Вышла ли из-под контроля война Трампа?

Джон Миршаймер: Вышла ли из-под контроля война Трампа?

(Prof. John Mearsheimer: Is Trump’s War Beyond Control?)

В этом выпуске подкаста «Рассуждая о свободе» судья Эндрю Наполитано вместе с профессором Джоном Миршаймером обсуждают военный конфликт между Соединенными Штатами, Израилем и Ираном.

Публикуется сокращенный перевод транскрипта.

* * *
4 марта 2026 г

Профессор Миршаймер, добро пожаловать.

Прежде чем мы перейдем к детальному обсуждению причин и обоснований, какова ваша общая точка зрения на американо-израильскую атаку на Иран, начавшуюся в субботу утром (28 февраля 2026 г.)?

ОБЩАЯ КАРТИНА: МОГУТ ЛИ США И ИЗРАИЛЬ ВЫИГРАТЬ ЭТУ ВОЙНУ?

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Ну, когда я думаю об этой войне, я почти сразу же обращаюсь к общей картине. И вопрос, который вы должны себе задать, это: каковы наши цели? Что мы должны сделать, чтобы достичь этих целей? Другими словами, что означает победа для нас — Соединенных Штатов и Израиля? И что означает победа для иранцев? Какова их конечная цель и какова вероятность того, что они ее достигнут?

И, глядя на это, я понимаю, что перед нами стоят недостижимые цели, что у нас нет никаких шансов выиграть эту войну сколько-нибудь значимым образом. И всё, что нужно иранцам, — это выжить, и они победят. И я думаю, они выживут. Так что всё это говорит о том, что, на мой взгляд, мы в большой беде.

СФОРМУЛИРОВАЛА ЛИ АДМИНИСТРАЦИЯ ТРАМПА ЧЕТКУЮ ЦЕЛЬ?

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Смогло ли правительство, администрация Трампа, сформулировать — это вопрос из трех частей, поэтому мы разделим его на части — морально обоснованную, юридически взвешенную или достижимую в военном отношении цель?

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Они не смогли внятно объяснить, в чем заключается цель. Президент Трамп постоянно меняет свою позицию. Удивительно, как быстро он переходит от заявления о том, что мы ведем эту войну по этой причине, по той причине и по другой.

Но, честно говоря, я думаю, что ваш вопрос в значительной степени неактуален, потому что он предполагает, что мы управляем процессом. Другими словами, каковы наши цели? Как будто у Соединенных Штатов есть четкие цели, которые мы преследуем самостоятельно.

Факт в том, что израильтяне находятся за рулем. Это совершенно очевидно. Такер Карлсон встретился с президентом Трампом, и президент Трамп сказал ему, что у него нет другого выбора, кроме как начать войну. И Такеру говорят, что израильтяне управляют процессом, а Трамп фактически выполняет приказы. Поэтому наши цели в значительной степени не имеют значения. Вопрос, который вы должны себе задать, — каковы цели Израиля? И совершенно ясно, каковы цели Израиля.

НЕТАНЬЯХУ ВЫНУДИЛ ТРАМПА ПОЙТИ НА ЭТО

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Я хочу поговорить с вами об этом. Договорились ли Соединенные Штаты и Израиль еще в декабре, примерно в канун Нового года, о нападении? Или Нетаньяху вынудил Трампа пойти на это?
Вот вчерашний разговор с Такером Карлсоном.

НАЧАЛО ВИДЕОКЛИПА

ТАКЕР КАРЛСОН:
Биби сказал президенту Соединенных Штатов: «Вы можете присоединиться ко мне или нет, но я вступаю (в войну с Ираном)». И госсекретарь Марко Рубио сказал это вчера во время телефонного разговора с лидерами Конгресса. Он сказал, что Израиль заявил о своем намерении вступить (в войну). И в этот момент у вас действительно есть только два варианта. Вы можете присоединиться и попытаться помочь или сдержать войну Израиля. Это часть расчета. Израиль идет. Давайте постараемся удержать это в рамках дозволенного. Давайте постараемся быть сдерживающей силой в этой авантюре, какой бы она ни оказалась.

КОНЕЦ ВИДЕОКЛИПА

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Можно ли сказать Израилю «нет»?

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Но это даже не обсуждалось. Никогда не обсуждалось. Никто за последние 63 года не рассматривал такой вариант.

