Колдуньин гостинец

А вам когда-нибудь доводилось дружить с колдуньей? Нет? Наверное, вам повезло. А может быть, повезло мне? В тот жаркий июльский день, когда соседка пригласила меня в гости навестить её умирающую престарелую мать?
Лето выдалось засушливым и знойным. Мне тогда было лет 6, не больше, и я понятия не имела, кто такие колдуны. Бабу Ягу знала, про Бабайку слышала, про колдунов – нет. Я гостила в деревне у своей бабушки: радовалась крикам петухов, выгоняла в поле гусей, выводила вместе с бабушкой телёнка на луг и ходила вечерами встречать с пастбища нашу корову. И вот однажды по полудню вижу идёт к нам соседка:
- Арин (это моё имя), - улыбнулась она, - пойдём к нам в гости.
- Зачем? – мама всегда предостерегала меня от таких неожиданных походов.
- Мамка моя тебе кое-что сказать хочет, очень важное, пойдём.
Я от природы человек доверчивый (даже чересчур) и готовый прийти на помощь по первому зову. А тут просит взрослый, да к тому же и не чужой вроде. Я согласилась.
Зайдя в дом, я немного опешила: после яркого света солнца я даже не сразу разглядела в полумраке комнаты лежащую в дальнем углу на кровати старую худенькую женщину.
- Здравствуйте, - немного робея, сказала я.
- Подойди ко мне, дочка, - еле слышно проговорила старушка. Я подошла. Она протянула мне полу-очищенное вареное яйцо:
- На, возьми, покушай.
- Но я не голодная, - брать такое угощение, да ещё и из морщинистых худых рук мне было как-то неприятно.
- Возьми, возьми, - подначивала соседка, - раз мамка просит, бери, так надо.
В те года я была ещё вполне послушным ребёнком, поэтому в итоге яйцо я взяла и через силу втолкала в себя.
— Вот и умница, вот и хорошо, - старая женщина откинулась на подушки и закрыла глаза. А меня вдруг обуял какой-то непонятный ужас. Ещё эта ухмылка на губах соседки! В общем, я выскочила из этого страшного мрачного дома и стремглав бросилась к своему.
Это потом, много лет спустя, я узнала, что колдунья не может умереть, не передав свой дар преемнику, всучив, будучи на смертном одре, бедолаге какое-нибудь угощение…
Прошли годы. Мне исполнилось 23 и вот я, уже сама мама, с двухгодовалым сыночком приехала на лето к бабушке.
- Какие новости на деревне? – поинтересовалась я. Тогда интернета у нас ещё не было, писать бабушка умела плохо, поэтому письма от неё к нам приходили крайне редко.
- Соседка по зиме померла, - вздохнула бабушка, - задохнулась в хате.
- В смысле? – я не поняла, как в доме можно взять и задохнуться.
- Заслонка в печке закрытой была, когда её нашли – она на полу лежала, задохлась от дыма, - пояснила мне бабуля.
- Всё равно не понятно: она ж не старая была и в своём уме, вроде, как можно затопить печку и не открыть заслонку?
- Говорят, она нарочно это сделала…
Вот это поворот! Колдуньина дочь – самоубийца! Но дальше было веселей. Как-то я краем уха услышала разговор бабушки и моей мамы.
- Ну и как? Приходит? – спросила мама. Кто и куда приходит, я, разумеется, не знала и не поняла от слова «совсем».
- Да, грызёт сволочь, то за ногу, то за спину, - пожаловалась бабушка. Ё-моё, я вся превратилась в одно большое ухо. А бабушка продолжала полушёпотом:
- Я и хлеб кладу, и воду ставлю… То вроде бы и ничего, спокойно, а то всю ночь поедом ест.
Мне стало страшно. Как и тогда, 17 лет назад, в доме соседки. По спине пробежал холодок – я только теперь обратила внимание на большой ломоть хлеба и кружку с водой, находившиеся на большом круглом столе, который стоял посреди комнаты.
Я провертелась на своём диване практически всю ночь. Какие только кошмары мне не мерещились! Укрывшись с головой одеялом, я вспомнила все молитвы, которым когда-то меня научила бабушка. Но ничего не произошло ни в эту ночь, ни в последующие. Поскольку спали мы все вчетвером в одной комнате, как говорится, в тесноте да не в обиде, то и видели, и слышали мы все одно и тоже, а точнее ничего мы и не слышали. Всё было тихо и спокойно.
