Сестра Лула. Часть 17

Лина вернулась в видимый мир. Юный Леший снова взялся за старое - т.е. за грусть.

- Да, брось, - сказала девушка. Ты же не Водяной, чтобы сырость разводить...
- Так я ж не реву. Какая сырость?
- Да мысли у тебя отсырели.
Стал накрапывать дождик, поднялся ветер..
- Ну, вот, догрустился.
- Дождик - самое то, что летом нужно!

Но вдруг взошло солнце, облака растянулись в улыбке.
Из-за берёзы появилась Кики.

Русалине показалось, что на лице у Кики играет безобразная стервозная улыбка...
Юному Лешему она показалась ангельски прекрасной.

- Ах, так-то ты по мне грустишь, как говорил. Развлекаешься тут...
- Нет, я целое утро грущу.
- Да, да, - подтвердила Русалина. Посмотри, даже пень зазеленел от его зелёной тоски.
- Точно! - Кики обрадовалась.
- Ладно, хватит грустить. Я пришла. Пошли к маменьке. Она сегодня добрая. Молодильных яблоков объелась - почти моей ровесницей стала... Напоит, накормит. Пошли, Русалина, тоже в гости.
- Нет, Кики, прости. Я побаиваюсь твоей маменьки. Она мне в прошлый раз такую косу заплела, что я месяц не могла её распутать.
- А, ерунда, ей надоело уже в парикмахерском искусстве упражняться. Она решила маникюршей быть. Глянь!
И Кики показала свои когти - ногти. Одним ногтём она снесла берёзовую веточку.
Леший поёжился, но в следующий миг уже восторженно смотрел на свою возлюбленную.
- Нет, нет, спасибушки, я же не смогу по деревьям лазить, если на них не будет веток. Мне будет не уютно без них.
- Ничё, станешь морской русалкой.
- Море - это прекрасно, но там русалок - пруд пруди. И царь у них строгий, а я свободолюбивая. К морским я только в гости люблю ездить.
- Ладно, пошли Алёш. Пока, Линка!
- Пока. Привет мамочке...