Энциклопедия пыток и казней. Посажение на кол

Этот вид смертной казни был особенно популярен на Ближнем Востоке. Что совершенно неудивительно, ибо (вопреки некоторым художественным произведениям на эту тему), кол всегда вводился в задний проход. А именно в этом регионе анальный секс был наиболее распространён... как и гомосексуальные отношения.

Впрочем, на кол сажали едва ли не повсеместно, хотя и во много меньших масштабах, чем в вышеупомянутом регионе. И в Азии, и в Африке, и в Центральной Америке (!!) и в Европе, которая, судя по всему, позаимствовала этот вид смертной казни у мусульман. В Германии таким образом казнили матерей, виновных в детоубийстве.

В России сажали на кол вплоть до середины XVIII века (в основном, при Иване Грозном и Петре Великом). В XIX веке посажение на кол по-прежнему практиковали в Сиаме, Персии и в Османской империи, где в 30-х годах такого рода казни совершались публично.

Вот лишь одно из свидетельств очевидца «османских практик»:

«В варварских государствах, особенно в Алжире, Тунисе, Триполи и Сали, где обитает множество пиратов, если человека обвиняют в большом количестве преступлений, то его [или её – женщин тоже казнили таким способом] сажают на кол.

Ему в задний проход вставляют заостренный кол, затем с силой пронзают им его тело, иногда до головы, иногда сквозь глотку. Затем кол устанавливают и закрепляют в земле, так что корчащуюся жертву, в невообразимой агонии, могут видеть все. Муки продолжаются несколько дней…»

Посажение на кол широко применялось ещё в Древнем Египте и ... правильно, в не менее глубокой древности на Ближнем Востоке. Первые упоминания об                этом способе казни относятся к началу II тысячелетия до н. э.

Самым первым из известных ныне является статья свода законов Хаммурапи (примерно 1700 г. до н.э.), в которой говорится, что такой казни подлежит женщина, убившая мужа, чтобы выйти замуж за любовника.

Известна эта казнь была и римлянам, хотя особого распространения в Древнем Риме не получила. Ибо там прижился другой жуткий способ казни – распятие, а римляне не любили вариативность в таких вопросах.

Широкое распространение казнь получила в древней Ассирии, где посажение на кол было обычным наказанием для жителей взбунтовавшихся городов. Применялась эта казнь и в качестве наказания женщин за аборт.

Который совершенно справедливо считался детоубийством, ибо уже тогда было известно, что человеческая жизнь начинается с момента зачатия, а также за ряд особо тяжких преступлений (бандитизм и всё такое прочее).

В так называемом Законе Ману, древнем своде религиозных и гражданских законов индийского общества, среди семи видов смертной казни сажание на кол занимало первое место.

В Европе эта казнь была впервые применена по приказу... женщины. Фредегонды, королевы франков, сначала наложницы, а затем жены Хильперика I, меровингского короля Нейстрии (франкского государства, столицей которого был Париж). Что характерно, умертвив предыдущую супругу, вестготку Галесвинту.

Поэтому совершенно неудивительно, что по приказу Фредегонды на кол посадили молодую и очень красивую знатную девушку (правда, говорят, что очень даже было за что). Фредегонда вообще отличалась какой-то совершенно патологической жестокостью, особенно по отношению к женщинам. Одних сажала на кол, других колесовала, третьих разрубала на куски, четвёртых вообще живьём на костре сжигала...

Как и при распятии, приговоренного заставляли отнести кол к месту казни. Затем опуститься на колени в удобную для палача позу, после чего фиксировали так, что он не мог даже пошевельнуться, и (опять же для удобства палача) надрезали ножом задний проход.

Затем огромной деревянной колотушкой вбивали в казнимого кол (фактически «нанизывая» на этот жуткий дивайс), после чего устанавливали кол вертикально, позволяя силе тяжести, судорогам и тщетным попыткам казнимого освободиться, загонять кол все глубже в тело жертвы.

Посажение на кол применялось на территории Речи Посполитой (пока в XVIII веке его не отменили «российские оккупанты»), особенно во время войн с казаками. Те, впрочем, отвечали ровно той же монетой.

Испанские конкистадоры сажали на кол пленных и (особенно) лидеров индейцев во время конкисты, так, например, по некоторым данным, был казнён вождь арауканов Кауполикана. Впрочем, сожжение живьём было в тех краях в то время существенно более популярно. На Востоке часто женщине перед казнью набивали солью и перцем влагалище, чтобы усилить ее страдания.

Ещё в XIX веке эта казнь на удивление широко использовалось во вроде бы просвещённой Европе. Во время войны в Испании наполеоновские войска (официально армия самой просвещённой нации на планете) сажали на кол испанских патриотов. Те предсказуемо платили им тем же.

Техника сажания на кол во всем мире была практически идентична, за исключением нескольких деталей. Приговоренного клали на живот на землю, разводили ноги и либо закрепляли их неподвижно, либо их держали палачи, а руки связывали за спиной.

