Человек- квадрат глава 14

Глава 14. Финал: Последняя битва

Крёстный Иванова, Андрей, подъехал через два часа на видавшем виды УАЗике. Крупный, коротко стриженный, с внимательными глазами, он молча выслушал отца, кивнул Ирине и остальным, и только спросил:

— «Химера» — это та дрянь, что недавно биржи лихорадила на учениях?

— Она самая, — ответил Иванов-старший. — Только теперь это не учения.

Андрей больше не задавал вопросов. Он открыл багажник, где под брезентом лежали не только автоматы, но и компактные приборы ночного видения.

— Выезжаем затемно. Часть стоит в низине, подходим с восточной стороны, там овраг и колючка проржавела. Местные менты патрулируют только днём, для галочки.

---

Луна пряталась за тучами, когда они вышли к заброшенной воинской части. Ржавые вышки, сугробы по пояс, тишина, которую нарушал только хруст снега под ногами. Андрей шёл первым, проваливаясь в снег, но не издавая лишнего звука.

Бункер обнаружили не сразу — старый, ещё пятидесятых годов постройки, холм, заросший молодым сосняком. Входная дверь была завалена снегом, но следы рядом говорили о том, что здесь недавно были люди.

— Он здесь, — прошептал Эдик, прижимая наушник. — Я слышу... какой-то гул. Генератор работает.

Андрей жестом приказал всем замереть, сам подошёл к двери, прислушался. Потом резко рванул ручку на себя.

В лицо ударил тёплый воздух с запахом солярки и машинного масла. Из темноты проёма на них смотрел ствол охотничьего ружья.

— Стоять! — рявкнул знакомый голос.

— Миша, свои! — Иванов-старший шагнул вперёд, подставив лицо под тусклый свет, идущий из глубины бункера.

Ружьё дрогнуло и опустилось.

Дядя Миша стоял перед ними — осунувшийся, в чёрном от копоти ватнике, с седой щетиной, но живой. За его спиной виднелась массивная металлическая дверь в следующее помещение.

— Вы... — голос его сорвался. — Вы как меня нашли?

— Связист нашёлся, — Иванов-старший обнял друга. — Живой, чертяка.

Лера бросилась к нему, обхватила за шею. Дядя Миша гладил её по голове дрожащей рукой.

— Тётя Нюра... — начал он.

— Знаю, — перебила Лера. — Она успела уйти. Она жива, дядь Миш.

В глазах старика блеснули слёзы, но он сдержался, отстранился и посмотрел на всех:

— Вы пришли за «Химерой». Она здесь. Я принёс сервер.

Он открыл тяжёлую дверь. Внутри, в помещении бывшей дизельной, стоял небольшой серверный шкаф, опутанный проводами, и работал генератор. На мониторе мерцали строки кода.

— Нельзя просто стереть файлы, — глухо сказал дядя Миша. — Копии останутся у заказчика. Есть только один способ... уничтожить носитель. Расплавить ядро. Но когда сервер умрёт, тот, кто его активировал, поймёт это мгновенно. Иванов и его люди будут здесь через полчаса, не больше.

— Значит, у нас есть полчаса, — Ирина положила руку на пистолет.

— Нет, — вмешался Андрей. — Не полчаса. Я заминировал подходы. Если они сунутся — будет шумно. Но надолго их не задержит.

— Эдик, — обернулся дядя Миша, — поможешь подготовить систему к самоуничтожению?

Эдик подошёл к серверу, пальцы его заплясали над клавиатурой. Через десять минут на экране появился таймер: 15:00.

— Этого хватит, чтобы уйти, — сказал Эдик.

— А если что-то пойдёт не так? — спросила Катя.

— Тогда мы уйдём вместе с этим бункером, — спокойно ответил дядя Миша. — Но я стар, мне не привыкать.

---

Они вышли из бункера за пять минут до взрыва. Андрей уводил группу в сторону оврага. Вдруг впереди, в снежной мгле, зажглись фары. Два чёрных джипа перегородили дорогу.

Из машин высыпали люди в камуфляже, без опознавательных знаков. Среди них выделялся сухой, подтянутый мужчина в дорогом пальто — тот самый Иванов.

— Стоять! — крикнул он. — Сервер остаётся здесь. Вы все остаётесь здесь. Живыми или мёртвыми — мне без разницы.

Андрей вскинул автомат, но Иванов усмехнулся:

— ОМОН, значит? Брось, парень. Нас тут больше.

— Времени нет, — прошептала Ирина. — До взрыва три минуты.

Иванов шагнул вперёд, глядя на дядю Мишу:

— Ты всё-таки нашёлся, старый пень. Думал, спрячешься? Где код?

Дядя Миша посмотрел на часы, потом на Иванова и улыбнулся:

— В аду, Иван. Сейчас увидишь.

Земля дрогнула. Глухой, мощный взрыв разорвал тишину. Из бункера вырвался столб огня и дыма, взметнув снег и землю на десятки метров. Ударная волна сбила с ног людей Иванова.

— Назад! — заорал Андрей, таща своих в овраг.

В небо уходило зарево, освещая чёрные фигуры врагов, которые пытались подняться и открыть беспорядочный огонь. Андрей ответил короткой очередью, прикрывая отход.

---

Они бежали, проваливаясь в снег, пока не упали без сил на дне оврага, укрытые его склонами. Сверху доносились крики и выстрелы, но погони не было — взрыв дезориентировал наёмников, а главное — их цель перестала существовать.

— Сработало, — выдохнул Эдик, глядя на небо, окрашенное заревом. — «Химера»... её больше нет.

— Код, чертежи, всё, — кивнул дядя Миша, вытирая сажу с лица. — И сервер, и мои записи. Даже если у них остались копии, активировать их без оригинального ядра невозможно. Ядро было уникальным.

