Быличка Русальская неделя

В деревне нашей, у самой речки, жила бабка Агафья — все её уважали, знали: она ведает, что к чему, и про русалок многое знает. Предупреждала она всех: «В Русальскую неделю в лес не ходите поодиночке, в речке не купайтесь, а то русалки защекочут — и в омут утащат!»

Я тогда мальчишкой был, лет десяти, да не верил в эти сказки. Бабушка говорила: «Не смейся, Ванюша, не к добру это», — а я только плечами пожимал.

Как-то на третий день Русальской недели пошёл я с ребятами за ягодами в лес. Парни постарше предупредили: «Ванёк, смотри, не отставай — в эти дни тут нечисто». Я им в ответ: «Да какие русалки? Бабьи сказки!» — и отбежал в сторону, где ягод побольше виднелось.

Огляделся — а вокруг тишина. Птицы не поют, ветер не шумит, даже комары не жужжат. И вдруг слышу — где-то рядом смех раздаётся: звонкий, девичий, будто колокольчики звенят. Оборачиваюсь — на поляне девушки в белых рубахах хоровод водят. Волосы длинные, зелёные, как осока, венки из кувшинок на головах. Одна, самая красивая, отделилась от подруг и ко мне идёт, улыбается:

— Иди к нам, мальчик, — говорит голосом, что ручей журчит. — Потанцуй с нами, ягод набери, да в речку с нами прыгни — там прохладно, весело!

Я засмотрелся на неё, шаг сделал вперёд… да вдруг вспомнил бабкины слова: «Если русалка зазывает — перекрестись да скажи: „Чур меня, чур моего рода, чур моей души! Отступи, нечистое, сгинь в свою воду!“»

Перекрестился я, выпалил эти слова — и что тут началось!

Русалки разом замолчали. Та, что ко мне подходила, лицо скривила, зубы острые оскалила. Остальные зашипели, волосы у них в тину превратились, глаза почернели, а белые рубахи — в водоросли мокрые.

— Ах ты, неугомонный! — зашипела красавица. — Не захотел с нами веселиться — так поплавай-ка!

И бросились они на меня! Я — бежать! Через кусты, через бурелом, ветки по лицу хлещут, ноги путаются. А они за мной гонятся, хохочут, ветки назад за меня цепляют, корни из земли высовываются, чтоб я упал.

Добежал до речки — а они на берегу столпились, скалятся:
— Ныряй к нам, милый! В гости зовем!

Я перекрестился ещё раз, крикнул громко: «Чур меня!» — и прыгнул в реку не раздумывая. Плыву, а сам шепчу: «Чур меня, чур моего рода…»

Выплыл на другой берег, оглянулся — а на том берегу только туман клубится да ветер в ивах стонет. Ни русалок, ни смеха — будто и не было ничего.

Домой пришёл — весь в царапинах, одежда в клочья, а в голове одно: «Бабкины сказки — они не просто так сказаны…»

С тех пор я в Русальскую неделю в лес не хожу, в речке не купаюсь. А если иду мимо воды — обязательно шепну: «Чур меня!» — да быстрее шагаю.

На следующий день рассказал всё бабке Агафье. Она только головой покачала:
— Вот видишь, Ванюша, — говорит, — не зря народ приметы бережёт. Русалки — они ведь не злые по натуре, но озорные, а кто им перечит — того и наказать могут. Зато если с уважением к ним отнестись, да угощение на пень оставить, так и помочь могут: урожай сберегут, скотину не тронут.