Кантемировская

                После того, как в проекте Замоскворецкой линии Московского метро станция Ленино стала называться Кантемировской, для неё была определена тематика художественного оформления. Естественно, оно должно было быть посвящено легендарной 4-ой гвардейской танковой Кантемировской, ордена Ленина Краснознамённой дивизии. Тема благодатная, на односводчатой станции скульпторам открывалось огромное поле для художественных фантазий. Но скульпторов ещё надо было найти. Возглавлявший творческий коллектив архитектор Погребной всегда тщательно подбирал художников для совместного творчества. Не изменил себе он и на этот раз. Всё это требовало времени. Но ситуация здесь несколько отличалась от обычной. На первом этапе проектирования станция называлась Ленино. Под этим названием, в составе линии, она и выставлялась на Градостроительный совет. Потом она стала называться Кантемировская и тематика её изменилась. А строительство то новой линии всё это время продолжалось. И времени на проектирование становилось всё меньше. То есть совсем мало. После того, как несколько кандидатур известных скульпторов, которые не сошлись с архитекторами в понимании задач, были отвергнуты,  остановились на кандидатуре Кибальникова Александра Павловича, народного художника СССР, лауреата ленинской и двух сталинских премий, автора памятника Маяковскому в Москве и мемориала Брестская крепость.
                Александр Павлович с помощниками активно взялся за дело. Дело вроде бы пошло, понимание с архитекторами было достигнуто. Градостроительным советом Москомархитектуры был одобрен эскизный проект художественного оформления метровокзала под руководством академика. На Калужской скульптурной фабрике вскоре были выполнены модели скульптурных композиций в натуральную величину и отлиты в гипсе. Два масштабных горельефа на тимпанах над лестницами входов и выходов со стороны платформы, а также скульптурные композиции, раскрывающие тему бессмертного подвига гвардейцев кантемировцев в годы Великой отечественной войны, по семь вставок размером около полутора квадратных метров на каждой путевой стене. К сожалению, по ряду причин, изготовить все детали интерьера в бронзе к намеченному сроку не успели, поэтому было принято решение осуществить их монтаж позже, после ввода линии в эксплуатацию. До того времени, как по линии должны пойти поезда оставались считанные дни. Поэтому к пуску авторы предложили смонтировать гипсовые модели, закамуфлированные под бронзу, которые постепенно должны были заменяться на постоянные бронзовые.
                Этой идее категорически воспротивились метростроевцы в лице заместителя начальника Московского метростроя Сандуковского Эзара Владимировича, легендарной личности, обладавший в то время непререкаемым авторитетом. Если бы гипсовая модель разрушилась во время движения состава, это могло бы привести к самым трагическим последствиям и он это, как специалист, хорошо понимал. Он же и предложил временно закамуфлировать зияющие квадраты на путевых стенах листами анодированного в цвет золота алюминия. Эти листы, так же как и литые звёздочки и веточки лавровые нашли на заводах метростроя. Так эти времянки и «украшают» Кантемировскую почти полвека. Когда линия вводится в эксплуатацию, прекращается финансирование. Нужны были новые ассигнования. В это время умирает Кибальников. Всё останавливается. Архитекторы ничего не могут сделать.
                Много раз за последние годы авторы вместе с ветеранами Кантемировкой дивизии обращались к городскому руководству с просьбой помочь в завершении архитектурного облика метровокзала с таким героическим названием. Но всё неудачно. Менялось руководство города, а ответы были те же. Нет денег. Это же не бордюры менять. Уже и ветеранов кантемировцев никого не стало. И совет ветеранов закрылся из-за отсутствия членов. Последний раз я обращался к московскому градоначальнику года два, или три назад. Приближалось 80-летие Победы. Ответил мне Главный архитектор города. Это обычная практика. Что он ответил? Он сказал, что мы не можем вмешиваться в то, что наши замечательные авторы архитекторы задумали много лет назад. Мы очень бережно к этому относимся, потому что полностью им доверяем.
                Наверное, и все так думают, в том числе и пассажиры проезжающие эту станцию, что то, что мы видим сегодня на Кантемировской – это задумка каких-то очень странных архитекторов, которые, наверное, «так видят». Но всё это совсем не так. И вы теперь об этом знаете. «Нет ничего более постоянного, чем временное». Как Вы были правы, дорогой Джонатан Свифт.