Легенда о батеньке No 13. 1921. Галерея соратников

Собирал тогда батько соратников
Да Махно, да Нестор Иванович,
Для последнего смертного бОюшка
С властью лживых тех верных ленинцев.
Но крестьяне не поднимаются,
И ряды его уменьшаются,
Уменьшаются катастрофически,
Ох, в боях-то со всей Красной Армией.

Возле батеньки лишь осталися:
Его гарная жёнушка Галочка,
(Для бойцов — Галина Андреевна),
Красотою своею славная,
Для насИльников — неумолИмая,
Что работала в школе учИтелкой
И читала детям Кропоткина,
В Гуляй-Польской школе общественной,
И понравилась она батеньке,
Он влюбился в неё без памяти,
По ночам обсуждали Кропоткина,
Ну а днём — боролись с правительствами,
Ой, со всЕми-то да по Очереди.

Вот начальник штабика Витенька,
Что напишет потом мемуарчики,
Уже сИдя в чекистских застеночках,
Под диктовку тех лютых ленинцев.
Родом Витя с села НовоспАсовки,
Что размерами с Гуляй-ПОлюшко,
И такое же непокорное.
Он планирует операции
И тактически, и стратегически,
И всегда добывАет побЕдушку.
Но сейчас уж планировать  нечего:
Каждый день для них как последний-то,
И ночАми нет им покОюшка:
Их преслЕдуют безостановочно.

Возле батеньки — матрос ЩУсечка,
Он по имени — ФеодОсьюшка,
Тоже очень лихой атамАнушка.
Знает он джиу-джитсу приёмчики,
Также классно умеет боксировать,
И рубИться умеет, как бешеный,
Полон он отваги решительной.
То, что мы в предыдУщих-то песенках
Ничего про него не расскАзывали,
Это автора упущение.
Федя Щусь назвал Нестора «батенька»,
Перед боем возле Дибривочек,
Деревеньки его-то родименький,
Против зАпадных оккупантиков,
А потом и пошлО - и поехало:
Так стал Нестор Иванович «батенькой».

Возле бАтеньки — ЗАдов ЛЁвушка,
У разведчиков он начальничек,
Добывает важные свЕденья.
Он с фигУрой тяжелоатлетовой,
Ну а с шУточками — одесситскими,
Так как сам он — оттуда рОдушком.
Раньше плёл он интриги разведочны
Да по всей украИне с Россиюшкой,
А сейчас этот крепенький ЛЁвушка
Носит батьку на сильных рученьках,
Как дитЯтко какОе-то мАлое,
Ох, с тачаночки на тачаночку,
Как менЯют конЕй замОренных.

Вот смышлЁнный ЧубЕнко Лёшенька,
У махновцев он за переговорщика.
Хоть с петлЮровцами, хоть с комиссАриками,
Он всегда готов договАриваться,
Но, конечно же, в пользу батеньки.
В Мариуполе даже с Антантою
Проводил он переговорчики
На поганом вражеском крейсере.
Запретил уголёк брать из портика,
И Антанта французка смирИлася
И убрАлася восвоЯси-то
Из махновского Мариуполя.
Может, злая Антанта пронюхала,
Что тот Лёшенька с динамитиком
Может очень легко управлЯтися,
И, послав всего двух водолазиков,
Мог спокойно решить ту проблемочку:
Флот французский не досчитался бы
Одного своего-то кораблика,
Лёг на дно бы он моря Азовского.
А сейчас дипломату ЛЁшеньке
Очень трудно уже договариваться,
Динамит его давно кончился.

