Дверь. Часть XXXI

Часть XXXI.
Предыдущая часть http://proza.ru/2026/02/23/2200

Поздним вечером коляска Ромы и Аттумы добралась до Кёнигсберга.
- Аттума, ты не испугаешься идти домой одна поздней ночью? – спросил Рома.
- Нет, ночь – моё время…
У своего дома на Ролльбергштрассе Аттума выскользнула из коляски, остановилась у входа и, едва заметно махнула Роме рукой. В этом движении он почувствовал столько тепла и пожеланий, что невольно улыбнулся. Коляска покатила дальше к гостинице «Королева Луиза», где его ждали Катя и Юля.
- Рома, мы волновались, - сразу же заявила Катя. – Всё в порядке? Как съездил? Чем завершилось твоя поездка?
- Надеюсь, всё хорошо. – ответил Рома.
Он замолчал. Дамы ждали его рассказа. За окнами уже была глухая чёрная ночь.
- Мои дорогие дамы! Завтра постараемся отплыть из Кёнигсберга в Петербург. Надо только озаботиться билетами. А там в районе Раушена нам приготовят спил из потомка священного дуба древних пруссов и пришлют в Москву.
- И что мы будем с ним делать?
- Доберёмся домой, там и решим. Аттума и старик, он, кстати, Кривис Кирвайтис, верховный жрец пруссов, остались ещё забытые верования, сказали, что именно древнее древо может помочь нам.
- Чем помочь?
- Пока не знаю. Но мои кварцевые шары звенели, когда мы подошли к дубу в священной роще…
- Ох, Рома, - вдруг сказала Юля, - мне совсем нехорошо… Я просто мечтаю побыстрее добраться до России. Там и умру, наверное…
- Не говори там, Юля. Доберёмся. Там посмотрим. Держись.
Наутро Рома отправился к порту Кёнигсберга. Там было много контор, которые занимались оформлением грузов, таможенными делами, в том числе и пассажирскими перевозками. В одной из таких контор Рома закупил две каюты на судне «Король Фридрих», которое через пару дней отправлялось в Петербург. Два дня Рома, Катя и Юля провели в прогулках по Кёнигсбергу

Активное строительство защитных фортов города в то время ещё не началось. Но во многих местах уже были возведены значительные укрепления. Только недавно здесь была возведена знаменитая башня, которую назвали в честь прусского фельдмаршала Фридриха Карла цу Дона, одного из инициаторов строительства. В стороны от башни шло строительство оборонительных стен. Рома внимательно разглядывал эти постройки, а иногда и зарисовывал их. А вдруг когда-нибудь или для чего-нибудь эти рисунки и пригодятся?
В назначенный час пароход «Король Фридрих» издал регламентный гудок и отправился в Петербург. Несколько дней, проведённых на волнах седой Балтики, не были утомительными. Несмотря на осеннюю погоду и постоянно моросящий дождь, вода была спокойной, ветра почти не было, и в назначенный час «Король Фридрих» причалил к набережной Кронштадта, несмотря на то, что в этот момент порт был заблокирован англо-французской эскадрой. Ведь шла Крымская война! Однако судно из Восточной Пруссии было благополучно пропущено. Далее на малых судах пассажиры были доставлены в столицу Российской Империи. Когда все сошли на берег. В этот момент и Катя, и Юля заплакали. Дома! Рома обнял их, а потом подозвал извозчика.
- Любезный, отвези-ка нас в самую лучшую гостиницу, - попросил Рома.
- А в какую изволите? - спросил дюжий мужик в сером армяке, подпоясанный красным кушаком. 
- А какие есть?
- А давайте в «Знаменскую», что возле Николаевского вокзала?
- Что, она хороша?
- Да, поди, лучшая.
- Вот и давай туда.
Погрузив багаж в карету, извозчик помог дамам занять места, потом важно сел на своё место, огрел здоровенного мерина кнутом и крикнул:
- Ну, милай, давай!