Кровати бабушки и сынули стояли вдоль длинной стены, мой диван находился по короткой стене, рядом с кроватью сына, перпендикулярно к ней. Мама спала на раскладушке, которая стояла около окон по другой длинной стене. Сынок ещё плохо определял край кровати и, чтобы он ночью не свалился, мы ставили рядом кресло, спинкой к кровати. А надо сказать, что это было не новомодное воздушное креслице на колёсиках, а старое советское кресло на деревянных ножках и с деревянными подлокотниками, которое, не позавтракавши, с места не сдвинешь.
И вот наступила та самая ночь, от воспоминаний про которую у меня до сих пор, тридцать лет спустя, мурашки бегают.
Мы как обычно легли спать. И даже все уснули уже, когда в кромешной тьме и в полной тишине, которыми обладают только деревенские ночи, раздался громкий скрежет – как будто кто-то взял наше кресло за передние ножки и тащит его на задних через всю комнату. Сквозь дрёму я подумала, что это сынуля во сне упёрся в него ногами и случайно отодвинул от своей кровати. Но следом раздался резкий отрывистый стук – будто пудовый камень упал с потолка на деревянный пол. Я вскочила, широко раскрыв глаза. Сон как рукой смело. Через мгновение, немного привыкнув к темноте, я разглядела силуэт мамы. Она сидела на своей раскладушке.
- Ты слышала? – прошептала она.
Я посмотрела на кровать сына – тот спал, как ни в чём не бывало. Кресло стояло на месте! Оно не было сдвинуто ни на сантиметр!
- Да, - прошептала я в ответ, чувствуя, как у меня от страха холодеют пальцы рук, - Что это было?
- Да кто ж его знает, - ответила мама, - нечистый какой-то. Вон мать говорит, грызёт её уж полгода как…
- С той поры как умерла тётя Рая (так звали соседку)? – догадалась я.
- Да, всё-таки что-то они знали, колдовство какое-то умели творить. И бабка Катя как-то чудно умерла, и Райка тоже непонятно – то ли случайно, то ли…
- А что бабка Катя? – я перебила монолог матери.
- Та точно колдунья была. Райка-то так себе, а к той со всей округи народ ездил: лечить она умела. Но не дай Бог ей было обиду какую нанести – тут же или скот начинал дохнуть, или ещё какая напасть приключалась. Вот только умереть всё никак не могла, мучилась долго. Не зря говорят, что не может колдунья на тот свет отправиться, пока с чем-нибудь свой дар не передаст. Нельзя у них ничего из рук брать, когда они умирают.
И тут у меня второй раз за ночь похолодело всё внутри: я вспомнила яйцо всмятку. Вспомнила так явно, будто только что его ела. Даже неприятный вкус снова появился во рту. Но я про тот визит никогда никому не рассказывала. Тебе, мой читатель, первому излагаю, как на исповеди.
Мы тогда проговорили с мамой до самого утра. Спать после такого инцидента, ясное дело, не хотелось. Да разве после такого уснёшь?!
Утром взошло солнце, и жизнь потекла по привычному руслу. Бабушка кормила кур, мама готовила завтрак, а сынок играл во дворе. И только я была словно не своя. Точно по воле высших сил, я вдруг тайком взяла непочатую буханку, поллитровую банку с чистой родниковой водой и пошла к соседнему дому. Он порос бурьяном, крыша в одном месте провалилась, окна, как пустые глазницы, страшно смотрели на заброшенный сад, словно с того света. Сердце у меня готово было выпрыгнуть из горла вместе с гландами, когда я подходила к крыльцу. Я поставила свою ношу на обветшалые ступеньки и тихо прошептала:
- Примите от меня это угощение, как когда-то я приняла ваш дар. Простите, если что не так. Мы никогда не желали вам зла. Я не знаю, тётя Рая, почему ты это сделала, но в любом случае, покойся с миром. И пусть вам с матушкой земля будет пухом. И да простит Господь вам все прегрешения ваши, вольные и невольные…
Не знаю, как мне в голову пришли все эти слова, как вообще мне хватило ума и смелости пойти к этому дому, но с той поры мы спали спокойно – потусторонние силы покинули наш дом. Или спрятались во мне? Иногда ночью я вновь слышу этот скрежет – будто тяжёлое кресло тянут за передние ножки, а оно скребёт задними по неровному дощатому полу… А может быть, это всего лишь ветер разыгрался за окном?