Легенда о батеньке No 6. 1920 год. январь-май

Начинался двадцатый годОчечек,
Очень трудный годОчек для батеньки,
Начинался он — хуже некуда,
А закончился — катастрофою,
Но давайте о всём по порядочку.

Хоть Деникин уполз с украИнушки,
Не без помощи Нестор Иваныча,
Только храбрую армию батеньки
Подкосили две эпидемии:
Тифа злого и гриппа испанского.
Часть махновцев пошла в Красну армию
И продолжила бить с ней Деникина,
Часть в больницах лежит и кончается,
Часть — в чекистских подвалах замучены,
Заболел тогда тифом и батенька.

Благодарность от комиссариков
И начальников их, верных ленинцев,
За ту помощь в разгроме Деникина
Не замедлила быстро сказАтися:
Объявили охоту на батеньку,
И на всех его близких сподвижников.

Ищут-рыщут везде красны сыщики,
Да чекисты жестоки-дотОшливы,
Хотят в плен взять больного батеньку,
Чтоб опять над ним издевАтися
В той поганой темнице Бутырскои.
Расстреляли его всех товарищей,
Расстреляли последнего братика,
(Двое старших убиты Деникиным),
Но не могут найти они батеньку,
Обнаружить местоположЕние,
Так как местные все крестьЯнушки
Укрывают надёжно батеньку,
Своего-то да Нестор Иваныча,
Не сдают его красным сыщикам,
Даже часто собою жертвуют.

Оклемался немножко батенька,
Видит — рядом его верна жёнушка,
Симпатичная его Галочка,
И начальник штабика Витенька,
И ещё пара-тройка охранников,
Вот и вся теперь батькина «армия».

Стали жАлиться тут крестьЯнушки:
«Ой, да батенька, Нестор Иванович!
Комиссары вконец распоЯсались,
Забирают у нас весь хлебушек,
Вместо платы под нос суют дУлечку,
А кто против — жестоко расстрЕлюют.
ЗащитИ ты нас, бедолАшненьких!»

Тут берёт батько верный свой мАузер,
Как и раньше, фланкИрует шашечкой,
Призывает мстить за обидушку
И наказывать угнетателей,
Трудового народа мучителей,
И вступать всем в новую армию,
Нову армию Нестор Иваныча,
Чтобы освободИть украИнушку.

А  крестьянушки глаза спрятали,
Воевать-погибать все боятися,
Все чекистами люто запУганы,
И вступили в армию батеньки
Может, пара всего-то десяточков,
Настоящих борцов за свобОдушку.

Начал батенька с ними погУливать,
Понемногу бить комиссариков,
Мстить им люто за продразвёрсточку,
За своих-то погибших товарищей,
За расстрелянного брательника,
И за всю УкраИну-матушку.

От потери народной поддержечки
Начал батенька пИти горькую,
Поминал он погибшего братика,
И других братишек загубленных,
И горели глаза его тёмные
Не огнём, но решимостью твёрдою
Дать последний бой угнетателям,
И свободы народной душителям,
Наказать всех убийц и насильников.

В дневнике это было записано
Его жёнушки-то ГалИнушки,
Что забрали случайно будённовцы
При спонтанной экспроприации.
И противники славного батеньки
Дневничок этот часто цитируют,
Хотят сделать из батьки алкашика,
Мол, бухал и чудИл он без прОсыпу.

Ну а он поминАл свово братика,
И других погибших братишечек,
Он справлял по ним горькую трИзнушку,
Вспоминал и многих соратников,
По подвалам, по тюрьмам затОченным,
По оврагам-сортирам расстрелянным,
И чекистами зверски замученным,
Обещался мстить угнетателям,
Трудового народа мучителям,
КровосОсов бить со всей сИлушки.

А весною двадцатого годика
Все крестьЯнушки дружно отсЕялись.
Как засЕяли они пОлюшки,
Чернозёмы свои знаменитые,
Снова взяли в руки винтовочки
И пришлИ служить в Армию к батеньке,
Поют: «Яблочко, да с горы кОкнуло —
Комиссар кричит — пузо лОпнуло!»