Мерин потоптался на месте, напрягся, сдвинул карету с места и весело побежал сначала по набережной, а потом завернул на Невский. Мимо проносились дворцы и модные магазины, трактиры и другие общественные заведения. Петербург! Середина 19-го века! Блестящая столица Империи. По тротуарам важно ходили господа. Дамы спешили заглянуть то в один магазин, то в другой. Приказчики сновали туда и сюда, исполняя задания своих хозяев. Суетливые купцы, простые горожане, блестящие офицеры заполняли Невский проспект. Несмотря на блокаду города со стороны Балтийского моря, жизнь бурлила в столице. Кронштадт и его бастионы не давали вражеской эскадре ни малейшего шанса добраться до города.  Наконец карета добралась до угла Невского и Лиговского проспектов. Именно там была расположена гостиница «Знаменская». Она был шикарна. Даже её внешний вид предсказывал, что внутри она будет ещё более значительной. Служки выбежали из дверей, подхватили багаж, а один из более значимых служащих, помог Кате и Юле спуститься с кареты и повел всех внутрь. Путешественники разместились в двух прекрасных номерах по соседству. Из окон номеров был виден Николаевский вокзал. Юля совсем расклеилась, всё-таки дорогу она перенесла с трудом. После обеда в гостиничном ресторане, она с Катей удалилась в свой номер. А Рома, захватив с собой донесения, которые ему передал Демидов ещё в Италии, отправился сначала в Управление Николаевской железной дороги, которое размещалось рядом, прямо на Знаменской площади. Рома надеялся, что увидит там Мельникова. И правда, Павел Петрович был в своём кабинете, куда Рому и проводили. Увидев Рому, он выскочил из-за своего огромного стола, заваленному бумагами, планами и чертежами.
- А, мой дорогой Роман Михайлович! Как я рад вас обнять! Давненько не встречались. Куда же вы запропастились?
- И я рад вас увидеть, Павел Петрович. Мы путешествовали по Европе, только утром на пароходе прибыли в Кронштадт из Кёнигсберга.
- На пароходе? И эскадра вас пропустила? Даже странно слышать. Мы же в осаде с моря. Война же в Крыму. Хотя, понимаю. Ни Англия, ни Франция на хотят конфликтовать с Восточной Пруссией. Считайте, что вам повезло. Многие корабли, следующие в Петербург, не пропускают, разворачивают в Стокгольм. Ну, как вы, куда ездили?
- Павел Петрович, об этом потом. У меня к вам дело, полагаю, государственной важности.
- Вот как? Что за дело? Сергеев! – крикнул Мельников, открыв дверь кабинета, - принеси, голубчик, нам два чая.
- В Италии я встречался с Демидовым. Вы с ним знакомы?
- С Анатолием Николаевичем? Как же, как же… Конечно, знаком. Правда, он не часто бывает в России. И какая же связь с вашим делом ко мне?
- Самая непосредственная. Анатолий Николаевич передал мне донесения, которые просил передать лично в руки.
- Кому же?
- Министру иностранных дел и министру внутренних дел.
- Эвона как…
- Боюсь, что меня могут не пропустить к ним.
- Это возможно. Сейчас у них очень много дел.
Вошёл помощник Мельникова и принёс на подносе две громадных чашки с дымящимся чаем.
- Сергеев, ты часом не в курсе? Что, Нессельроде сейчас в Петербурге?
- Так точно, - ответил помощник, кивнул по-военному головой и вышел.
- Всё, шельмец, знает. Незаменимый человек. Хорошо. Отложу свои заботы, если вы, Роман Михайлович, говорите, что дела государственной важности, съездим с вами к министру иностранных дел, к Нессельроде, прямо сейчас.
- Это ещё не всё. Не могу вам рассказать откуда, но мне известно, что один из ваших помощников работает на австрийскую разведку, на их секретную службу Эвиденцбюро.
Мельников замер, широко раскрыв глаза.
- Как? Откуда вам это известно? Как такое может быть?!
- Известно. Думаю, что в посланиях Демидова содержатся такие же сведения.
