Излишество и праздность. Глава десятая. Новоселье!

Излишество и праздность.
Глава десятая.
Мы отмечаем новоселье!

­ Мои занятия с Олегом шли успешно. На втором уроке я продиктовал ему тот же короткий отрывок из «Каштанки» Чехова, и он сделал вдвое меньше ошибок, чем в первый раз, даже не забыв поставить пару запятых.
- Вот видишь, как важно иметь дело со знакомым текстом, - сказал я ему. – Из этого можно сделать вывод, что тебе надо больше читать, и тогда всё будет в порядке. Впереди у тебя еще год с лишком, а за это время можно прочитать всех русских классиков и кое-кого из советских писателей. Шолохова пока не трогай, у него весьма своеобразный язык, на котором говорят лишь донские казаки.
Сын нашего комроты оказался послушным учеником, и вскоре на его столе я заметил стопочку книг с закладками.
Капитан Седых тоже был доволен успехами сына и часто предлагал мне внеочередную увольнительную, но я отказывался, так как очень уставал на работе.
Теперь я работал с подручным из нового, весеннего призыва, рязанским пареньком Егором по фамилии… Есенин. Он явно стеснялся носить эту известную всем фамилию и пытался доказать нам, что ни в каком родстве со знаменитым поэтом не состоит и даже не читал его стихов. Но ему не верили и при всяком удобном случае просили объяснить, почему Сергей Есенин женился на американке Айседоре Дункан.
- Ему что, русских баб было мало? – хитро спрашивал его Боря Шубин.
Егор смущался и молча принимался размешивать раствор.
В начале июля сдали первый пятиэтажный дом. Без митинга и оркестра. Просто пришла комиссия из горисполкома, целых два часа носилась по этажам, выискивая недоработки и, не найдя их, буднично подписала акт приёмки. Об этом нам сообщил наш вездесущий Боря Шубин, так как мы уже работали на другом объекте. И еще он рассказал нам, что в этом самом доме получила квартиру наша благодетельница медсестра Анюта.
- У неё однокомнатная квартира на четвертом этаже под номером 13, - дотошно объяснил на Боря. – Лично я считаю эту цифру чрезвычайно счастливой, ибо я родился 13-го января в 13 часов в роддоме №13 города Москвы.
- Врёшь ты все! – мрачно остановил его Вова – хохол. – Не может быть в Москве тринадцати роддомом.
- В вашем Киеве, может, и не может, а в Москве они есть, - отпарировал его атаку Боря.
А Вова – мэтр снял пилотку и предложил сброситься на подарок Анюте.
- Правильно! – воскликнул Шубин. – Купим ей югославский спальный гарнитур! У меня в мебельном есть знакомый еврей из Бердичева. Значит, гарнитур обеспечен!
Но когда подсчитали сумму наших взносов, он грустно сказал:
- На гарнитур здесь явно не хватает. За эти деньги можно купить только три табуретки производства Армавирской мебельной фабрики.
На что Вова – хохол ядовито отозвался:
- Надеюсь, их мы можем купить без помощи твоего знакомого еврея из Бердичева?
- Навряд ли, - ответил ему Боря. – Ты учти, Вова, что в новом доме девяносто квартир, и каждому новоселу необходимо иметь на кухне минимум три табуретки. Подсчитай, сколько их будет надо, если ты еще не разучился считать.
Мы с Вовой-мэтром уже привыкли в подобным препирательствам и потому не воспринимали их всерьёз. Посмеялись и решили купить Анюте оконные шторы. Благо, что в ее гостиной было всего одно окно.
На новоселье мы явились без приглашения, поэтому пили разведённый медицинский спирт и закусывали армейской тушенкой. Потом танцевали по очереди с Анютой под радиолу и вешали новые шторы, которые хозяйке очень понравились.
В казарму возвращались уже около полуночи, но улица по которой мы шли была заполнена светом и шумом строительной работы, которая не прекращалась даже ночью.
- Растёт наш город, растёт, - пьяно бормотал Боря Шубин. – Но меня почему-то это не радует… Хочу в Москву… А то я здесь, пожалуй, от скуки сдохну…
Он, как всегда, врал. И нам, и самому себе.
На самом деле, шагая по утрам на работу, он, как и все мы, радовался, глядя на новые дома, где живут счастливые семьи, во дворах которых в песочницах играют дети, а на скамейках у подъездов сидят благостные старики и старушки, ведя неспешный разговор о хорошей жизни.
А с тротуаров нам приветливо машут красивые девушки из треста «Горзеленострой», высаживающие вдоль улицы первые на Байконуре клены, карагачи и тополя…
(продолжение следует)