Шефская помощь 2

Урожай картофеля, которым природа одарила наш подшефный колхоз, был собран, отчетность ушла по инстанциям, деньги и премии получены,  председатель и районное начальство были в полной мере облагодетельствованы свыше.
Но так как в колхозе не было картофелехранилища, то урожай был заложен в бурты, представляющие собой траншеи, вырытые в поле, в которые сваливались клубни, укрывались соломой и засыпались землей.
По закономерным принципам социалистического хозяйствования,  картофель промерзал за зиму, съедался полевыми мышами, а  сохранившаяся вопреки всем этим испытаниям  часть использовалась как посевной материал.
Наступила весна, передовицы газет, новостные каналы призывали приложить все силы на помощь сельскому хозяйству, и в наш НИИ пришла разнарядка на помощь в посевных работах в подшефный колхоз.
 Самая молодая, безденежная и веселая часть научных сотрудников и лаборантов откликнулась на призыв Партии и решили поехать, выбрав меня в качестве проверенного и опытного старшим группы.
 Так как деньги лишними не бывают, зарплата сохраняется и не тратится, поэтому я согласился, предложив, что мы будем называться комсомольским заездом.
Прикрытие идеологической мишурой, принципами Карнеги, методами Остапа Бендера и Чичикова позволили мне получить в профкоме максимальную сумму и приобрести в спецраспределителе несколько ящиков банок тушенки, сгущенки и рыбных консервов, мешки круп, макаронных изделий и два мешка копченой колбасы. В то время все это было особо дефицитным, но печать комитета комсомола открывала мне скрипящие двери складов и хранилищ.
Мы ехали с гитарами, песнями в автобусе среди рюкзаков, ящиков и мешков с продуктами с надеждой на интересную жизнь на природе под весенним солнцем.
 Реальность гнилостным ароматом ударила в нос и умерила наш пыл. Нам поручили перебирать прогнившие бурты, отсеивая посевной материал. За целый день ковыряния вилами в буртах мы с трудом отбирали несколько мешков клубней, и при отсутствии другой работы у нас не было перспективы что-нибудь заработать.
На краю поля стоял высокий холм из белых мешков и, проходя мимо него, я всякий раз задумывался о степени бесхозяйственности и разгильдяйства – огромная гора удобрений, наверняка нужных и полезных, годами лежала под снегом,  дождем и летним палящим солнцем.
У меня часто так бывает – когда начинаешь задумываться о событии, явлении или предмете, то жизнь непременно сводит, сталкивает и озадачивает, заставляя относиться к этому как проблеме, требующей незамедлительного решения.
Однажды утром, выйдя в поле на работу к буртам, мы только принялись за ненавистное ковыряние, но вдруг заморосил дождь и я, не задумываясь увел всех с поля, потому что очень боялся простуд и болезней у сотрудников.
Только мы сели пить горячий чай, за окном затарахтел тракторишка и я вышел на улицу.
Он отвез меня к этой горе удобрений, где уже лежала стопка напиленных досок, ведра и пачка гвоздей с топором. Тракторист сказал, что уже летит вертолет сельхозхимии и необходимо из досок сколотить площадку шесть на шесть для вертолета.  Я начал сбивать квадрат, а ему сказал привезти наших. Когда они приехали, площадка была готова и мы подъехали на тракторе к мешкам. Мешки были тяжелые, мокрые от дождя и твердые как камень. Я попытался стучать по ним топором, но все было бесполезно.
Все были в отчаянии и вдруг одна из девушек наступила на край мешка и угол начал осыпаться. Увидев это, я сказал всем просто прыгать по краям мешков, бумага начала отслаиваться, мешки рассыпаться. Провели дифференциацию – крупные особи прыгали, средние насыпали в ведра, легкие лаборантки и выпускницы МГУ убирали остатки бумаги и подставляли пустые ведра.
Прилетел вертолет, трактор подъехал к нему, мы засыпали ведра в емкости для распыления и он улетел в поля.
Процесс пошел – мы грузили мешки и с веселым криком и песнями как шальные прыгали, растаптывая слежавшиеся комки удобрений. Тракторист и вертолетчики смотрели на нас как на сумасшедших.
Вертолет летал ровно по времени, которое требовалось нам на подготовку новой порции, поэтому все попали в такой цикл, что некогда было расслабиться, а груда мешков была огромной.   
 Шли часы, моросил дождь, удобрения разъедали руки, но останавливаться было нельзя, и я смотрел на нашу компанию, поражаясь, как труд мобилизует и сплачивает людей.
Мешки кончились, вертолетчики сказали, что они ничего подобного не видели и улетели. Мы навели порядок, бумагу от мешков сожгли, площадку я разобрал.   
И тут мы поняли как сильно мы устали – болели руки от погрузки, ноги от прыганья и горло от крика.
Приехал председатель, он испугался что вертолет улетел, но увидев, что все сделано, повез меня выписывать наряд.
Мы получили несусветную сумму от сельхозхимии и премию от колхоза. В кооперативном магазине стояли запыленные рижский бальзам и Старый Таллин, не пользующиеся спросом у колхозников.
Вечером пили крепкий чай с приобретенными напитками, ели гречку с тушенкой и пели Окуджаву – Поднявший меч на наш союз…