- Сергеев! – взревел Мельников, - коляску к подъезду! Немедленно! Едемте, Роман Михайлович. По дороге расскажите, что сочтёте нужным.
Не допив чай, Павел Петрович и Рома кинулись вниз. У подъезда Управления их уже ожидала коляска.
- Мойка, 39. Живо! – скомандовал Мельников.
На Мойке 39 располагалось Министерство иностранных дел. По дороге Рома вкратце рассказал о встрече с Демидовым, о преследовании их агентами Эвиденцбюро, о гибели графа В. О своих встречах в Монце и о том, что там приключилось, Рома умолчал. Так же он ни слова не упомянул о кварцевых шарах и благоразумно не рассказывал о турецком консуле в Венеции.
У Министерства они спрыгнули с коляски и, после краткой беседы с охраной, в которой Мельников объяснил, что встреча с Нессельроде не терпит отлагательств,  вбежали на верхний этаж, где объяснение пришлось повторить уже личному адъютанту министра. Тот скрылся за высокими резными дверями кабинета. Через минуту сам министр, Карл Васильевич Нессельроде, показался в дверях.
- Павел Петрович, и вы, - строго взглянув на Рому, сказал министр, - заходите. Что случилось? К чему такая спешка?
- Карл Васильевич, - начал Рома, - принимая во внимание сложность политической обстановки и вашу занятость, буду краток. Во-первых, у меня послание от Анатолия Николаевича Демидова, которое я должен вручить вам лично в руки, что я и делаю.
И Рома протянул Нессельроде один из пакетов Демидова. Карл Васильевич принял пакет, вскрыл его и углубился в чтение. Листов в донесении было много. Прочитав первые два, кивнул и позвал адъютанта.
- Незамедлительно изучить, отправить с фельдъегерями на Южный фронт, в Крым, князю Меншикову Александру Сергеевичу. Через час вызвать ко мне Горчакова. Присланные сведения крайне важны. Открою вам – это данные агентурного характера. Спасибо вам. Это всё?
- Нет, Карл Васильевич. У меня второй пакет от Демидова. Он просил передать его министру внутренних дел.
- Графа Блудова сейчас в Петербурге нет, он в Москве. Если в донесении Демидова ему столь же информативно, то вот вам мой совет, езжайте к Дмитрию Ивановичу Шульгину. Он и военный генерал-губернатор Петербурга, и все по всем сыскным и полицейским делам сейчас замещает Блудова. Он в полном доверии. Передать пакет ему – всё равно, что Блудову.
- Карл Васильевич, это не всё. У меня есть сведения совершенно секретного характера.
Нессельроде насторожился.
- Что такое?
- Граф, я совершенно точно знаю, что один из помощников Мельникова, - Рома перевёл взгляд на Павла Петровича, - связан с австрийским Эвиденцбюро. И ещё какой-то секретарь Департамента горных и соляных дел тоже связан с ними. Но кто именно – мне неизвестно.
Воцарилась тишина, которая продолжалась с минуту. Потом Нессельроде встрепенулся и сказал:
- С этим надо решительно бороться! Государство в опасности, идёт война. Австрия, казалось бы, сейчас нейтральна, напрямую в войне не участвует. Но кто знает, что будет завтра? Если утечка сведений действительно может происходить в Департаменте горных и соляных дел, а это часть Министерства финансов, то враг и потенциальный враг могут причинить значительный урон, обладая секретными данными. Сейчас я дам вам сопровождение, молодой человек, езжайте к Шульгину в Министерство внутренних дел, это на Фонтанке, дом 57. Передайте ему второй пакет от Демидова и немедленно возвращайтесь сюда. Слышите? Немедленно потом сюда. Я проведу предварительную работу и свяжусь с Броком, Петром Фёдоровичем, с министром финансов, и с Евграфом Петровичем Ковалевским, который возглавляет Департамент горных дел. Вы, господин Мельников, останьтесь. Посоветуемся.