В некоторых случаях в зависимости от диаметра кола анус предварительно смазывали маслом или надрезали ножом. Палач обеими руками вводил кол так глубоко, как мог, а потом загонял его внутрь с помощью огромной деревянной колотушки (киянки). Или даже кувалды.

Кол, введенный в тело на пятьдесят – шестьдесят сантиметров, затем ставили вертикально в заранее подготовленную лунку. Смерть наступала чрезвычайно медленно, и потому казнимый испытывал неописуемые мучения.

Посажение на кол было удобно тем, что казнь совершалась, по сути, сама собой и после посажения более не требовала участия палача. Кол все глубже проникал в жертву под действием ее веса, пока наконец не вылезал из подмышки, груди, спины или живота в зависимости от заданного направления.

Нередко смерть наступала спустя несколько дней. Один боярин, посаженный на кол по приказу Ивана IV, промучился целых два дня. Позднее в 1614 году в Москве на кол был посажен атаман донских казаков, один из виднейших предводителей казачества в эпоху Смуты Иван Заруцкий.

Персы, китайцы, бирманцы и жители Сиама (ныне Таиланда) заостренному колу предпочитали тонкий с закругленным концом, наносивший минимальные повреждения внутренним органам.

Кол не протыкал и не разрывал их, а раздвигал и оттеснял, проникая вглубь. Смерть всё равно наступала, разумеется, но казнь могла продлиться несколько дней, что с точки зрения назидательности считалось весьма полезным.

На колу с закругленным наконечником казнили 23-летнего студента медресе Сулеймана Хаби в 1800 году за то, что он зарезал кинжалом генерала Клебера, главнокомандующего французскими войсками в Египте после отплытия Бонапарта во Францию. Просвещённые французы явно испытывали просто болезненное влечение к этому виду казни...

Что происходит внутри человека при посажении на кол? Всё начинается с того, что кол разрывает промежность и проходит через таз. Затем повреждает нижний отдел мочевой системы (мочевой пузырь), а у женщин - ещё и детородные органы.

Двигаясь всё выше и выше внутри человеческого тела, дьявольский дивайс разрывает брыжейку тонкой кишки, пробиваясь сквозь кишки и накопления пищи в брюшной полости.

Пройдя через кишечник, кол отклоняется к передней части позвоночника в области поясницы, и скользит по его поверхности, постепенно достигая верхней части брюшной полости и поражая желудок, печень и поджелудочную железу).

Поднимаясь всё выше и выше, кол прорывает диафрагму и проникает в грудную клетку, повреждая сердце и центральные кровеносные сосуды, а затем легкие, бронхи и трахею. В конце концов выходит через горло… если нет горизонтальной планки, на которую смертник в самом прямом смысле садится.

Самой известной такой казнью в России была казнь Степана Глебова – любовника первой жены Петра Великого Евдокии Лопухиной (уже сосланной к тому времени в Суздальско-Покровский монастырь - традиционное место ссылки цариц).

Связь открылась во время следствия по делу царевича Алексея. По сфабрикованному обвинению в заговоре против Петра Глебов был арестован и подвергнут жутким пыткам по личному приказу чудовищно ревнивого царя (не исключено, что Пётр лично пытал его – за ним такое водилось).

Австрийский дипломат Плейер писал: «Майор Глебов, пытанный в Москве страшно кнутом, раскалённым железом, горящими угольями, трое суток привязанный к столбу на доске с деревянными гвоздями, ни в чём не сознался».

15 марта 1718 года в двадцатиградусный мороз измученного пытками Глебова привезли на Красную площадь, заполненную толпами народа (по свидетельству очевидца событий 200-300 тысяч человек).

Пётр I приехал в отапливаемой карете и остановился неподалёку от места казни. Рядом стояла телега, на которой сидела опальная Евдокия. Её охраняли два солдата: они должны были держать бывшую государыню за голову и не давать ей закрывать глаза.

Посреди помоста торчал кол, на который и усадили раздетого донага Глебова. Пётр приказал надеть на казнимого тулуп и шапку, чтобы тот раньше времени не умер от холода. Глебов прежде, чем умереть, мучился 14 часов. После смерти голова его была отрублена, а тело было снято с кола и брошено среди тел других казнённых по этому делу.

Ну, а за кордоном вне конкуренции был господарь Валахии Влад III Цепеш по прозвищу Дракула (что можно перевести как Дракон… или как Дьявол).

По многим свидетельствам, Дракула проявлял в сажании на кол удивительную даже для того жуткого времени изобретательность. Он использовал колы разной высоты, цвета и формы в зависимости от статуса жертвы.

Расставлял их в виде геометрических фигур, на которые любовался сверху, с вершины холма или башни. Требовал втыкать кол в разные точки тела — в живот, грудь, промежность…

Женщинам иногда «из милости» кол вводили во влагалище, и они быстро умирали от кровопотери в страшных мучениях. Проводились коллективные казни, когда сажали на кол целыми семьями, и несчастные испытывали дополнительные страдания, видя муки своих родных.

