Великая Школа заметки для начинающих. Вступ

Чтобы понять, что мы имеем дело именно с Великой Школой такому старому опытному волкодаву как Ваш покорный слуга, потребовалось почти три года! Нет, первое «ощущение» возникло еще во время зимней Олимпиады в Сочи. Что нам явлено нечто запредельное я лично осознал мгновенно.
Но для такого осознания и понимания мне потребовалось десятки лет  заниматься самым тщательным исследованием десятков тысяч школ.
И не на пустом месте! Ведь я с двенадцати лет непрерывно читал и вникал в тексты диалогов Платона. С девятнадцати лет я погрузился в творчество Феофраста. А это не просто «база», но база всех баз на белом свете в сфере образования. С пяти лет я прочно осваивал величайшую школу Свердловского Горного института. И на моих глазах расцветал талант отца Ильюшки Кормильцева. Мне уделял время Иван Емельянович Мальцев – один из крупнейших кристалловедов мира. Моим воспитанием занимался лично несколько лет Геннадий Александрович Супрунюк впоследствии спасший Майю Плисецкую. Мною были основаны десятки Школ в том числе и впервые в мире. Мне посчастливилось в 1988 годк провести уникальный Всесоюзный педагогический эксперимент и меня лично поддерживали педагоги новаторы и в первую очередь  Борис Павлович Никитин.
Евгений Борисович Куркин, Эдуард Дмитриевич Днепров входили вместе со мной в состав редакционной коллегии выработавшей итоговый документ Всесоюзной педагогической конференции в Москве в 1987 году. Называлась она скромно: «московской педагогической общественности» и потому зал на ВДНХ в 400 душ был забит «под завязку». Мне пришлось вступить в спор с Юрикм Вячеславовичем Громыко и его сборной, когда я сформулировал главную к ним претензию: "путают предмет мысли с мыслью о предмете» и за Георгием Петровичем Щедровицким в силу многолетнего отсутствия серьезного оппонента немало методологических грешков но так или иначе мой личный колоссальный опыт управления школами, построения новых школ, проектирования зданий школ и школьной среды обеспечили мне возможность достаточно быстро разобраться для себя и в себе с категорией «Великая Школа» в применении к понятию «Школа Тутберидзе».
Тем более что меня обеспечивало еще и глубинное знакомство со Школой Карселадзе в шахматах.
Сегодня я уже в состоянии достаточно кратко и полно передать существо вопроса и суть затруднения для юных участниц вяло текущих событий.
В силу угрозы мгновенной кардиологической смерти я вынужден поторапливаться, но все же надеюсь успеть опубликовать основное, самое важное и необходимое на старте собственных разработок любого самостоятельно мыслящего исследователя.
Итак: почему же Школа Тутберидзе «великая»?
Проблема той же Юлии Липницкой, как и Евгении Медведевой заключается в том, что они не понимают и не в состоянии пока «понять» частью чего они неожиданно для самих себя стали. Чтобы «понять» требуется прожить определенный набор состояний и пережить огромный эмпирический материал. То есть нужно Время, какового в наличии изначально не было.
Для сравнения: вот текст диалога Платона:
«Федр! Привет! Откуда и куда? Да вот иду прогуляться под платаны…»
Одно дело если вам двенадцать лет, и вы еще не прочли десятков тысяч других текстов других авторов. Откуда вам понять, что ничего равного по силе, краткости, и глубине этому тексту человечеством не написано? Да вы и не будете переходить к оценочным суждениям такого рода. Самой идеи «сравнения» с непрочтенным не возникнет!
Другое дело, когда вы прожили огромную жизнь и прочли, услышали ощутили сотни тысяч качественно иных суждений.
И тогда вы, прикасаясь к процитированному тексту, начинаете реально ПОНИМАТЬ что это реально нечто «ВЕЛИКОЕ».
Вы бросаетесь к диалогам Платона и перечитывая их вновь и вновь открываете эту грандиозную сокровищницу глубины и мудрости.
Теперь у вас нет сомнений, что вы имели счастье соприкасаться с великим.
И во времена Платона и Сократа жило огромное число людей, которые соприкасались с ними так или иначе. Находясь там рядом с ними понимали ли те люди, что они имеют дело с великим? Думаю, абсолютное большинство этого не понимало и понимать было не в состоянии.
Так же и сегодня многие люди обретаясь около Тутберидзе не понимают, что они имеют счастье соприкасаться с великим.
Для понимания требуется колоссальный социальный и интеллектуальный опыт. Требуется иметь за спиной десятки лет потрясающего личного опыта проживания, промысливания и прочувствования. Но ничего этого у товарищей по вагону метро нет. И не может быть.
Из всех современников Тутберидзе возможно только Алексей Мишин имеет возможность реально понимать, что она – это тотально все великое!
Ну может быть кто-то из группы старых тренеров…
Великое невозможно передать простым цитированием. Ширвиндта не процитируешь. Вера Марецкая не может быть передана текстом или видео.
Аркадий Райкин не передаваем! С великим можно соприкасаться, но унести его с собой не удается. А вот войти в парадигму великого и стать частью этой парадигмы можно! Именно это и произошло с Феофрастом при Аристотеле и самим Аристотелем при Платоне. Именно это и произошло с Женей Медведевой при Этери Тутберидзе и Юлией Липницкой при Этери.
Школа как процесс возникновения великой парадигмы включающей в себя своих учеников и учениц – вот что должно интересовать исследователя Великой Школы фигурного катания.