Рома с одним из сотрудников Министерства иностранных дел поехали на Фонтанку. Там после минутной задержки на входе поднялись к Шульгину. Тот их любезно принял и, получив пакет от Ромы, тоже вскрыл его и пробежался глазами по сообщению Демидова.
- Роман Михайлович, вы сейчас куда?
- Господин Нессельроде ждёт меня у себя после визита к вам.
- Погодите несколько минут, отправлю с вами шефа жандармов графа Орлова, Алексея Фёдоровича. Надеюсь, старик… Простите, мы его так все уважительно называем, не будет против, если Орлов прибудет к нему с вами. Донесение Демидова крайне важно. А поскольку Анатолий Николаевич трудится в рамках Министерства иностранных дел, а его сведения, что вы сейчас мне передали, напрямую относятся к нашему ведомству, то присутствие Орлова у Нессельроде будет крайне желательно.
И действительно, буквально через 10 минут в кабинете у Шульгина появился немолодой и немного грузный человек со стальным блеском в глазах. Шульгин сунул ему для прочтения бумаги Демидова. Орлов быстро их прочитал.
- Алексей Фёдорович, - обратился к нему Шульгин, - сейчас поезжайте с этим молодым человеком к Нессельроде. Вы, как начальник III-его отделения и как член Государственного совета, должны переговорить со стариком… Ой, снова простите, с Карлом Васильевичем. Оказывайте Нессельроде всяческую поддержку, раз дела разворачиваются таким образом, как преподносит их Демидов. 

Теперь уже втроём они вернулись на Мойку 39. Поднявшись снова в кабинет к Нессельолде, они обнаружили там раскрасневшегося Мельникова и ещё двух важных господ, которыми были  министр финансов Петр Фёдорович Брок и Евграф Петрович Ковалевский, возглавлявший Департамент горных и соляных дел. Все чинно поздоровались. Рома чувствовал себя не в своей тарелке в присутствии столь важных государственных лиц.
- Алексей Фёдорович, присаживайтесь. Я уже рассказал господам, что у нас, возможно, имеется утечка важных данных. Впрочем, надеюсь, вы теперь тоже в курсе.
- Да, господин Нессельроде, Шульгин дал мне ознакомиться с донесением Демидова, - по-военному ответил Орлов, - как мы будем взаимодействовать? Чем может помочь III-е отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии?
- Как чем? Кто же, как не вы, должны изловить этих негодяев? Сейчас вся надежда на вас! Мои люди, занимающиеся военной разведкой, все в районе боевых действий, в Крыму, на Южном фронте. Да их и не так много. Кого-то отозвать оттуда решительно нет никакой возможности. Действовать надо решительно.
- Мои молодцы готовы и на фронт, и в Крым, и на Балканы. Но здесь дело тонкое, мои к этому непривычны.
Завязался небольшой спор, в ходе которого начальник III-его Отделения показал явную неспособность вести тонкую игру по поимке агентов Эвиденцбюро. Нессельроде прервал этот нелепый спор, свидетелем которого, не желая того, стал Рома.
- Роман Михайлович, вы же из Москвы? Так мне доложил Мельников. Когда собираетесь домой?
- Да, я живу на Малой Ордынке в Москве. Целый год путешествовал по Европе. Только утром приехал в Петербург. Завтра денёчек отдохнём в столице и на поезде, послезавтра, отправимся в Москву.
- Хорошо, поезжайте. И, ясное дело, никому ни слова, коль скоро вам стали известны такие важные подробности.
- Да, Карл Васильевич, не извольте беспокоиться. Никому ни слова!
Рома раскланялся и отправился в «Знаменскую» гостиницу.
Там его уже заждались.
- Ну, Рома, ты как всегда, - с волнением в голосе сказала Катя, - мы тебя заждались.
- Что же делать. Ведь оказалось, что простое дело передать пакеты, оказалось таким долгим. Ничего, завтра схожу за билетами на поезд до Москвы, вокзал же вот он, рядом. А послезавтра поедем домой.