Последним президентом, сказавшим «нет», был Джон Ф. Кеннеди в 1962 году, когда у него возник — не столь известный, как следовало бы — спор с первым премьер-министром Израиля Давидом Бен-Гурионом по поводу израильской ядерной программы в Димоне. Президент Кеннеди сказал: «Нет, я не верю в распространение ядерного оружия. Это один из столпов моей администрации, и вы не можете продолжать испытания. Я требую инспекций».
И, конечно же, он не смог выполнить эти обещания, потому что был убит в ноябре 1963 года. А человек, занявший его место, его вице-президент Линдон Джонсон, дал зеленый свет израильской ядерной программе. Так что это был последний раз, когда американский президент решительно сказал «нет» Израилю и попытался обуздать его основные амбиции.

БАЙДЕН И ТРАМП: ДВА РАЗНЫХ ПОДХОДА К ИРАНУ

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Но я хотел бы отметить, что израильтяне дважды пытались заманить Джо Байдена в ловушку, чтобы тот начал войну против Ирана в 2024 году.

Вы помните, в апреле того года они атаковали иранское посольство в Сирии, в Дамаске. А затем в октябре они атаковали внутри Тегерана. Они убили палестинского лидера в Тегеране. И результатом обеих этих израильских атак стал ракетный обмен между Израилем и Ираном. Израильтяне хотели втянуть нас в эту войну. Они хотели втянуть в нее администрацию Байдена.
И администрация Байдена не клюнула на приманку. Мы остались в стороне. Мы помогали защищать Израиль, когда иранцы атаковали Израиль и происходили ракетные обмены между двумя странами. Но администрация Байдена была достаточно умна, чтобы не вмешиваться в нападение на сам Иран.

А администрация Трампа уже дважды вмешивалась и нападала на Иран, а не просто защищала Израиль. Помните 12-дневную войну в июне 2025 года — это было в прошлом году — мы бомбили Иран 22 июня. А сейчас мы участвуем в полномасштабной кампании против Ирана.

Таким образом, я хотел бы подчеркнуть, что хотя администрация Байдена помогла защитить Израиль в 2024 году, она не вступала в войну, хотя израильтяне хотели втянуть нас в войну.

ЕСТЬ ЛИ МОРАЛЬНОЕ ИЛИ ЮРИДИЧЕСКОЕ ОСНОВАНИЕ ДЛЯ ЭТОГО ВТОРЖЕНИЯ?

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Есть ли морально обоснованное основание для этого вторжения?

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Нет. Нет и юридически обоснованного основания для этого вторжения, как с точки зрения внутреннего права, так и с точки зрения международного права.

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Международное право, конечно, не оправдало бы решение американцев: «Нам не нравится президент Пезешкиан, и нам не нравится ныне покойный аятолла, и поэтому мы начнем смену режима». Отбросим политические аспекты. Это не основание для вторжения.

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Нет, абсолютно нет. Думаю, почти все с этим согласны. Но президент Трамп не заботится о международном праве, и не заботится о законах здесь, в Соединенных Штатах. Он сторонник односторонних действий. Он просто делает всё, что хочет, и считает, что закон — это нечто, что можно игнорировать, когда ему это удобно.

ПРОТИВОРЕЧИВЫЕ ОБОСНОВАНИЯ И ВОПРОС О ВОЕННОЙ ОСУЩЕСТВИМОСТИ

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Ну, а как насчет военной осуществимости? Информация, которую мы получаем, настолько противоречива.

Директор национальной разведки заявляет — и, я думаю, правдиво, — что, по оценке разведывательного сообщества, Иран не работал над ядерным оружием с 2003 года, то есть 23 года. Сам министр обороны говорит, что дело не в смене режима. Президент говорит: «Оставайтесь дома, мы вам скажем, когда выходить на улицы и брать власть в свои руки». Следовательно, дело в смене режима.

Госсекретарь говорит, что они создавали оружие, которое когда-нибудь может причинить нам вред. Создание оружия, которое когда-нибудь может причинить нам вред — это вряд ли представляет собой непосредственную опасность.

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Но опять же, непосредственной угрозы для Соединенных Штатов нет. И у нас, как я уже говорил в начале передачи, нет чётких собственных целей. Именно поэтому президент Трамп так противоречиво объясняет, почему мы это делаем. За рулём находятся израильтяне. И израильтяне недвусмысленно дали понять, что их цель — смена режима.

