Легенда о батеньке No 4. 1919 год. май-октябрь

А начальничком Красной Армии
Был Бронштейн Лейба Давидович,
А по-ленински — Троцкий ЛЁвушка.
Он завИдовал славному батеньке,
За его гешефт с населением,
И никак он не мог догадатися,
В чём же кроется батеньки силушка,
Где же тАйна её сокрытая?

У него нет печатных машиночек,
Что печатают себе денежки,
Как у родичей Лейбы в Америке.
Нет у батеньки фабрик-заводиков,
Зато есть анархИстка газЕтушка,
«Путь к свобОдушке» называется.
И батяня клепает статеечки
Прям не хуже Лейбы Давидыча,
В перерывах между сражЕньями.

Это только в кино про Чапаева
Тот катался с одним пулемётиком,
На едИнственной, на тачАночке.
А у бати тех пулемётиков,
Да на быстрых, да на тачаночках,
Всегда парочка-троечка сОтенок,
Это для представленья масштабности.
Только Им бы ещё и патрончиков.
Ну а сам-то Бронштейн тот Лёвушка
Путешествует в бронепоезде,
Ощетинившись пулемётами,
Его жизнь-то намного комфортнее,
Чем у бати в его окопчике,
А возможности очень серьёзные.

Для начала тот хитрый Лёвушка
Запретил давать бате патрончики,
Запретил давать бате снарядики,
Прекратил платить и зарплатушку,
В общем, полностью снял их с довольствия.
Получил даже он удовольствие
От такой, да от лютой подставочки:
Вот начальник махновского штабика
ЗвОнит в штабик той Красной армии,
Просит дать он ему  патрончики,
А ему под нос тычут дУлечку,
И смеются очень невежливо,
Говорят «Приказание Троцкого».

Что же делать отважному батеньке?
Ведь Петлюра жмёт его с запада,
Ну а Троцкий жмёт его с севера,
А Деникин с востока приблизился,
Да с казачьими-то лавИнами,
Да с полкАми-то офицерскими,
Да с англИцкими ероплАнами.
А патронов у бати и не было.
Много с шАшкой не навоюешь-то,
Против танков и пулемётиков.

Стал тут батько терпеть поражения
От Деникинской крепкой армии,
Также стали терпеть поражения
От Деникина верные лЕнинцы.
Побежала тут Красная армия,
Развалились два красные фронтика:
Южный фронтик — это у ленинцев,
 А укрАинский — это батенька,
Без патрончиков, с дулей под носиком.
Кто тут больше в том виноватенький,
До сих пор ещё спорят историки,
Большевистские винят батеньку.

Красна Армия как драпанУла-то
Аж до сАмой почти до ТУлушки.
Генералы Деникина гордые,
Как стервятники хищны слетелися
И приблизились к Москве-матушке.
Меж собою они уже спорили,
Кто войдёт в Москву-матушку первым,
Типа «белым Наполеончиком».

Тут все ленинцы испугалися,
Ленин уж собирал чемоданчики
И хотел бежать снова в Швейцарию,
Из которой так бодро выпАрхивал,
По заданию САни ПАрвуса
В пломбирОванном ехал вагончике.

Все немного забыли про батеньку.
Он оправился от поражения,
Подсобрал уже новую армию,
Анархистскую армию лютую,
Не платя им при этом ни грОшика,
Дал по морде Слащёву-Крымскому,
Генералу белогвардейскому,
Разогнал его две дивизии,
Разгромил полкИ его крепкие,
И пошёл гулять украИнушкой
Со своею ватагой весёлою,
Занимая районные центры.

И, пока генералы Деникина
Уж делили Москву нашу матушку,
Примеряли нарядные кители
Для парада на Красной площади,
Украина осталась за батенькой,
Аж до самого Таганрожика.
Вот такая от батеньки дулечка,
Да уже-то под носом Деникина.

Гуляй-Польские все крестьЯнушки,
А за ними — их малы ребятушки,
А за ними — все бравы солдАтушки
Прославляют Нестор Иваныча,
Говорят: «Батько заговорЁнный,
От опасностей он ограждённый,
От снарядов и пуль защищённый,
Не боимся мы с ним офицериков,
Не боимся мы с ним генеральчиков,
Не боимся и бравых казАкушек,
Не боимся и Троцкого с Лениным!»
Поют: «Яблочко, на завалинке,
Продаёт офицер стары валенки».