В поисках Карлуши Бруннера

                Улица Гоголя – одна из самых коротких в историческом центре Одессы. И начинается она вот здесь, возле этого низкого заборчика, выложенного историческим камнем-ракушняком и залитого сверху цементом, - точное продолжение окантовки Приморского бульвара. Это место – прекрасная смотровая площадка, на которой толпятся и приезжие, и местные с утра до вечера, любуясь причалами Одесского порта.  Бывало, что засмотревшийся турист, переступив черту ограждения, скатывался вниз прямо к самым волнам Черного моря. Путешествие было не опасным, потому что склон не длинный и не крутой. Но, всё же, решено было, кроме арки, определяющей начало улицы, возвести и этот заборчик (иначе говоря – тын).   
       
                Так вот, на этом заборчике в конце лета 1935 года сидел одесский школьник 9 лет, ученик 2-го класса 43-й мужской школы, которая находилась здесь же, на этой улице. Справа от него, через Военный спуск, разрезавший приморский склон, виднелись бывший Дворец князя Воронцова, Приморский бульвар с Дюком и Потемкинской лестницей. А слева – за арочкой, притаился Шахский дворец, успевший забыть шаха Персии с его гаремом, где в данное время нашли приют различные советские организации, а также курсы бальных танцев для одесских старшеклассников (см. тексты нашего коллеги Миши Бортникова). Улица Гоголя - это всего два квартала, где тесно прижавшись плечами, стоят замечательные исторические здания, в которых кто только не жил и не бывал (начиная с самого Гоголя). Пешеходную экскурсию по этой заповедной улице проводит известный одесский экскурсовод и еле укладывается в 2 часа, заглядывая в каждый двор и дом.

              Но, стоп, оставим Историю в стороне. Есть более важное дело: мне нужно рассказать за 15 минут мою историю; потому что никто не расскажет вам ее, кроме меня.
       Вернемся к нашему герою, который, свесив ноги, сидит на заборчике и жует свежий бублик. В другое время здесь было бы полно ребятни, но .. кончались каникулы и ребята еще не вернулись из пионерлагерей. А наш герой  (пора уже познакомиться - это мой старший брат Марат) остался в городе помогать маме присматривать за новорожденной сестренкой. Ах, какой вкусный бублик хрустел у него на зубах. Такие можно было купить только на Карла Маркса, 8  в «Бубличной». Смотрел он вниз, где на склоне копошились киношники. У них как раз был перерыв в съемках, и похожий на брата мальчишка стоял без дела и смотрел на бублик. Марат отломил половину и показал ему, мол: «Хочешь? Полезай ко мне наверх». Того не пришлось долго упрашивать и через минуту он был уже рядом с Маратом.
Познакомились. Мальчика звали Лёня Фесечко, и он играл главную роль в фильме, который снимался по сценарию венгерского писателя-коммуниста Бела Балаша. В Союзе его уже хорошо знали, так как по радио прошёл радиоспектакль об этом немецком мальчике – Карлуше Бруннере. А теперь Б.Балаш написал на его основе киносценарий. И приехал в Одессу, чтобы познакомиться со съемочной группой и мальчиком, игравшим главную роль.

       Этот фильм рассказывает об участии детей в борьбе немецких коммунистов против фашистов в середине 1930-х годов. Герой фильма — Карлуша, сын подпольщицы, за которым охотится полиция, чтобы с его помощью найти всех подпольщиков.
Балаш жил в гостинице «Лондонская» и в перерывах между съемками охотно встречался с творческой молодёжью города.