Возле батеньки — славный Васенька,
По фамилии Куриленочка,
Вася — тоже из НовоспАсовки,
Командир лихой кавалерии,
Что тылы погромила Деникину,
Ну а вслед за Деникиным — Врангелю,
Нос утёрла Слащёву-Крымскому,
Ну а следом — и комиссарикам.
Вася тоже мог бы стать маршалом,
Поклонись он Троцкому с Лениным,
Но не любит Васенька кланяться
Ни деникинским офицерикам,
Ни казАкам-чеченам лютым,
Ни московским глупым курсантикам.
Вася в ножку серьёзно раненый,
Ну не так, конечно, как батенька,
Но во время той же засадочки.
И сейчас у него кавалерии —
Только клячи одни замОрены,
Убегать от всей Красной Армии,
Вырываться из окружения
Им уже не хватает-то силушки.

Рядом с батей — Платонов Петечка,
Из тех  славных щусёвских ДибрИвочек,
Там, где Нестор стал для всех «батенькой»,
Он командовал раньше бригадами,
А сейчас махновский отрядик-то,
Ох, всего-то пАрочка сОтенок.

Возле батеньки — другой батенька,
ДерменджИ у него-то фамилия,
Он матрос по образованию,
И во время восстанья потёмкинцев
Был радистом на броненОсушке,
На том самом, воспетом ленинцами,
Броненосце славном ПотЁмкине.
Возле бати уже он три годика,
И ни в чём ему не поступАется,
Разве только не пишет статеечки,
Зато пишет куплеты для «Яблочка»,
На ходу их импровизируя.

Рядом с батенькой — КОжин ФОмушка,
Командир полкА пулемётчиков,
Что рычал во время сражения,
Когда он врубал пулемётики,
«Ррробы гррязь!!!» или «Ррруби дрррова!!!»
Это было условным сигнальчиком
Для его лихих пулемётчиков,
Чтобы сделать огненну стеночку,
НатыкАяся на которую,
Даже самая лучшая конница
РазлетАлася на ошмёточки.
А теперь-то тех пулемётиков
Посчитать уже можно по пальчикам,
И патрончиков – всего жмЕнечка.

Возле батеньки также Ванечка,
По фамилии-то Лепетченко,
Он работает на полставочки
Адьютантом и телохранителем:
Бережёт он славного батеньку.
Его рОдного братика Сашеньку
Расстреляли злы комиссарики,
Прямо в доме его, безоружного,
И теперь осерчавший Ванечка
Ненавидит всех верных ленинцев.

Возле батеньки — другой батенька,
По прозванию «Батько ПрАвдушка»,
Правда, он инвалид безнОгенький,
(Ему поездом ноги отрезало
Ещё до этой лютой войнушечки).
Он с фамилией «Правда» по паспорту,
А не так, как у Троцкого с Лениным,
Под какими-то псевдонимами.
И командует он отрядами
Очень грамотно, очень хитренько,
Только нЕкем уж стало командовать,
Ой, да в мАе, да двадцать первого.

Истощилась армия батеньки,
ПоредЕли егО рядОчки-то,
У него всего пАрочка сОтенок,
Большинство из них — уголовники,
Кто не хочет пахать чисто пОлюшко
Под начальством у верных ленинцев.

Ну а старых и верных братишечек,
Кто пока выживал в мясорубочке,
Под названьем война-то Гражданская,
И поддерживал Нестор Иваныча,
Остаётся всего-то десяточек,
Самых близких его товарищей,
И близка трагична развязочка.

Поют часто уже не «Яблочко»,
А тоскливого «Чёрного ворона»,
Чуят скорую смертушку лютую.
И с таким-то мАлым отрядиком
Наш отважный Нестор Иванович
Не сдаётся всей Красной Армии,
Он гулЯет по украИнушке,
Он гулЯет по НоворОсьюшке,
Крутит Ленину с Троцким дУлечку,
Называет их узурпАторами,
И предателями Революции.

Крутит дулю батько и ФрУнзищу,
Крутит дулю и ЭйдемАнищу,
Крутит дулю он НестерОвичу,
Крутит дулю и Грише Котовскому,
И всей Красной огромной Армии,
И всей партии лживых ленинцев:
«Эх, Яблочко, цвета Ясненька,
Против белых мы,  и против красненьких!»