Откуп

Вода пахла торфом, прелой хвоей и чем-то неуловимо металлическим — так пахнет старая медь, если долго держать ее в сжатом кулаке.
Дарина стояла у самого края заводи, чувствуя, как холодный ил медленно пропитывает подошвы башмаков. Сырость уже пробралась сквозь тонкий лен рубахи, заставив кожу покрыться мурашками, но девушка не шевелилась. Лес вокруг замер, словно затаил дыхание. Даже вездесущие комары сюда не залетали. Только где-то в вышине скрипела старая ель, перетираясь стволом о соседку — протяжно, как при зубной боли.
Мать говорила, что надевать к Чёрному озеру светлое — верная смерть. «Снизу увидят белое пятно, подумают — лебедь сел. Ухватят за подол — не вырвешься». Но Дарина надела именно ту рубаху, в которой венчалась ее прабабка. Черный суконный сарафан сливался с тенями чащи, оставляя на виду лишь широкие, кремовые рукава. Ей нужно было, чтобы там, внизу, её заметили.
Она опустила руку в глубокий карман и нащупала жесткий комок. Спутанные пряди, перевязанные красной ниткой. То, что осталось от младшего брата после недельной лихорадки, когда ни травы, ни заговоры уже не помогали. Местная знахарка тогда лишь отвела глаза и бросила: «Отнеси Хозяину заводи. Если примет откуп — болезнь отступит. Но Хозяин берет только самое ценное».
Рябь пошла по воде без всякого ветра. От центра к берегу.
Дарина не отшатнулась, когда у самых ее ног вода вспучилась темным пузырем и с тихим чавканьем лопнула. На влажный мох легла мокрая, облепленная гнилой листвой коряга. Нет. Не коряга. Длинные, неестественно бледные пальцы с темными, как ил, ногтями слабо скребнули по земле, подбираясь к краю ее платья.
От воды потянуло могильным холодом и запахом тины.
Дарина до боли стиснула челюсти, чтобы не выдать страха. Она резко разжала ладонь и бросила комок волос прямо в черную воду, рядом с пальцами. Затем медленно, дрожащими руками, расстегнула ворот белой рубахи.
— Забирай моё. Его не трогай, — сказала она. Голос сорвался, прозвучав сухо и жалко в этой глухой тишине.
Пальцы на мху замерли. Затем медленно, фаланга за фалангой, согнулись, подхватывая волосы брата. Из воды показалось лицо — смазанное, состоящее из теней и ряски, без глаз, но смотрящее прямо на нее. Существо задержало "взгляд" на светлой ткани её рукавов. Дарина перестала дышать.
Мгновение тянулось долго. А потом вода с глухим вздохом сомкнулась. Существо ушло на дно, оставив на мху лишь мокрый след и грязные потеки на краешке ее белого рукава.
Дарина стояла, пока не начало темнеть и над заводью не поплыл плотный туман. Откуп был принят. Брат доживет до утра. Она развернулась и пошла прочь сквозь ельник, зная, что теперь Хозяин заводи помнит ее в лицо, и однажды за этот долг придется заплатить чем-то большим, чем просто страхом.