          Когда кончался очередной съемочный день, новые друзья, пройдя квартал по Гоголя мимо Дома учёных, выходили на Сабанеев мост. Занятно было наблюдать, как по Военному спуску снуют в порт за рыбой или пассажирами телеги и эмки. Друзья переходили с одной стороны моста на другую; Лёня был ниже Марата, и тому приходилось всё время подсаживать его на высокое ограждение моста. Пройдя через маленькую ажурную площадь, у номера 2 по улице Карла Маркса они расставались. Лёня в гости не приглашал, настроение у него всегда было грустное – видно, что возвращаться домой ему не хотелось. Впрочем, надежда на завтрашнюю встречу долго грустить не давала. Так продолжалось около недели. Но, однажды утром, когда Маратик выскочил со свежими пирожками от бабушки чтобы порадовать нового дружка, на склоне уже никого не было. Только дворник подбирал разный бумажный мусор. «Уехали твои киношники»,  - сказал он Маратику – «А куда? – никто не знает. Может, на другой склон… А, может, в другой город» (теперь-то мы знаем, что уехали они на вокзал, потому что съемки следующих сцен были уже в поезде).
Ну а дальше….. А дальше была война. Вся наша семья уехала в Северный Казахстан в эвакуацию (читай рассказ «Жизнь в эвакуации»), связь с Лёнькой прервалась. Позже, когда Марат уже учился в ХВВАУС, году в 1956, будучи на каникулах в Одессе, он пришёл в тот самый двор по Карла Маркса, 2, пытаясь узнать хоть что-нибудь о старом знакомом. 

       Про Лёню не было никаких известий примерно до конца 60-х. В 1967 году Марат выиграл викторину «Знаешь ли ты Венгрию?», организованную Одесским ТВ, и в качестве победителя поехал в Венгрию. Как известно, жизнь гораздо интереснее и непредсказуемее, чем кино. В городе-побратиме Одессы – Сегеде, зайдя в музей Ференца Мора, Марат с изумлением увидел на одном из стендов  ….. фотографию Лёни Фесечко (в костюме Карла Бруннера). Оказалось, что стенд посвящен уроженцу Сегеда – Беле Балашу, создателю образа Карлуши. Кадр с Лёней иллюстрировал рассказ о съемках фильма в Одессе. Нужно знать моего брата, чтобы понять: он не мог пройти мимо такого сюжета, который подбрасывала ему сама жизнь. Он «загорелся» идеей написать статью о Бела Балаше, об этой, ещё одной, ниточке, связывающей побратимов Одессу и Сегед, о съёмках фильма, свидетелем которых он был. (Подробно об этом можно прочитать в рассказе сына Марата ).
        Собирая материалы для этой статьи, Марат связался и с сорежиссёром фильма Мечиславой Маевской. Вот из её письма и открылись подробности жизни Лёни Фесечко. Привожу рассказ Маевской: «Его дальнейшая судьба: уже 12-ти лет снимался в роли Митьки Лелюка. (второй фильм Лёни и вторая в его жизни главная роль в фильме «Митька Лелюк» 1938 г. Об участии детей в партизанском движении. Действие фильма происходит на Западной Украине в годы Гражданской войны. Это, практически, одна и та же съемочная группа:  режиссеры  Мечислава Маевская и Алексей Маслюков, оператор Евгений Славинский, композитор Георгий Милютин, художник Сергей Худяков…  И сняты оба фильма на Одесской киностудии.)  Очень сдружился с нами. Во время эвакуации пробрался к нам в Ташкент, пришлось усыновить его на время войны. Семья его осталась в Невинномысске, находящимся под угрозой оккупации. Жил с нами и учился в авиационном институте. После конца войны уехал с институтом в Москву. Там мы опять с ним встретились после демобилизации мужа. Работал инженером на номерном заводе и уже тогда начал проявлять странности. Уехал в Одессу к деду, потом очутился у матери после нескольких лет лечения в психоневрологическом институте. Все-таки остался неполноценным. Мать уже стара, глуха, и помочь ему уже не в силах.»    
          Кстати, вспоминает она и такой интересный факт: «Накануне 1937 года, когда шла уже тонировка фильма, мать Лёни арестовали. Мальчишка отбился от рук, ненавидел всех и вся, но только ненависть «Карла Бруннера» адресовалась уже не фашистам. И вот – сдача фильма городскому начальству. Директор предупреждает, что вечером будет просмотр начальником НКВД. И я рискнула заступиться за мальчика. Уговорила директора поговорить с начальником о Лёнькиной матери – пусть разберётся, может быть арест был по ложному наговору. Директор согласился – пускай мальчик придёт на просмотр. Фильм начальнику понравился (были и его дети), обласкал мальчика. Но нужно было видеть лицо Карлушки …. столько в глазах было ненависти! Ночью телефонный звонок директора – «Как фамилия матери?» (Лёнька носил фамилию Фесечко, она – Антипова). Мы кричим: «Антипова! Антипова!». Конечно, уже всю ночь не спали. А на следующий день её выпустили.»
В письме Маевской был и адрес, по которому проживала Зинаида Антипова – мать Лёни – Молдавская ССР, пос. Григориополь,..
 