- Как хорошо, Ромочка, - Катя даже захлопала в ладоши, - наконец-то Петрушу увидим, я так соскучилась!
- И я в Москву скорее хочу. Там, видно, и умру, тихо произнесла Юля.
- Не смей так говорить, Юля! Лучших врачей наймём, вытащим тебя.
Но Юля только закрыла глаза.

На следующее утро Рома сбегал за билетами и купил их. Весь день они бродили по Петербургу, заходили в соборы и храмы. В каждом из них Рома ставил три свечи за здравие, хотя и был совсем не религиозен. К вечеру Юля сильно устала. На ночь Катя осталась у неё в номере. Рано утром они отправились на вокзал, где уже на всех парах паровоз готовился к отправлению. Багаж уже погрузили в специальное отделение. Дамы решили войти в вагон. Но в этот момент на перрон вбежали двое дюжих полицейских, за ними шествовал начальник III-его Отделения Орлов, а ещё двое штатских замыкали шествие. Орлов подошёл к вагону, в который путешественники собирались подняться.
- Роман Михайлович, простите великодушно, но вам придётся остаться в столице, - негромким, но не терпящим возражений, голосом заявил он.
Рома вопросительно ждал объяснений шефа жандармов. Катя и Юля с тревогой ждали развязки.
- Роман Михайлович, на общем совещании, которое вчера длилось весь день, было принято решение, что требуется ваша помощь в том деле, о котором вы знаете, пожалуй, больше меня.
- Какое решение? Чье решение, Алексей Фёдорович?
- Нессельроде, Мельникова и Шульгина.
- Ничего не понимаю, - пробормотал Рома.
Раздался свисток, означающий, что поезд вот-вот отправится в путь. Дамы с недоумением смотрели на происходящее. Рома махнул им рукой.
- Езжайте, не волнуйтесь! Катя проследи за Юлей! – последние слова Ромы утонули в шуме испускаемого паровозом пара и длинном гудке.
Катя с Юлей окончательно вошли в вагон. Паровоз покрутил колёсами по рельсам и медленно потянул состав с вокзала. Рома, Орлов, офицеры и двое штатских вышли на Знаменскую площадь перед Николаевским вокзалом. У входа их ждали две коляски. Рома и Орлов сели в первую из них, а четверо сопровождающих во вторую, и все вместе отправились на Мойку 39 в Министерство иностранных дел. Там в кабинете у Нессельроде Рому уже ждали. Рядом с министром сидел Мельников, а чуть поодаль Шульгин, практически исполняющий функции министра внутренних дел в отсутствии Блудова, и Евграф Петрович Ковалевский из Департамента горных дел.
- Роман Михайлович, вы уж нас простите, что пришлось разрушить ваши планы. Но ваше присутствие здесь, похоже, необходимо, - начал разговор Нессельроде. – Вот Мельников и  порекомендовал так поступить.
- Павел Петрович, - спросил Рома, - что такое? Что это вы порекомендовали?
- Видите ли, Роман Михайлович, я вас давно знаю и очень высоко ценю. У вас своеобразный стиль мышления. Мне кажется, в вас есть что-то мистическое, вы можете, я в том уверен, разгадать любую сложную загадку. Я лично и кровно заинтересован в том, чтобы вы помогли нам найти того, кто в моём Управлении мог бы передавать Эвиденцбюро сведения конфиденциального характера. Это же касается и горного Департамента.
- Да как же я помогу это сделать?
