Попаданец. Сжечь их звёзды. Глава 7

Глава 7. Недоверие подчинённых

«Непреклонный» резал пространство, оставляя за собой искаженный шлейф варп-следа. Мы шли на форсаже, игнорируя протоколы безопасности. Двигатели выли на пределе, вибрация передавалась даже через подошвы ботинок.

Но самым громким звуком на мостике была тишина.

Я чувствовал взгляды. Тяжелые, липкие, оценивающие. Когда я проходил мимо операторов, они отворачивались к экранам, но я знал — они говорят обо мне. В закрытых каналах связи, в личных чатах, шепотом у кофемашины.

«Кто он такой?»
«Откуда он знает?»
«Почему капитан ему верит?»

Я спас корабль. Я вывел нас из ловушки. Но для экипажа я был тем, кто нарушил присягу. Тем, кто заставил капитана Соколова пойти против приказа адмирала.

Я подошел к терминалу тактического планирования. Мне нужно было подготовить торпеды. Тот самый «сюрприз», о котором я говорил. Но доступ к боезарядам был заблокирован.

На экране всплыло окно: «Требуется авторизация главного инженера».

Я обернулся. Главный инженер, полковник Громов, стоял у консоли реактора. Высокий, седой, с лицом, высеченным из гранита. Он смотрел на меня без эмоций.

— Полковник, — сказал я. — Мне нужен доступ к боевому блоку три-альфа.

Громов не двинулся.
— Зачем?

— Подготовка спецбоеприпаса. Для встречи с «Громом».

— У нас нет спецбоеприпасов, капитан-лейтенант, — его голос был холодным. — Есть стандартные плазменные торпеды. И есть регламент их использования.

— Мне нужно снять ограничители мощности заряда.

Громов наконец повернулся. В его глазах плескалось открытое презрение.
— Вы хотите перегрузить боеголовки? Это нестабильно. Вы можете взорвать себя еще до выстрела.

— У нас нет выбора. Вражеские щиты слишком мощные для стандартного заряда.

— У нас есть выбор — следовать уставу, — отрезал Громов. — Я не подпишу запрос на модификацию вооружения без письменного приказа капитана. И без заключения службы безопасности.

Я сжал кулаки. Время уходило. «Гром» был в десяти минутах полета, и они уже вели бой.

— Соколов одобрил план, — сказал я.

— Я слышал разговор, — Громов скрестил руки на груди. — Но одобрение в пылу боя и письменный приказ — разные вещи. Вы требуете от меня риска жизнью экипажа ради вашей… интуиции.

— Я требую риска ради победы, — я шагнул к нему. — Если мы не пробьем их щиты сейчас, «Гром» погибнет. А вслед за ним — мы.

— Это ваши прогнозы, — Громов не отступил. — Не факты. Я отвечают за реактор и системы корабля. И я не позволю никому играть в героя ценой безопасности «Непреклонного».

Вмешалась Волкова. Она подошла к нам, положив руку на кобуру.
— Полковник, это приказ командира.

— Пока я не вижу приказа на экране, для меня это разговор двух офицеров, — уперся Громов. — И я свой доступ не дам.

Я посмотрел на его лицо. Это было не просто упрямство. Это было страх. Страх ответственности. В мирное время бюрократия защищала таких, как он. В войне она убивала.

Но хуже всего было другое. Я видел, как он взглянул на своего помощника. Тот стоял у панели связи и слишком внимательно смотрел на меня.

В памяти всплыло досье Громова. Честный служака. Но его помощник… лейтенант Керсов. В архивах будущего он упоминался вскользь. «Подозревался в связях с сектой Заката».

— Керсов, — позвал я резко.

Помощник инженера вздрогнул.
— Да, сэр?

— Проверьте статус канала связи с «Громом».

— Так точно.

Я подошел к своему терминалу и запустил диагностику доступа. Пока Громов блокировал меня физически, я попробовал зайти через бэкдор.

Система мигнула красным. «Попытка взлома заблокирована администратором».

Громов.

— Вы саботируете боевую подготовку, полковник, — сказал я тихо.

— Я защищаю корабль от безответственных решений, — парировал он.

В этот раздался голос Соколова с командного возвышения.
— Громов. Воронов. Ко мне.

Мы подошли к капитану. Соколов выглядел уставшим. На экране тактической карты мигала точка «Грома». Она пульсировала красным — щиты падали.

— В чем проблема? — спросил капитан.

— Главный инженер отказывает в доступе к модификации боезарядов, — доложил я.

— Это безумие, товарищ капитан, — вступил Громов. — Он хочет снять предохранители. Это риск критического взрыва в пусковой шахте.

Соколов посмотрел на меня.
— Алексей? Какова вероятность успеха?

— Семьдесят процентов, — сказал я. — Без модификации — ноль. Их щиты поглощают стандартный плазменный разряд.

— А вероятность взрыва в шахте?

— Менее пяти процентов. Я контролирую процесс.

Соколов постучал пальцами по столу. Пять минут. У нас было пять минут до того, как «Гром» превратится в пыль.

— Громов, — сказал капитан тихо. — Дайте доступ.

— Товарищ капитан, устав…

— Устав написан кровью, полковник, — отрезал Соколов. — Но сейчас кровь польется, если мы ничего не сделаем. Я беру ответственность на себя. Откройте доступ.