Ирина обвела взглядом свою команду: Леру, дрожащую от холода и пережитого ужаса, Катю, сжимавшую разряженный пистолет, Диму, зажимавшего раненое плечо, Эдика, который всё ещё сжимал в руке наушник, дядю Мишу, Андрея и старого Иванова. Они были живы.

— Что теперь будет с Ивановым? — спросила Лера. — С тем, который...

— Ничего, — хмуро ответил Иванов-старший. — Он потерял товар и людей. Наверху ему этого не простят. Его уберут свои же. А мы... мы исчезнем. В прямом смысле. Документы, явки — всё сгорит.

— Как и не было нас, — тихо добавила Катя.

— Нет, — Лера покачала головой. — Мы были. И мы сделали то, что должны были. Дядя Миша, тётя Нюра... это теперь навсегда с нами.

---

Через неделю, в маленьком посёлке за Уралом, в обычной деревенской бане, собрались шесть человек. Ирина, Лера, Катя, Дима, Эдик и дядя Миша. Иванов-старший уехал к себе в Глуховку, Андрей вернулся на службу.

За окнами трещал мороз, в печи гудел огонь. На столе стоял простой ужин и бутылка недорогого коньяка.

— Ну что, — поднял рюмку дядя Миша, — за тех, кого с нами нет. И за то, чего больше нет. За «Химеру», которая осталась в том бункере.

— За нас, — сказала Ирина.

— За жизнь, — добавила Лера.

Они чокнулись и выпили.

В углу, на старом комоде, лежала та самая флешка — пустая, без единого байта информации. Лера подошла, взяла её в руки и бросила в печь. Пламя на миг вспыхнуло ярче и погасло.

— Всё, — сказала она. — Теперь точно всё.

Эдик посмотрел на неё, потом на огонь, и вдруг улыбнулся:

— А знаете... я ведь так и не снял наушник до конца. Всё ждал, что дядя Миша скажет что-нибудь ещё.

— И что, сказал? — спросил Дима.

— Сказал, — Эдик кивнул. — Только сейчас. Когда флешка сгорела.

— И что? — все обернулись к нему.

Эдик посмотрел на дядю Мишу, на Леру, на остальных и ответил:

— «Спасибо, ребята. Идите домой».

В комнате повисла тишина, которую нарушал только треск дров в печи.

Ирина поднялась, подошла к окну. За мутным стеклом кружил снег, заметая следы, ведущие к их временному убежищу. Где-то далеко, люди в дорогих костюмах, наверное, уже узнали о пожаре в заброшенной воинской части. Кто-то из них злился, кто-то боялся, кто-то судорожно искал выход.

Но здесь, в этой маленькой бане на краю света, было тепло и спокойно.

— Завтра мы разделимся, — сказала Ирина, не оборачиваясь. — Так будет безопасней для всех. Но запомните: если кому-то из вас когда-нибудь понадобится помощь... вы знаете, где искать друг друга.

— А где? — спросил Эдик.

Ирина обернулась и улыбнулась:

— В памяти. Там, где хранится самое важное. И никакая «Химера» нам не страшна.

---

Два месяца спустя.

Весна вступила в свои права. С крыш капало, воробьи дрались в лужах, а в небольшом парке на окраине провинциального города на скамейке сидела молодая женщина и читала книгу.

Мимо прошёл мужчина в куртке, остановился, будто задумавшись, и сел на другой конец скамейки.

— Лера, — тихо сказал он, не глядя на неё.

— Эдик? — она подняла глаза, узнав его по голосу. — Ты как здесь?

— Случайно, — он улыбнулся. — Ехал мимо. Дай, думаю, зайду.

— А остальные?

— Ирина в Хельсинки, у неё там новая работа. Катя в Париже, учится. Дима выздоровел, говорит, в охрану пойдёт. А дядя Миша... он в деревне у Иванова-старшего. Тётя Нюра с ними. Живут, чай пьют.

— Хорошо, — Лера улыбнулась и захлопнула книгу. — А ты? Чем занимаешься?

Эдик пожал плечами:

— Да так... Техникой. Компьютеры чиню. Безопасность настраиваю. Скучно, честно говоря.

— Скучно, — согласилась Лера. — После всего, что было.

Они помолчали, глядя, как по аллее бегают дети, а старушки на соседней скамейке обсуждают свои дела.

— Слушай, — вдруг сказал Эдик. — А ведь та история... она не закончилась, да?

— Почему? — удивилась Лера. — «Химера» уничтожена.

— Уничтожена, — кивнул Эдик. — Но ведь кто-то её придумал. Кто-то дал деньги. Кто-то заказал. Иванов-предатель — всего лишь пешка. А те, наверху... они остались. И они захотят новую «Химеру». Рано или поздно.

Лера посмотрела на него долгим взглядом, потом перевела глаза на небо, где таяли последние облака.

— Значит, мы будем ждать, — сказала она. — И если понадобится — снова соберёмся.

— Снова, — Эдик кивнул и встал. — Ладно, мне пора. Рад был тебя увидеть.

— И я, — Лера улыбнулась. — Береги себя.

— Ты тоже.

Он ушёл, растворился в толпе прохожих. А Лера ещё долго сидела на скамейке, сжимая в руках книгу, за обложкой которой, в тайном кармашке, лежала старая фотография: шесть человек на фоне зимнего леса, уставшие, но живые.

Хранители. Каждый из них.

И где-то далеко, в деревенской тишине, старый связист дядя Миша настраивал радиоприёмник, слушая шорох эфира. Сквозь помехи пробивалась едва слышимая мелодия — старая, ещё с его молодости. Он улыбнулся и подкрутил ручку настройки.

Жизнь продолжалась.

Конец.