Крак крабики

На каком-то там острове, в каком-то океане жил-был крабомальчик. С виду это был обычный краб, цвета мокрого песка, с кораллово-красными пятнышками на панцире и блестящими, как бусинки, глазами на тонких стебельках. Похожий на своих крабосородичей, но была у него одна странная особенность. Как известно некоторые виды крабов ходят боком, не было исключением и это племя. Только один краб всегда ходил в обратную сторону. Вся крабосемья налево, а он направо. Все идут питаться на восток, а он прётся на запад. Его и ругали и били. «Ты что специально или просто крабодурак?» Спрашивали его крабородители. Он в ответ только пожимал своими фалангами. Он и сам себе не мог объяснить, почему он идёт в другую сторону. Это была большая крабозагадка.
Вот так и жил наш крабогерой вопреки общему укладу. И вот однажды вся крабородня пошла на запах тухлой рыбы, которую выбросило на берег волной, а наш крабошалопай по своему обыкновению отправился совсем в другую сторону. Мокрый песок под его лапками отливал серебром, а там, куда ещё не добралась вода, горел золотом, усыпанный розовыми обломками кораллов и изумрудными нитями водорослей. Он смотрел, как волны лениво накатывают на берег, переливаясь от глубокого синего цвета у горизонта до прозрачного, зеленоватого у самой кромки воды, где они шипели белоснежной пеной. И так он увлёкся морским пейзажем, напевая про себя незамысловатую мелодию со словами, что-то вроде «Я иду по берегу, смотрю на волны и мне очень хорошо», что не заметил, как очень далеко отдалился от своей членистоногой крабосемьи. Ему бы вернуться, но время для него как будто остановилось, и он всё шёл, и шёл.
Вдруг.
— Ты что не видишь куда идёшь, да отпусти же мою клешню.
Наш герой не заметил, как врезался в очень симпатичную крабодевочку. Её панцирь переливался лиловыми и сиреневыми оттенками под лучами заходящего солнца, а клешни были нежно-розовыми, словно она только что искупалась в лепестках прибрежных цветов. При столкновении она каким-то немыслимым образом зацепилась за его клешню и начала судорожно дёргаться в попытках освободиться из случайного плена. И так это было неожиданно и нелепо, что наш крабогерой начал нервно хихикать, а потом и вовсе захохотал.
— Что тут смешного? Сейчас же отцепись.
Невольному зрителю со стороны могло показаться, что два краба танцуют в паре какой-то замысловатый танец, может быть кработанго или крабовальс. На фоне багрового заката две маленькие фигурки, переплетённые клешнями, кружились в причудливом танце. Одна — песочная, другая — лиловая, они были похожи на оживший кусочек кораллового рифа.
Оставив всякую попытку освободиться, крабодевочка сначала хныкала, потом, глядя на своего невольного крабовизави, тоже начала смеяться.
— Ты что тут делаешь одна? — спросил крабопарень.
— Мои все пошли на восток за едой, а я туда не хотела. Мне всегда казалось, что там, куда все бегут толпой, для меня ничего интересного не останется.
Крабомальчик опешил. Он впервые встретил того, кто тоже... не идёт со всеми.
— И я! — выпалил он. — То есть я вообще всегда налево, когда все направо. Меня за это и ругают, и бьют даже.
— Меня тоже, — тихо сказала она. — Говорят, глупая, бестолковая, не как все нормальные крабы.
И тут они посмотрели друг на друга и снова засмеялись. Потому что оказалось, что он не один такой «неправильный». И она не одна. И вместе их «неправильность» вдруг перестала быть проблемой — она стала их общим секретом.
С тех пор они всегда ходили вместе. Иногда налево, иногда направо, но чаще всего — вообще прямо, туда, где никто из крабов ещё не был. Иногда они уходили так далеко, что песок под ними становился чёрным, как вулканическая порода, а море вокруг — тёмно-синим, почти фиолетовым. Но их панцири, освещённые солнцем, всё равно горели яркими пятнами — оранжевым и розовым — доказывая, что даже в незнакомом месте есть жизнь.
Им было хорошо вдвоём. А когда у них появились крабодети, а потом и крабовнучки, то те ходили, кто куда хотел — и в этом странном крабосемействе это считалось самым правильным.
Иногда, когда солнце только начинало вываливать свои горячие бока в океан, заливая небо акварельными красками — от нежно-розового до огненно-оранжевого и золотого, можно было увидеть, как симпатичная крабопарочка, сцепившись клешнями, идёт навстречу восходу. Их мокрые панцири поблёскивали, вбирая в себя все цвета нового дня. Они просто идут себе. Вместе. По золотому песку, к бирюзовой воде. Им хорошо. А большего и не надо.