Позвольте мне ещё кое-что сказать по этому поводу. Люди говорят об уничтожении баллистических ракет, которыми обладают иранцы. Они говорят о том, чтобы раз и навсегда ликвидировать возможности Ирана по обогащению урана, и, наконец, лишить Иран возможности поддерживать ХАМАС, Хезболлу и хуситов.

Но вы не сможете сделать ничего из этого, если не произойдёт смена режима. Должна быть программа, как вы меняете режим, и этот новый режим решает, что он не будет строить баллистические ракеты, не будет поддерживать хуситов и ХАМАС и не будет заниматься обогащением урана. Вы должны избавиться от режима. Израильтяне это понимают.

В этом и заключается проблема. И я спрашиваю любого, кто думает, что эта военная операция сработает: вы думаете, что добьетесь смены режима? Будет ли это конечным результатом? А если вы всё-таки думаете, что произойдёт смена режима, то считаете ли вы, что новый режим не захочет ракет, обогащения урана и поддержки хуситов, ХАМАС и Хезболлы? Мне кажется невозможным придумать правдоподобную историю, объясняющую, как можно добиться смены режима и получить новый режим, который не заинтересован в этих трёх вещах.

ИЗРАИЛЬСКОЕ ЛОББИ И ПЛАНИРОВАНИЕ АТАКИ

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:

Вынудил ли Нетаньяху Трампа пойти на это, или эта совместная атака была спланирована с самого начала, в день, когда она началась?

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Послушайте, дело не только в Израиле. Это Израиль плюс лобби — сионистское лобби, израильское лобби здесь, в Соединенных Штатах. Трамп находится под огромным давлением со стороны лобби.

Более того, если вы посмотрите на его переговорную команду, то увидите, что его зять Джаред Кушнер и Стив Виткофф являются двумя его главными переговорщиками. Это два главных представителя Соединенных Штатов, которые ведут переговоры с иранцами. Это убежденные сионисты. Это два человека, глубоко преданные Израилю. Это израильские юристы.

Это говорит о том, что давление на Соединенные Штаты оказывает не только сам Израиль. Это Израиль плюс лобби. Если бы не это чрезвычайно влиятельное лобби здесь, в Соединенных Штатах, оказывающее давление на президента Трампа и его предшественников, и сегодня, у нас был бы принципиально иной подход к отношениям с Израилем. Мы бы относились к нему, как к обычной стране. Мы относимся к нему по-особенному. У нас отношения с Израилем, не имеющие аналогов в мировой истории. Именно это и движет ситуацией.

Так что дело не только в Израиле. Что касается процесса планирования — тут очень сложно сказать. Мне трудно поверить, что в конце декабря прошлого года они решили, что в какой-то момент нанесут удар, и это был лишь вопрос времени. Я уверен, что у них были значительные планы на случай непредвиденных обстоятельств, и я уверен, что они обсуждали вероятность нападения, но планировали ли они на самом деле нападение именно в тот момент, когда оно произошло в выходные, сказать сложно.

СТОИМОСТЬ ВОЙНЫ И АРСЕНАЛА ВООРУЖЕНИЙ АМЕРИКИ

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Можете ли вы, как ветеран ВВС, оценить стоимость накопления всей этой военной техники — сотен самолетов, десятков кораблей, тысяч военнослужащих —


ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Не могу. И правда в том, что нам нужно дождаться окончания всей операции, прежде чем мы сможем действительно понять, во сколько это обойдется. Но это, очевидно, будет огромная сумма денег. Я имею в виду, президент Трамп сейчас говорит, что эта война продлится четыре или пять недель. Я думаю, она, вероятно, продлится дольше, но кто знает наверняка?

Я думаю, что не менее важен вопрос о том, во сколько это нам обойдется, и то, как это повлияет на наш арсенал вооружений. В какой степени мы собираемся сократить наши запасы оружия, и каковы будут последствия этого для войны на Украине и для войны или возможной войны в Восточной Азии против Китая?

Я имею в виду, что китайцы, должно быть, потирают руки от предвкушения того, что мы не только прижаты к земле на Украине, но и на Ближнем Востоке, и что мы тратим огромные объемы боеприпасов, а мы не являемся страной с мощной производственной базой, способной легко заменить все эти боеприпасы, которые мы расходуем.

