Две невесты Быличка про ведьм

В деревне нашей, что у старого бора стоит, сказывали давнюю историю — про двух невест да парня одного. Да не простая то история, а с ведьмовским следом. До сих пор старики шепчут: «Не мешай судьбу, не испытывай силу — иначе и сам не заметишь, как в паутину попадёшь».

Часть 1. Две невесты
Жил в деревне молодец, Иван, статный да работящий. Руки золотые — и плуг починит, и избу подлатает, и мёд у него на пасеке — сладкий, душистый. И приглянулись ему разом две девицы:

Марьяна — шестнадцати лет, русая, глаза как васильки, смех звонкий, будто ручей. Только;только расцвела, вся деревня любовалась. Ходила в венке из ромашек, сарафан алый носила, по утрам корову выгоняла да песни пела. Добрая была, доверчивая, всем помогала: то старухе дрова наколет, то соседским ребятишкам кукол из соломы сплетёт.

Ульяна — лет сорока с чем;то, вдова, хозяйка справная, знающая травы да заговоры. Говорили, что от бабки ей дар перешёл — то ли целебный, то ли тёмный. Жила на краю села, у самого бора. Дом её стоял особняком, окна ставнями прикрыты, а во дворе — пучки сушёных трав, банки с настойками, птичьи кости на верёвочке. Говорили, она и хворь снять может, и беду отвести, а кто;то шептал — и порчу навести в силах.

Обе к Ивану льнули, обе глазами стреляли. А он и рад: то с Марьяной в хороводе кружится, то к Ульяне за советом идёт — то спину ломит, то конь захромал.

Часть 2. Выбор
Дошло до того, что бабы деревенские стали перешёптываться:
— Не к добру это. Ульяна;то не простая, слышь, ночью у омута шепчет чего;то…
— А Марьяна всё бледнее да тише становится. Видать, ведьма силу тянет…

Однажды Иван пришёл к обеим и говорит:
— Сердце моё раздвоилось. Выберу ту, что испытание пройдёт.
— Какое ещё испытание? — вскинулась Марьяна, и глаза её заблестели от слёз.
— Пусть каждая покажет, чего стоит. Кто больнее уколоть сможет — та и моя будет.

Глупая речь, да сказана вслух. А слово — не воробей.

Марьяна побледнела:
— Ваня, да как же так? Разве любовь испытанием меряют?
А Ульяна только усмехнулась, поправила платок на плечах:
— Что ж, пусть будет по;твоему. Но помни: раз начато — пути назад нет.

Часть 3. Испытание
В ночь на полнолуние сошлись они у старого дуба — того, что ещё прадеды сажали. Луна висела низко, жёлтая, будто масленый блин, а в бору ухал филин — тревожно, протяжно.

Иван встал под ветвями, скрестил руки на груди:
— Начинайте.

Марьяна взяла шип терновника, уколола палец до крови и протянула руку:
— Вот, Иван. Кровь моя — чистая, без заговора. Бери, если сердце велит. Капля алой крови скатилась по её пальцу, упала на траву.

Ульяна усмехнулась, достала зеркальце в оправе из кованого железа, глянула в него и прошептала что;то — тихо, едва слышно, но ветер подхватил слова и разнёс по поляне. Потом коснулась плеча Ивана — мягко, будто паутина легла.
— А моя боль — не на коже, а в памяти. Вспомни, Ваня, как мать твоя хворала, как отец в лесу пропал… Вспомни — и реши.

Иван побледнел: перед глазами встали тени прошлого, боль, которую он забыл. Он отшатнулся от Ульяны, а та только глаза опустила — будто и не она колдовала.

— Довольно! — крикнул он. — Не хочу больше!
Но было поздно.

Часть 4. Расплата
На утро Марьяна не вышла из дому. Мать её прибежала в слезах:
— Девица моя… будто высохла за ночь. Глаза открыты, а не видит, губы шевелятся, а слов нет. Сидит у окна, смотрит в одну точку, а по щекам слёзы катятся.

Побежали к Ульяне — та сидит на крыльце, пряжу мотает, будто ни при чём.
— Не я её трогала, — говорит. — Это ваше испытание силу показало. Кто слаб — тот и пал.
Но Иван не поверил. Встал перед ней на колени:
— Верни ей жизнь, или прокляну тебя на весь род!
Ульяна вздохнула:
— Ладно. Но знай: если выберешь её — потеряешь меня. А если меня — она не поправится. Выбирай снова.

Часть 5. Решение
Долго думал Иван. Глянул на Марьяну — юную, светлую, что ещё жить да жить. Вспомнил, как она смеётся, как ромашки в венок вплетает, как корову ласково кличет: «Буренушка, милая». Глянул на Ульяну — мудрую, сильную, но с тенью в глазах. Вспомнил её советы, настои, что спину ему лечили, разговоры тихие у печи.

И вдруг понял: не в выборе дело, а в том, что он сам поддался искушению, позволил силе вмешаться в любовь.

— Я выбираю ни ту, ни другую, — сказал он твёрдо. — Не хочу, чтоб чья;то жизнь за мою любовь платила. Любовь — она сердцем даётся, а не испытанием.

И тут случилось чудо: Марьяна вздохнула, ресницы дрогнули, она открыла глаза и прошептала:
— Ваня…

А Ульяна вдруг зашлась кашлем, из рта кровь пошла.
— Ты… разорвал связь, — прохрипела она. — Я ведь её к себе привязала, чтобы через неё молодость вернуть. А ты… чистым сердцем порвал.

Она покачнулась, схватилась за грудь. Иван бросился к ней, подхватил:
— Давай помогу!
— Не надо, — отмахнулась она. — Урок мне. Не в силе счастье, а в правде.

Эпилог
Марьяна поправилась, вышла замуж за кузнеца из соседней деревни, детей нарожала. По вечерам, говорят, всё ещё ромашки в венок вплетает да песни поёт — те самые, что в юности певала.

Иван остался в селе, пасеку завёл, мёд продавал. К нему за советом ходили — не за заговорами, а за добрым словом да делом.

А Ульяну больше не видели. Только иногда, в ветреную ночь, старухи шепчутся:
— Слышь, у бора кто;то ходит. То ли ведьма, то ли тень. А может, урок нам всем — не мерить любовь испытанием да не играть с силой, что старше веков.

Да и дуб тот старый до сих пор стоит. Если в полнолуние к нему подойти, можно услышать, как листья шепчут:
— Любовь — сердцем, выбор — душой, а сила — в правде…