Котёнок и потерянное Мяу

Котёнок Кузька был совсем маленьким. У него были белые лапки, похожие на носочки, и розовый носик, который смешно морщился, когда Кузька чихал. Каждое утро у него был важный ритуал: он просыпался, выпускал свои крошечные коготки-царапки, точил их о мягкий коврик и громко здоровался со всем миром.
Но в это утро что-то пошло не так. Кузька открыл рот, приготовился сказать своё самое звонкое «Мяу!», но из горлышка вылетело только тихое: «Пшик...». Кузька замер. Он попробовал ещё раз, погромче. Опять ничего! Только тихий шорох.
– Ой-ой-ой! – испугался котёнок. – Моё «Мяу» потерялось! Наверное, оно выскочило в открытую форточку, пока я спал.
Кузька потянулся, спрыгнул с кровати и побежал во двор. Трава была высокой и мокрой от росы.
– Мяу, ты здесь? – шептал он (точнее, думал, что шепчет).
Первым он встретил Петушка. Петушок стоял на заборе, выпятив грудь, и кричал:
– Ку-ка-ре-ку-у-у! Просыпайтесь все!
Кузька подбежал к нему и робко подергал за перышко. Петушок наклонил голову.
– Ты что-то хотел, малыш?
Кузька открыл рот, но вместо приветствия получилось только беззвучное «А-а-а».
– Понятно, – важно рассудил Петушок. – Твой голос пропал. Попробуй-ка моё «Кукареку». Оно очень громкое и надежное. Повторяй за мной: Ку-ка...
Кузька старался изо всех сил, надувал щёчки, но «Кукареку» было слишком сложным для маленького котёнка. Он только расстроился и пошёл дальше.
В саду он увидел Лягушонка, который сидел на большом листе лопуха.
– Ква-ква! – весело поздоровался Лягушонок. – Почему ты такой грустный, Кузечка?
Кузька показал лапкой на горлышко и покачал головой.
– А, голос потерял? – сразу догадался Лягушонок. – Не беда! Возьми моё «Ква». Оно короткое и очень прыгучее. Ква! Ква!
Кузька попробовал: «Кы... ка...». Нет, «Ква» звучало совсем не по-кошачьи.
Котёнок совсем приуныл. Он забился под куст сирени и начал хлюпать носом. Ему стало холодно, и очень захотелось к маме. Кузька побрёл обратно к дому. Мама-кошка сидела на крыльце и ждала его. Она сразу поняла, что её сыночек расстроен. Мама подошла, лизнула его в самый лобик – это было так тепло! – и подвела к мисочке с парным молочком.
– Лакай, малыш, – промурлыкала она.
Кузька начал пить. Молочко было тёплым, вкусным и пахло маминой любовью. Котёнок выпил всё до последней капли, сел и начал умываться лапкой: старательно протёр лапкой одно ушко, потом второе, затем пушистый животик... И вдруг почувствовал, как внутри него что-то задрожало. Как будто завёлся моторчик маленького доброго самолета, готового к полёту, или большой шмель, облетевший весь сад, нашёл себе место у него в животике и запел тихую песенку. Это было самое приятное гудение на свете.
– Мур-р-р... – непроизвольно вырвалось у него. Кузька замер от восторга. Он набрал побольше воздуха и...
– МЯУ! МЯУ! МЯУ! – закричал он так громко, что даже птицы на дереве вспорхнули. Его голос никуда не убегал. Просто Кузька замерз и проголодался. Теперь он знал: чтобы «Мяу» всегда было на месте, нужно просто вовремя завтракать, чаще обнимать маму и всегда её слушаться.