Байка рассказ бабы Ули

— Ну, подсаживайтесь, деточки, поближе к печке, — начала баба Уля, поправляя вязаные носки на ногах и поглядывая на пляшущие в печи язычки пламени. — Сейчас я вам байку расскажу, что ещё моя бабка сказывала. Про ведьму злую, что в наших краях когда;то жила.

Было это, почитай, сто лет назад. На опушке леса, где тропа в болото уходит, стояла избушка ветхая — покосившаяся, с крышей, мхом поросшей. А в ней жила старуха Марфа. Лицо сморщенное, нос крючком, глаза колючие — сразу видно: не простая она. Говорили в деревне, что ведьма она, да не простая, а злая — кому сглаз нашлёт, кому скотину испортит, кому урожай погубит.

Избушка её была странная: на ставнях — знаки непонятные, вокруг двора — забор из ивовых прутьев, а на нём тряпочки завязаны: красные, чёрные, белые. Кто-то шептал, что это обереги, кто-то — что заклятия. А ещё говорили, будто по ночам из трубы дым идёт не серый, а синий, и пахнет не дровами, а чем-то пряным, лесным.

Все её боялись, стороной обходили. Кто;то хлеб у порога оставлял, кто;то монетку — лишь бы не трогала. А она, слышьте, только усмехалась да ещё пуще пакости творить начинала.

Однажды весной, как раз перед посевной, у всех в деревне куры передохли — одна за другой. Народ сразу решил: Марфа навела порчу. Пошли к ней старейшины, просили отстать, да она только захохотала:
— А что? Не хотели со мной знаться, не здоровались, не угощали — вот и получайте!

Голос у неё был скрипучий, будто дерево сухое, а смех — резкий, неприятный.

Тогда мужики решили её из деревни прогнать. Собрались толпой, человек десять, пошли к избушке. А Марфа стоит на крыльце, палкой стучит и кричит:
— Кто ко мне сунется — в жабу оберну!

Один парень, Ванька Смелов, самый отчаянный, вперёд шагнул:
— Да ну тебя! Никаких ведьм не бывает!

Только он это сказал, как вдруг ветер поднялся, деревья заскрипели, а Марфа глаза закрыла, руки вверх подняла и зашептала что;то непонятное. Ванька побледнел, попятился, а потом и вовсе на землю упал — ноги отнялись. Мужики его подхватили да бегом в деревню.

Вернулись, стали думать, что делать. Бабка Лукерья, что травница была и много чего ведала, говорит:
— Нельзя ведьму силой брать — только хуже будет. Надо её же оружием победить. Сделаем оберег: соберём девять трав, что от нечисти защищают — полынь, зверобой, чертополох, тысячелистник, мяту, ромашку, пижму, чабрец и папоротник. Да на порог ей положим с запиской: «Возвращаем тебе твоё зло — пусть оно к тебе же и вернётся».

Так и сделали. Ночью, тайком, положили пучок трав у калитки да написали, как велено.

А наутро — глядь! — у избушки Марфы дым из трубы не идёт, дверь нараспашку. Побежали люди посмотреть — а старуха на лавке сидит, бледная, трясётся. Руки у неё дрожат, глаза потускнели, даже голос пропал — шепчет еле слышно:
— Что ж вы наделали… Я ведь не со зла, а от обиды. Меня все гнали, не уважали, вот и озлобилась. А теперь сила моя обратно ко мне вернулась — всю душу выжигает…

Пожалели её тогда люди. Принесли еды — каши горячей, хлеба свежего, молока парного. Дров накололи, крышу подлатали. Старуха заплакала, впервые за много лет:
— Простите меня, люди добрые… Я ведь и сама не рада была, что такой стала. Просто никто никогда не спрашивал, чего мне надо, никто не говорил доброго слова…

С тех пор стали её навещать: кто за советом придёт, кто за травой лечебной, кто просто посидеть, поговорить. Марфа понемногу отошла, даже помогать начала — травы лечебные собирать, от хворей лечить, да ещё и детей учила, какие растения от чего помогают.

А однажды, в самую засуху, когда колодцы мелели, а поля желтели, народ опять к ней обратился:
— Марфа, помоги! Дождя попроси, как умеешь.

Старуха вздохнула, вышла на край поля, бросила в воздух горсть зерна и прошептала что;то тихо, без злобы, с надеждой. И через день;два — глядь, тучи собрались, дождь пошёл, да такой добрый, благодатный.

С тех пор в деревне уговор поставили: никого не гнать, не обижать, а кто странный — так, может, ему помощи надо, а не страха.

Баба Уля замолчала, помешала кочергой угли в печи — те вспыхнули россыпью искр.
— Вот так, деточки, — добавила она. — Ведьмой не рождаются, ею становятся. А если к человеку с добром — и злоба в нём уляжется.

Самый маленький мальчик, прижавшись к бабушке, шёпотом спросил:
— Баба Уля, а Марфа потом совсем доброй стала?
— А как же! — улыбнулась старушка. — Ещё и меня, маленькую, от простуды вылечила. Помню, лихорадка меня била, а она отвар дала — с мёдом, с малиной, с травами душистыми. Через три дня уже на улицу бегала. Вот ведь как бывает: зло порождает зло, а добро — добро. Так что вы, ребятушки, всегда с добром к людям да к миру относитесь — и никакая ведьма вам не страшна.

Она перекрестилась, поправила платок и посмотрела в окно. За стеклом уже сгущались сумерки, а в воздухе пахло весной и дымом от печи.
— И запомните ещё вот что, — тихо добавила баба Уля. — Не всякий, кто пугает, и вправду злой. Порой за грубостью — боль прячется, за злобой — одиночество. А доброта, она как солнце: куда ни заглянет — везде тепло и светло станет.