КИТАЙ, ИРАН И ОКНО ВОЗМОЖНОСТЕЙ

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Китай закупает у Ирана большое количество нефти. Позволит ли Китай иранскому правительству уйти в отставку и быть замененным кем-то, полностью подчиненным Трампу, кто может повлиять на эти нефтяные отношения таким образом, что это не будет в интересах Китая?

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Ну, я не думаю, что Соединенные Штаты могут получить такое правительство. Я имею в виду, это несбыточная мечта. Администрация Трампа, израильтяне, возможно, так считают, но этого не произойдет. Поэтому я не думаю, что китайцам стоит сильно беспокоиться по этому поводу. Какое бы правительство ни пришло к власти в Тегеране, оно будет враждебно настроено по отношению к Соединенным Штатам. Идея о том, что любое правительство в Иране, пришедшее к власти, будет подчинено Соединенным Штатам, — это несбыточная мечта.

Тем не менее, нет сомнений, что китайцы сейчас и в будущем будут прилагать огромные усилия, чтобы поддержать иранский режим и помочь ему остаться в положении, позволяющем в будущем противостоять Соединенным Штатам.

Кстати, я думаю, одна из причин, по которой израильтяне так стремятся атаковать сейчас, заключается в том, что они понимают, что это окно возможностей, что со временем иранцы разовьют гораздо больший арсенал ракет и беспилотников, и в результате Израиль не сможет атаковать Иран, не понеся серьезных потерь. Поэтому им лучше действовать сейчас, особенно учитывая тот факт, что Соединенные Штаты находятся у них в кармане.

Но, как я уже сказал, я не думаю, что они в итоге выиграют эту войну каким-либо значимым образом. Я думаю, все, что нужно иранцам, — это выжить. Перед тем, как прийти сегодня утром на передачу, я размышлял о ситуации, когда, допустим, Соединенные Штаты в течение следующих одной-двух недель нанесут несколько массированных ударов и уничтожат все ракеты и беспилотники, которыми располагают иранцы. Этого не произойдет. Но давайте предположим, что это случится, и тогда мы объявим о победе. Что это нам оставит?

Режим останется нетронутым, и они просто восстановят ракетное вооружение, восстановят возможности по обогащению урана, восстановят возможности по использованию беспилотников. Так как же нам выиграть войну? Иран никуда не денется, и я не думаю, что этот режим исчезнет. Но даже если этот режим исчезнет, режим, который придет ему на смену, не будет дружественным.

Более того, я бы поспорил, что этот режим будет склонен к разработке ядерного оружия способами, к которым режим, возглавляемый аятоллой Хомейни, не был заинтересован. Мы только что убили иранского лидера, который фактически был главным препятствием на пути Ирана к созданию ядерного оружия. И теперь, когда его нет, и учитывая то, что происходит в этой войне, я думаю, что стимулы и потенциал для Ирана к разработке ядерного оружия значительно возросли. Поэтому я думаю, что в будущем это станет еще большей проблемой, чем сейчас.

ЗАЯВЛЕНИЕ ТРАМПА О «НЕОГРАНИЧЕННОМ ЗАПАСЕ ВООРУЖЕНИЙ»

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Вот заголовок от наших друзей из Института ответственного государственного управления Куинси. Президент Трамп: «У нас есть неограниченные вооружения для ведения вечной войны». То, что это не так, сказал Генерал Дэн Кейн (Dan Caine) незадолго до начала войны с Ираном. Неужели Трамп настолько дезинформирован, настолько движим собственным высокомерием, что не понимает, что у нас нет неограниченного вооружения, что оно не только ограничено, но и его запасы недостаточны?

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Ну, Кейн ему это сказал, в этом нет никаких сомнений. В СМИ было множество статей на эту тему. Достаточно взглянуть на войну на Украине и риторику вокруг неё за последний год или около того, где мы говорили о том, что существуют пределы тому, что мы можем дать украинцам, потому что мы начинаем истощать наши запасы боеприпасов и оружия до опасного уровня. А затем, если вы вступаете в войну на Ближнем Востоке, как мы сейчас её ведём, вы ещё больше истощаете эти запасы.

Поэтому я думаю, что президент Трамп просто пускает пыль в глаза. Как мы знаем, президент Трамп говорит всякие невероятные вещи, которые мало связаны с основными фактами. И это просто ещё один из таких случаев.

