкновенно и прекрасно тобой «истерзанного» моего физического состояния, счастливого состояния. Я твоя полностью, делай со мной всё, что хочешь».
     Как же удачно он увидел ее 1 мая в Парке культуры на вечере «Кому за…» и пригласил на танец!
     Лишь с третьей попытки около 15 часов Деркачу удалось дозвониться до Жоры с Центрального рынка.
     - Вай, Сережа, молодец, позвонил. Не получается твоя поездка на следующей неделе в Ригу, как просил. Мой рыбный отдел через пять дней закрывается на ремонт и реконструкцию. Однако рыбная продукция оплачена и завтра, во вторник ближе к вечеру буду отправлять машину в Латвию. Если тебя устраивает, подсаживайся на Волоколамке. По времени определимся.
     - Не знаю, что и сказать. Ошарашил, Жора, такими изменениями.
     - Подумай, но вечером позвони на домашний, запиши номер. Сегодня мы с тобой должны определиться, завтра меня уже не поймаешь.
     На Деркача нахлынуло минутное отчаяние, мысли путались: получается, что от него уже ничего не зависит, он потерял самостоятельность и обязан спасать себя по открывающимся, независимым от него, маршрутам. И последствия – непредсказуемы.
     - Возьми себя в руки, ты же «не пальцем деланный» - внутренне собрался Деркач, - Спасая себя, должен жестко и беспощадно сопротивляться любому, кто посягнет на твою жизнь и свободу.
     Он понимал - машина центрального рынка единственный относительно безопасный способ покинуть Москву, других транспортных вариантов для него просто не существует. Значит завтра, во вторник, обязан пробраться на станцию Ховрино и забрать из тайника новые паспорта и деньги, без которых не выдержит самой поверхностной проверки.
     Тайник – небольшую закрываемую нишу, он оборудовал под потолком в старом багажном вагоне на погрузочно-разгрузочной площадке станции Ховрино, предназначенной для переработки поступающих или отправляемых грузов предприятий - почтовых ящиков. 
     Тот факт, что грузы из вагонов систематически похищаются, Деркач установил буквально через день после начала своей работы на станции. В группу расхитителей входили несколько составителей поездов, в том числе один – из его бригады (от которого все и узнал), машинист маневрового локомотива, оператор горки, два приемо - сдатчика, стрелок ВОХР, специалист, обрабатывающий перевозочные документы. Всего девять человек. Ему не составило труда не только войти, но и возглавить эту группу, превратив ее в организованную. Пришлось только избить их неформального лидера, Толяна, как тот сам себя называл, и пригрозить разоблачением.
     Крупногабаритное украденное без задержки вывозилось расхитителями в момент получения грузов «почтовыми ящиками», мелкое – временно хранилось в закамуфлированном отсеке упомянутого багажного вагона.
     До прихода Надежды с работы Деркач дозвонился до Жоры и согласовал время и место, где он вечером вторника подсядет в автофургон рынка.
     Неистовая прошлая ночь любви, инициированная Деркачем, продолжилась и в последующую. Бурная и такая же насыщенная, но уже из-за страстных переживаний самой Надежды. С пылом отвечая на ее ласки, он прощался с ней, понимая, что расстается навсегда.
     Наутро вторника, невыспавшийся Деркач, оставшись один, быстро переоделся в обнаруженную в платяном шкафу старую военную форму мужа Надежды - офицерские брюки и рубашку с длинным рукавом, сидевшие на нём мешковато, но как раз в подтверждение образа пожилого военного отставника, как и хотел. Около половины десятого, в белой матерчатой кепке на голове, больших черных солнцезащитных очках, с сеткой в руках, в которой находился завернутый в газету пакет с его одеждой, сутулясь и прихрамывая, он уже ловил на улице частную машину, игнорируя такси. Пожилой водитель Москвича-412, выторговав у Деркача к предлагаемым пяти рублям - рубль сверху, согласился отвезти его к школе N69 на углу Фестивальной и Онежской улиц.
     - Друг, военруком там работаю, - обратился Деркач к водителю, - еду после ночной смены, сторожем подрабатываю. Не возражаешь, если прилягу у тебя на заднем сиденье, подремлю?
