Отдел шестой Мы, учёные 6-212

 the-work-in-progress
2 эссе для Эсы

Эссе № 1 "Неведомый Ницше"
 
Отдел шестой: Мы, учёные 6-212

 6-212
Легко ли быть философом?

Вопрос, прозвучавший в заглавии пукнта, оформлен с мягкостью сердобольной медсестры из дома престарелых. На самом деле его следует ставить так: возможно ли им быть вообще? Не по меркам кафедры философии в областном педвузе, а с позиций автора данного  труда в жанре поэтической философии или философской поэзии. Разница невелика: и так и эдак кафедрально остепенённым научным работникам прямая дорожка на покой, а тем, кто помоложе — на курсы переквалификации, чтобы и дальше приносили в семью денюффку.

«… философ, как *необходимый* человек завтрашнего и послезавтрашнего дня, во все времена находился и *должен* был находиться в разладе со своим „сегодня“: его врагом был всегда сегодняшний идеал.
… [Философы]  всегда чувствовали себя неприятными безумцами и опасными вопросительными знаками… злой совестью своего времени.
… Каждый раз они открывали сколько лицемерия, лени, несдержанности и распущенности, сколько лжи скрывается под самым уважаемым типом современной нравственности, сколько добродетелей уже *отжило* свой век…

… философ *если бы теперь могли быть философы* (курсив мой,… определил бы ценность и ранг человека сообразно того, что он может нести и взять на себя   — как далеко простирается его ответственность…
в идеале философа в состав  понятие „величие“ должна входить [сейчас, на данном этапе исторического развития] именно сила воли, суровость и способность к продолжительной решимости…»

(То есть хрипло проголосить под 7-гитару «Ой, ребята, всё не так! Всё не так, как надо!», а потом подсесть на морфий ещё не сделает из тебя философа. Если я правильно понял сен-сея Ницше. Но, Фридрих, разве не всегда к философам приставали с завышенными требованиями?)

«… учение и идеал робкой, самоотверженной, кроткой бескорыстной человечности подходили по характеру к веку… шестнадцатому … [что] страдал от свирепого потока и бурных волн эгоизма…»

(Это тут что? Намеки на Иоанна Грозного? А чем писсаровцы были лучше? Которые из Южной Америки сделали Латинскую… )

«Во времена Сократа среди людей поголовно заражённых усталостью инстинкта, среди консервативных старых афинян, которые давали свою волю к чувствам — „к счастью“, по их словам, на деле же к удовольствиям — и у которых всё ещё не сходили с уст старые великолепные слова… была нужна *ирония*…»

(Да-да! Мы все хорошо помним, до чего доиронизировался Сократ!)

«… нынче, когда… одно стадное животное достигает почёта и *раздаёт почести* (курсив мой)… философ… тот, кто может быть самым одиноким, самым скрытным, самым непохожим на всех, — человек стоящий по ту сторону добра и зла… вот что должно называться величием: *способность* отличаться такой же разносторонностью, как и цельностью…
Но спрошу ещё раз: возможно ли нынче подобное величие?»

Вопрос чисто риторический, как и заголовок у данного пункта.