И опять же, именно поэтому иранцам просто нужно держаться, верно? Им просто нужно держаться и продолжать бомбардировать Израиль, продолжать бомбардировать американские базы в регионе и государствах Персидского залива, и убедиться, что они делают всё возможное, чтобы перекрыть Красное море и Персидский залив.

СЫН ШАХА И ИЛЛЮЗИЯ СМЕНЫ РЕЖИМА

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Человек, которого они хотят поставить во главе правительства, последние 45 лет живет в Соединенных Штатах. Это сын шаха, у которого такое же имя, как и у шаха, Реза Пахлави. Я не могу представить, чтобы через 40 лет его приветствовал и принял иранский народ. Он просто останется, сколько бы он ни прожил, марионеткой американцев, которых презирают. После убийства Хомейни, убийства 160 школьниц, взрыва в отделении интенсивной терапии новорожденных в больнице в центре Тегерана.

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Я согласен на 100%. Но позвольте мне добавить кое-что. Тот факт, что администрация и её сторонники утверждают, что он является жизнеспособной альтернативой, говорит о том, что у них нет внутри Ирана организаций или людей, способных управлять страной после смены режима и делать это в проамериканском духе.

Помните, главная цель здесь — смена режима. Первый вопрос, который вы должны себе задать: произойдет ли смена режима? И второй вопрос: если произойдет смена режима, будет ли это дружественный режим? А у нас внутри Ирана нет никого, кто был бы дружественно настроен к Соединенным Штатам, кто был бы правдоподобным кандидатом на управление страной в случае смены режима, чего, скорее всего, не произойдет.

Так что же мы в итоге делаем? Мы начинаем говорить о том, чтобы поставить сына шаха во главе страны, вернуть его обратно. Это как в 1953 году.

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Давайте сразу перенесемся в 1953 год, чтобы напомнить аудитории, когда ЦРУ и МИ-6 организовали переворот, свергнув Мухаммеда Моссадега, всенародно избранного президента, и установили шаха. Отец этого парня — он уже не молодой человек, ему примерно столько же лет, сколько мне. Он был молодым, когда его отца свергли, и он, его мать и братья и сестры бежали в Мэриленд, США.

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
И, как вы помните, его отца ненавидели. Большинство иранцев были рады его отставке.

РОЛЬ ТУРЦИИ И УГРОЗА РАСПРОСТРАНЕНИЯ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Позвольте мне спросить вас о Турции. Профессор Миршаймер, Нафтали Беннет, бывший премьер-министр Израиля, как сообщается, сказал: «В худшем случае Турция представляет большую угрозу стабильности Израиля, чем Иран». Ожидаете ли вы, что Турция каким-либо образом воспользуется бомбардировками Израиля?

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Я не уверен, что вы имеете в виду под «воспользуется бомбардировками Израиля». Другими словами, вы ожидаете…

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Что Турция предпримет какие-либо действия сейчас, когда Израиль подвергается атакам?

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Нет, совсем нет. Я думаю, что у турок есть глубокий интерес в выживании Ирана, потому что турки понимают, что Турция и Иран — это две крупные страны на Ближнем Востоке, которые израильтяне хотели бы уничтожить. Израиль хочет доминировать на Ближнем Востоке, и, как мы уже неоднократно говорили, в отношении Ирана они хотели бы его развалить — сделать с Ираном то же, что было сделано с Сирией. И они хотели бы сделать то же самое в отношении Турции. Они хотели бы максимально ослабить Турцию. И турки прекрасно это понимают.

Я считаю, что вы увидите, как турки начнут все чаще говорить о ядерном оружии. Вы уже видите этому доказательства. За последние два-три месяца я видел несколько статей, в которых турки начинают серьезно говорить о приобретении ядерного оружия. И это потому, что они рассматривают Израиль как угрозу, так же как иранцы рассматривают Израиль как угрозу. И турки больше всего боятся, что если израильтяне и американцы уничтожат иранцев, они нацелят свои орудия на Турцию.

КАК ЗАКОНЧИТСЯ ЭТА ВОЙНА?