     Водитель не возражал, и со стороны казалось, что он в автомобиле едет один, без пассажиров.
     Выйдя у школы и подождав, пока частник уедет, Деркач перешел Онежскую улицу и углубился в новый жилой микрорайон, постоянно останавливаясь и оглядываясь. Выйдя к автобусной остановке на тихой улочке, подпираемой с противоположной стороны забором станции Ховрино, с минуту посидев на лавочке и не обнаружив ничего подозрительного, медленно дошёл до скрытого в кустах проёма в заборе. Около половины одиннадцатого, проникнув на его внутреннюю сторону, замер, услышав мужские голоса, и прислушался.
     - Слушай, Пахомыч, помоги, побудь здесь с полчаса без меня. Животом маюсь, в который уж раз приспичило. Потом в медпункт сбегаю за таблетками, - сквозь ветки Деркач наблюдал, как к человеку в форме стрелка военизированной охраны обращается милиционер, - Совсем уж невмоготу.
     - Давай, давай, Вася, прикрою, не задерживайся.
     Оставшись один, стрелок, поправив карабин за спиной, медленно пошел к пандусу погрузочно-разгрузочной площадки. В нем Деркач узнал Пахома Грищука, активного участника группы расхитителей. Кроме него здесь более никого не было.
     Бросив сетку с одеждой в кустах, Деркач вышел на открытое место и крикнул,
     - Пахом, приветствую, ты чего здесь?
     - О, Серега, а ты? Твою бригаду не допустили же к работе.
     - Да, просрочили сдачи зачетов по охране труда и технике безопасности, хотя нашей вины в том и нет. И кого я спугнул только что в кустах в милицейской форме со спущенными штанами?
     - Ха, напарник мой, Василий, не добежал, значит. Отпросился у меня на полчаса. Вместе, мы оперативная группа, патрулируем закрепленные за нами участки станции. В курсе же, что третий день резко усилена охрана ее внутреннего периметра.
     - Слышал что - то, - Деркача внезапно осенило, подумалось, - Ужесточение охранного режима связано с недопущением диверсии и его розыском, хорошо бы в этот момент привлечь внимание к станционному ворью. Нужно заставить их засветиться и проколоться при попытке вынести похищенное за пределы станции. Это может отвлечь от него внимание органов на несколько часов и даст возможность без последствий покинуть пределы Москвы и Московской области.
     И он продолжил,
     - В этой связи никакого больше криминала с нашей стороны. Мы уже похитили грузов на суммы, превышающие десять тысяч рублей, и уже подпали под статью 93-1 уголовки. А это смертная казнь с учетом особо крупного размера похищенного. Недавно интересовался подробностями последствий.
     - Расстрел нам светит? Вот это да, я и не знал, - Пахом тревожно покачал головой.
     - Теперь знаешь. Нам кранты, если поймают.
     - Что предлагаешь?
     - Сегодня же, нужно избавиться от похищенного. Вывезти с территории станции. Сейчас посмотрю, что у нас скопилось. Подключай всех из нашей группы, а ну как вскроют наши «закрома» в багажном вагоне.
     Разговаривая, Деркач с Грищуком как раз стояли около него, когда неожиданно к ним присоединился Толян.
     - И ты здесь? – с неприязнью спросил Деркач, - разве работаешь сегодня?
     - Работаю в наших интересах: продал два телевизора и два видеомагнитофона на три тысячи, завтра деньги. Да и по мелочи вынесу сейчас покупателям товаров на триста рублей.
     - Что ж, Толя, действуешь в правильном направлении. Пахом, передай ему наш разговор, особенно на степень ответственности напирай. А я пока полезу за своими вещами и проверю потайной складик, прикину, как будем избавляться от накопившегося товара.
     Деркач приоткрыл грузовые двери багажного вагона и, подтянувшись, запрыгнул внутрь.      
     Вдруг, обернувшись, тревожно воскликнул,
     - А это еще кто? Проходной двор прямо, а говорите усиление.
     Толян с Пахомом, проследив за взглядом Деркача, замерли…

Продолжение следует