           Конечно же, Марат не мог не воспользоваться этим случаем – возобновить контакт со старым знакомым. И он написал по указанному в письме Маевской адресу. Лёнина мама не могла поверить, что какому-то, в общем постороннему человеку, есть дело до судьбы её сына. К тому времени она уже устала бороться как за здоровье Лёни, так и за условия его жизни. Но Марат настаивал, задавал конкретные вопросы, и Зинаида Дмитриевна оттаяла. В очередном своём письме она писала «Я глубоко тронута Вашим вниманием и сердечностью в отношении сына и его дальнейшей судьбы». Из писем матери стало известно, что после возвращения из эвакуации Лёня окончил Московский институт «в объёме аспирантуры» и работал на закрытых производствах. К сожалению, его скосила болезнь, которая не отступала от него долгие годы. Борясь с этой болезнью, он много (9 раз) лечился в Одесском неврологическом институте. И вот казус – ходили они с Маратом не только по одним улицам, но и по одному коридору, в один кабинет (у Марата там работал друг) – а не встретились, а может, просто не узнали друг друга. Зинаида Дмитриевна рассказала, что Лёня получил инвалидность, невозможность работать по профессии, а главное – маленькую пенсию. Такую маленькую, что лечиться или ездить в Одессу он не мог.
Марат воспринял проблемы старого друга, как свои собственные. С помощью теперь уже общих друзей из киношного мира удалось получить из-за границы пару ампул необходимого лекарства. Друг Марата из психо-неврологического диспансера, изучив документы Лени, предложил свою программу лечения, в т.ч. был готов оформить его без очереди в стационар. Но, главное, Марат взялся помочь с перерасчётом пенсии. В архиве Марата сохранился лист с перечнем организаций, в которые он обращался с целью пересмотреть размер пенсии. Их было 23. И пенсию была пересмотрена. Лёнина мама, сомневавшаяся в успехе этого дела, бесконечно благодарила брата за помощь.
Как сложилась дальнейшая судьба Лёни – мне неизвестно.

         А ведь, вы могли не услышать эту историю. Потому, что её могла не услышать и я. Удивительно, как жизни самых разных одесситов глубоко пересекаются, а они даже не догадываются об этом. В начале 2000-х, помогая брату упорядочить его архив, увидела на столе письмо из Москвы. А в тексте знакомая фамилия – Фесечко. После возвращения из эвакуации я училась в 36-й школе и одной из моих подружек была Лида Фесечко. После школы наши пути разошлись, и я ничего о ней не знала. Думая, что это письмо могло касаться моей подруги, я и пришла к брату с вопросом: что связывает его с Лидой Фесечко? Марат понятия не имел о том, кто такая Лида, и о том, что мы девять школьных лет дружили (он тогда учился в Харькове). Вот тогда я и услышала от Марата эту историю о Лёне Фесечко, который, оказывается, был сводным братом Лиды.   
 
          Одесские истории не заканчиваются. Хотя фильм «Карл Бруннер» и был создан на Одесской киностудии в 1936 году, но ни в Одессе, ни в Украине его копии не осталось (лишь в Госфильмофонде, в Москве). И вот, в декабре 2024 года студенты-киноведы киевского университета театра, кино и телевидения им. Карпенко-Карого А.Дарман и В.Прилуцкий, изучая архив студенческих работ выпускников университета, нашли экземпляр ленты «Карл Бруннер». Пока у найденной фильмокопии отсутствует фонограмма, но исследовали не сдаются и продолжают поиски. Вскоре лента будет оцифрована, выложена в широкий доступ, и все мы сможем увидеть на экране Лёню Фесечко в его главной роли - Карлуши Бруннера.

PS в марте этого года Марату исполняется 98 лет