- Роман Михайлович, - снова слово взял Нессельроде, - все мои толковые люди сейчас не здесь. III-е Отделение в таких тонких вопросах не слишком компетентно, простите уж меня за прямоту, господин Орлов, да не в обиду вам будет это сказано. У III-его Отделения несколько другие задачи. Вот что мы, по рекомендации господина Мельникова придумали. Допустим, всё что вы сказали про австрийских агентов – правда. Хотя я лично в это не верю, но допускаю. Тогда эти люди должны передавать какие-то важные сведения своим хозяевам. Не так ли? Но передавать открытым текстом они не могут. Я уже попросил господина Орлова взять под контроль все отправляемые всеми сотрудниками Управления Николаевской дороги и Департамента горных и соляных дел письма. Вы будете их проверять. Господин Мельников утверждает, что вы в состоянии в этом объёме информации найти определённые зацепки, которые помогут найти тех, кто собирает и передаёт сведения в Австрию. И, мы же понимаем, что если Австрии что-то станет известно о наших планах, задумках, решениях, то эти сведения они могут передать и в Германию, и в Англию, и во Францию. Особенно сейчас, во время войны в Крыму. Понимаете?
- Не очень, - ответил Рома, - неужели нельзя поручить просмотр писем какой-нибудь группе из III-его Отделения?
- Да можно, конечно. Но есть два обстоятельства. Первое. Дело-то секретное. Если разойдутся слухи о том, что III-е Отделение активно перлюстрирует письма, враг затаится. А слухи разойдутся и тем скорее, чем больше людей будет об этом знать. К тому же пока мы сами не знаем, как ловить врага. Второе. Уж больно Павел Петрович вас хвалил. Несравнимый ни с кем аналитический ум у вас.
Рома взглянул на Мельникова, но тот только утвердительно кивнул головой.
- Верю в вас, Роман Михайлович. Верю и всё!
Рома тяжело вздохнул.
- Ну, надо, так надо. Дайте подумать. Не представляю пока, как взяться за дело.
Он ещё помолчал. Потом проговорил:
- Я точно знаю, из самых первых рук, так сказать, что это правда. В Управлении и Департаменте есть враги. Кстати, сколько человек работает тут и там?
- У меня в аппарате две сотни в Петербурге и сто человек в Москве, не считая вольнонаёмных. Промежуточные станции, машинистов, инженеров и путейцев – огромное количество, - ответил Мельников.
- Видимо, надо рассматривать только аппарат, не так ли? – спросил Рома.
- Да, конечно, - подтвердил Мельников.
- А что у вас? – обратился Рома к директору Департамента горных дел Ковалевскому.
- У меня здесь, в столице работает около четырёхсот человек, - ответил Ковалевский.
- Да, солидно. Чем же они заняты?
- В Департамент стекаются сведения обо всех горных предприятий, что, сколько и где добывается, где перерабатывается, как вывозится, какие ресурсы требуются. Мои люди собирают сведения, делают прогнозы, составляют справки. И речь идёт не только о казённых предприятиях. У нас собирается вся картина.
Рома снова задумался.
- Итого семьсот человек. И как часто они пишут письма?
Нессельроде вопросительно взглянул на шефа жандармов. Тот ответил:
- Уже начали останавливать письма. За вчерашний день было задержано 25 личных писем и около 80 обращений и запросов по другим ведомствам от этих семисот человек. Сколько в Москве – пока не знаю, вечером придут сведения.
Карл Васильевич удовлетворённо кивнул и взглянул на Рому.
- А разве они не могут передать какую-либо бумагу не по почте, а с посыльным?
- Да могут, конечно. Но, как мне кажется, удобнее пользоваться почтой, а сведения передавать либо шифром, либо иносказательно. Разве не логично?
- Логично, - подтвердил Рома.
- Да, насчёт проживания – не волнуйтесь, оно будет за казённый счёт, - продолжил Нессельроде.
- Да об этом-то я не волнуюсь.
- Какие предварительные сведения вам ещё нужны?
- Где я буду работать?
- Здесь, в Министерстве иностранных дел. Там, в глубине, есть закрытая часть здания. Там не поводятся совещания, там не бывает посетителей. Вам никто не будет мешать. Можете прямо завтра и начинать, - подвёл итог Нессельроде.

Рома с Мельниковым вышли из Министерства вместе.