Методы Цепеша (что значит Пронзатель) тоже были разными: иногда кол забивали в задний проход деревянной кувалдой, а иногда палачи или лошади тянули лежащего человека за ноги, постепенно насаживая его на острие.

Из страшных историй о Дракуле можно заключить, что он хватал и сажал на кол чуть ли не всех подряд. На самом деле его жертвами становились в основном три категории людей: 1) политические противники, 2) иностранцы и иноверцы, 3) те, кто, по его мнению, нарушал закон и нормы поведения.

В вину Владу можно поставить прежде всего то, что нарушение закона он понимал чересчур широко и карал за него чересчур свирепо, проявляя при этом чернейший юмор — русская повесть недаром называет его «зломудрым», то есть изобретательным во зле (тот же эпитет нередко применялся к дьяволу).

Вот отрывок из немецкого памфлета: «Увидев работника в короткой рубашке, он спросил его: «Есть ли у тебя жена?» Тот ответил: «Да». И Дракула сказал: «Приведи ее сюда ко мне». Потом он спросил ее: «Что ты делаешь дома?» Она сказала: «Я стираю, готовлю, пряду шерсть и прочее».

Он же велел посадить ее на кол за то, что она не сделала мужу рубаху подлиннее, чтобы не был виден его срам. Дракула тотчас дал работнику другую жену, приказав ей сшить ему длинную рубаху, иначе она тоже будет посажена на кол.

Вот ещё одна история. Однажды ко двору Дракулы пришли двое странствующих монахов из ордена святого Бернарда и начали просить подаяние. Спросив их, хотят ли они быстрее попасть из сей юдоли на небо, он получил утвердительный ответ и тут же распорядился посадить обоих на кол.

С монахами был осел, везший их поклажу, который вдруг начал реветь, и тогда Дракула приказал и его посадить на кол рядом с его хозяевами. На сей раз жестокость воеводы представляется особенно дикой: ни монахи, ни тем более их осел не нарушили никаких законов и моральных норм.

Их вина (если, конечно, история не выдумана — всегдашняя оговорка, когда дело касается Дракулы) могла заключаться только в том, что они были немцами, которых господарь особенно не любил и вполне мог казнить просто так, без всякой причины.

Можно вспомнить и историю о том, как он приказал обезглавить нескольких бояр, а в их черепах велел посадить капусту. Впоследствии, он пригласил к себе друзей казненных и угостил их этой капустой, сказав после этого: «Вы только что съели мозг ваших друзей». И тут же велел посадить их на кол.

Как-то обедал Дракула среди трупов, посаженных на кол, много их было вокруг стола его. Он же ел среди них и в том находил удовольствие. Но слуга его, подававший ему яства, не мог терпеть смрада и заткнул нос и отвернулся.

«Что ты делаешь?» — спросил его Дракула. Тот отвечал: «Государь, не могу вынести этого смрада». Дракула тотчас же велел посадить его на кол, говоря: «Там ты будешь сидеть высоко, и смраду до тебя будет далеко!»

Пришел однажды к Дракуле посол от венгерского короля Матияша, знатный боярин, родом поляк. И сел Дракула с ним обедать среди трупов. И лежал перед Дракулой толстый и длинный позолоченный кол, и спросил Дракула посла: «Скажи мне: для чего я приготовил такой кол?»

Испугался посол тот немало и сказал: «Думается мне, государь, что провинился перед тобой кто-либо из знатных людей и хочешь предать его смерти более почетной, чем других». Дракула же отвечал: «Верно говоришь. Вот ты — великого государя посол, посол королевский, для тебя и приготовил этот кол».

Отвечал тот: «Государь, если совершил я что-либо, достойное смерти, — делай как хочешь. Ты судья справедливый — не ты будешь в смерти моей повинен, но я сам». Рассмеялся Дракула и сказал: «Если бы ты не так ответил, быть бы тебе на этом коле прямо сейчас».

Был такой обычай у Дракулы: когда приходил к нему неопытный посол от царя или от короля и не мог ответить на коварные вопросы Дракулы, то сажал он посла на кол, говоря:

«Не я виноват в твоей смерти, а либо государь твой, либо ты сам. Если государь твой, зная, что неумен ты и неопытен, послал тебя ко мне, многомудрому государю, то твой же государь и убил тебя. Если же ты сам решился идти, неученый, то сам же себя и убил».

И так готовил для посла высокий позолоченный кол и сажал его на кол, а государю его посылал грамоту с кем-либо, чтобы впредь не отправлял послом к многомудрому государю глупого и неученого мужа.

Нечто подобное вытворял и Ваня Грозный (на самом деле, Ужасный) - сажание на кол при нём применялось весьма широко. Как и Дракула, он сажал на кол бояр и простолюдинов; татар и немцев; не только живых, но и мертвых (так были казнены посмертно ливонцы из Вендена, упорно защищавшие свой город от русских войск).

Однако Иван IV научился этому способу расправы с врагами не у валахов, а у монголо-татар, которые так казнили врагов и преступников еще во времена приснопамятного хана Батыя.