Громов побледнел. Он посмотрел на капитана, потом на меня. В его глазах мелькнуло что-то темное. Обида? Страх? Или понимание, что его власть ограничена?

— Как скажете, — он повернулся и ушел к своей консоли.

Я вернулся к своему терминалу. Доступ открылся. Я начал вводить параметры перегрузки.

Но что-то было не так.

Я чувствовал взгляд. Не Громова. Кого-то другого.

Я свернул окно ввода и открыл логи системы. Последняя команда перед открытием доступа.

Пользователь: Керсов.
Действие: Попытка внедрения задержки в систему детонации.

Задержка в полсекунды. Для обычной торпеды — незаметно. Для перегруженного заряда, летящего сквозь варп-искажение — фатально. Торпеда взорвется внутри пусковой установки.

«Непреклонный» погибнет от собственного выстрела.

Я замер. Это был не просто саботаж упрямца. Это была диверсия.

— Ирина, — сказал я спокойно, не оборачиваясь. — Арестуй лейтенанта Керсова.

На мостике повисла тишина. Громов резко повернулся.
— Что?

— Керсов пытался внедрить вирус в систему наведения, — сказал я. — Задержка детонации. Мы бы взорвались.

— Это ложь! — заорал Громов. — Мой помощник…

— Ирина, — повторил я, глядя на Волкову.

Она не колебалась. Двое охранников, стоявших у входа, уже двигались к консоли инженеров. Керсов попытался бежать, но Волкова выбила его подсечкой. Пистолет уперся ему в затылок.

— Обыщите его, — скомандовала она. — И заблокируйте его нейроинтерфейс.

Громов стоял как вкопанный. Он смотрел на своего помощника, которого волокли по полу, и его лицо старело на глазах.

— Я не знал… — прошептал он.

— Вы должны были знать, — сказал Соколов жестко. — Вы отвечаете за своих людей, полковник. После боя разберемся. Сейчас — бой.

Я вернулся к терминалу. Руки не дрожали. Адреналин сделал свое дело — холодный расчет заменил эмоции.

— Доступ чист, — сказал я. — Запускаю модификацию.

Прогресс-бар заполнился.
Заряды перегружены.
Стабилизаторы отключены.
Готовность к пуску.

— «Гром» на связи! — крикнул оператор. — Щиты на исходе! Они прорываются!

— Пуск, — скомандовал Соколов.

Я нажал кнопку.

«Непреклонный» содрогнулся. Из пусковых шахт вырвались четыре торпеды. Они не светились обычным синим пламенем. Они оставляли за собой фиолетовый шлейф — признак нестабильности реакции.

— Цель захвачена, — доложил артиллерист.

На экране торпеды врезались в черный корабль, атаковавший «Гром».

Вспышка была не яркой. Она была… глубокой. Словно пространство в этой точке схлопнулось. Черный корабль не взорвался. Он сложился внутрь себя, превратившись в сингулярность на долю секунды, а затем исчез.

— Есть подтверждение уничтожения, — голос оператора дрожал. — Цель… стерта.

На мостике зааплодировали. Кто-то закричал «Ура!».

Но я не аплодировал. Я смотрел на Керсова, которого выводили с мостика. Он не сопротивлялся. Он смотрел на меня с улыбкой. Безумной, спокойной улыбкой.

— Ты ничего не изменил, — прошептал он, проходя мимо. — Звезды все равно погаснут.

Его увели. Двери закрылись.

— Воронов, — позвал Соколов. — Отличная работа.

— Спасибо, товарищ капитан.

— Но проблема осталась, — Соколов посмотрел на Громова. — Если у них есть люди здесь… кто гарантирует, что их нет на «Громе»?

— Поэтому нам нужно забрать их ASAP, — сказал я. — И изолировать.

— стыковка через пять минут, — доложил штурман.

Я подошел к иллюминатору. «Гром» был виден теперь четко. Израненный, дымящийся, но живой.

— Мы спасли их, — сказала Волкова, подходя ко мне. — Но доверие…

— Доверие нужно заслужить кровью, — ответил я. — Сегодня мы заплатили свою цену.

— А если следующий предатель будет ближе к тебе? — спросила она тихо.

Я посмотрел на свои руки. Они были чисты. Но я чувствовал, как грязь предательства въедается в кожу этого времени.

— Тогда я убью его первым, — сказал я.

Волкова кивнула.
— Я прикрою спину.

— Я знаю.

«Непреклонный» сблизился с «Громом». Магнитные захваты щелкнули, герметизируя шлюз.

Мы изменили курс. Мы изменили историю. Но цена менялась тоже.

Вместо благодарности — подозрение.
Вместо единства — охота на ведьм.

Я вернулся к терминалу. Нужно было скачать данные с «Грома». Проверить их экипаж. Вычислить следующих Керсовых.

Война шла не только снаружи. Она шла внутри каждого корабля, в голове каждого офицера.

И чтобы сжечь чужие звезды, мне, возможно, придется сжечь и свои.

— Готова группа абордажного прикрытия, — доложил старпом.

— Пусть идут, — сказал Соколов. — И будьте осторожны. Мы не знаем, кого мы сейчас примем на борт.

Я смотрел на шлюз. Там, за дверью, были свои люди. Но в этом мире «свои» стало самым опасным словом.

— Добро пожаловать в ад, — прошептал я.

Шлюз открылся.

Купить книгу можно на Литрес, автор Вячеслав Гот. Ссылка на странице автора.