СУДЬЯ ЭНДРЮ НАПОЛИТАНО:
Как вы видите развитие этой войны? Я знаю, это несправедливый вопрос. Она превращается в региональную войну. Трамп говорит, что в какой-то момент она закончится через четыре недели. А в другой момент он и Хегсет (министр войны) говорят, что мы не исключаем ввода войск на территорию Ирана. Мое личное мнение таково, что ввод войск был бы катастрофой для Америки.

ДЖОН МИРШАЙМЕР:
Очень трудно сказать. Я имею в виду, что если война продлится четыре недели, режим устоит в Тегеране и продолжит обстреливать баллистическими ракетами американские базы, Израиль, а также запускать беспилотники? И конца этому не будет видно. И у нас закончатся боеприпасы. И общественное мнение в Соединенных Штатах изменится против Трампа. Что он тогда будет делать?

Очень трудно сказать. Опять же, вопрос, который вы должны себе задать: если я прав и у нас нет выигрышной стратегии, и мы не можем выиграть эту войну, что нам делать? Признать поражение? Сможет ли президент Трамп сделать с Ираном то же, что он сделал с хуситами в прошлом году?

Вы помните, президент Трамп вступил в должность в январе 2025 года. В марте он заявил, что собирается раз и навсегда покончить с хуситами, и начал войну против них. К маю он сдался. Он не смог победить хуситов. Кстати, если он не смог победить хуситов, как он собирается победить Иран?

Но в любом случае, он не победил хуситов. Он признал поражение. Он сказал: «Хуситы — крепкие парни. Я не понимал, насколько они крепкие. С меня хватит». И мы ушли. Сможете ли вы сделать это с Ираном, особенно учитывая, что мы неразлучны с израильтянами в этом предприятии? Я не знаю, сможет ли он просто уйти.

Тогда возникает вопрос: что он будет делать? Введет войска? Это только усугубит и без того сложную ситуацию. Так что он окажется в серьёзной опасности.

А ещё есть иранская сторона вопроса. Допустим, мы очень успешно разваливаем Иран и наносим ущерб режиму, и, судя по иранской точке зрения, кажется, что они считают, что их ждёт крах. Это то, что я бы назвал моментом «Гибели богов». Если вы, иранцы, думаете, что падёте, вы потянете за собой всех остальных. И, возможно, тогда они возьмут оставшиеся баллистические ракеты и беспилотники и разрушат всю нефтяную инфраструктуру в регионе Персидского залива, нанеся огромный ущерб мировой экономике. Они надолго парализуют Ормузский пролив.


Итак, речь идёт о двух странах, глубоко вовлечённых в войну, где, с точки зрения Ирана, это экзистенциальная угроза, и где Израиль считает, что он тоже сталкивается с экзистенциальной угрозой, и находится в выгодном положении. Когда вы говорите о наших отношениях с ними и задаётесь вопросом, как можно спуститься по лестнице эскалации? Возможно, у обеих сторон в определённый момент появится стимул к этому.

Но опять же, если начать спускаться по лестнице эскалации, Соединённые Штаты проиграют, верно? И президент Трамп сделал ставку на то, что сможет победить Иран. Это не 22 июня прошлого года, когда он совершил разовую атаку, когда он атаковал три ядерных объекта в Натанзе, Исфахане и Фордоу. Это совершенно другая ситуация. Он занимается сменой режима, и он занимается сменой режима без войск на местах. И опять же, даже если он добьётся смены режима, что это даст?

Поэтому я не вижу счастливого конца для президента Трампа.

* * *

Джон Джозеф Миршаймер (John Joseph Mearsheimer; род. 14 декабря 1947 г.) — американский политолог, профессор Чикагского университета, автор многих научных трудов, часто участвует в дебатах, публикует статьи в The New York Times и других влиятельных газетах.

На моей странице есть переводы его статей:

 «Почему в украинском кризисе виноват Запад», http://proza.ru/2022/02/14/153,
«Роковые яйца. Как США взрастили современный Китай», http://proza.ru/2022/02/27/300).
 «Сможет ли Европа выжить», http://proza.ru/2025/04/01/183


Эндрю Питер Наполитано - Andrew Peter Napolitano - (род. 6 июня 1950 г.) — американский юрист, бывший судья. 24 года проработал в качестве старшего судебного аналитика Fox News. После карьеры на телевидении Наполитано создал собственное шоу Judging Freedom (Рассуждая о свободе), которое по состоянию на 2025 год имело более 500 тыс. подписчиков.