- Вы уж просите меня, но и вы должны понять… - начал было оправдываться Мельников. – Ведь это было моё предложение привлечь вас к поимке этих людей… Но, зная вас…
- Не оправдывайтесь, Павел Петрович, я же всё понимаю. Приложу все усилия. Хотя, повторюсь, что пока не понимаю, с чего начать…
- Пойдёмте обедать. Приглашаю вас в ресторан Дюме. Он на Невском. Как раз недалеко от Знаменской площади.
Вкусив изысканных блюд, Мельников пошёл в Управление, а Рома вернулся к Неве. Было прохладно, дул пронизывающий ветер. Рома долго смотрел на быстро текущие воды, обдумывая, как приступить к делу. Но ничего путного на ум не приходило. Совсем стемнело. Нева стала чёрной и угрюмой. Потихоньку он отправился к Николаевскому вокзалу, к «Знаменской». Он решил лечь пораньше и не думать о завтрашнем дне. Начнётся работа, там и посмотрим, решил Рома.

На следующий день зарядил непрестанный дождь. Рома добрался до Мойки 39, где на входе его встретили и провели в закрытую часть Министерства иностранных дел. Комната первого этажа выходила окнами во внутренний дворик. «Вот и хорошо», - подумал Рома, «ничего отвлекать не будет». Он сел за стол и пододвинул поближе две коробки писем. Конвертов не было, но каждое письмо было едва заметно пронумеровано в углу. Видимо, для чистоты эксперимента, было решено, что Роме не стоило знать отправителей, а работать только с текстами, неважно кому и куда они были направлены. Сначала он решил просмотреть деловые письма. Справки, запросы, ответы на запросы. К сожалению, Рома подчас не мог уловить сути запросов и ответов на них или на более ранние запросы. Всё было сложно и непонятно. К тому же почерки писавших были похожи своей выучкой и казённостью. Но постепенно Рома стал подмечать некоторые особенности людей, писавших эти бумаги. Кто-то удлинял «р», кто-то слишком высоко поднимал «б», у кого-то «о» было слишком круглым, а у кого-то слишком тонким. Но работе это совсем не помогало. Нисколько. Тогда Рома занялся личными письмами. Тоже ничего примечательного ему не встретилось. Кто-то писал, что собирается жениться, что была встреча с родителями невесты, которая прошла замечательно. Кто-то кого-то поздравлял с первенцем. Кого-то приглашали в следующем месяце погостить в Петербурге и т.д., и т.п. К вечеру Рома так устал от чужих новостей, что едва приехав к себе в гостиницу, свалился и мгновенно уснул. На следующий день повторилось то же самое. Только писем стало вдвое больше. Рано утром кто-то приносил коробки с письмами и уносил уже обработанные. Девять дней прошли однообразно и бесцветно.
Заканчивался десятый день работы в Министерстве. Рома достал предпоследнее личное письмо с номером 51. Всё было как обычно… Приезжайте, давно не виделись, скоро придёт зима и т.д. Рома отложил его и взялся за последнее за сегодня. Но что-то его тянуло к предыдущему. Что? Он перечитал его несколько раз. Зацепиться было не за что. Он отложил его снова, но не положил в коробку с обработанными бумагами, прикрепив записку, чтобы это письмо не забирали, а оставили ещё на день. Кварцевые шары, с которыми он не расставался ни на минуту, едва заметно завибрировали, но мгновенно утихли. Что же его привлекло в этом письме? У Ромы не было ответа. Ночью он не мог уснуть. Может от перенапряжения? Нет, дело было в чём-то другом. Он вдруг вспомнил своего московского приятеля, с которым встречался за год до происшествия на Малой Ордынке. Тот заканчивал факультет «Вычислительные машины и кибернетика» МГУ. На встрече приятель рассказывал о своей дипломной работе по цифровой лингвистике. Сути работы Рома совсем не понял, но в памяти всплывали обрывки фраз приятеля. Сравнительный анализ текста, ключевые слова, языковые параллели, периодичность повторений. Рома не мог точно идентифицировать, что означали эти термины. А потом он вдруг вспомнил своего тренера, точнее сказать, учителя по боевым единоборствам. Тот говорил, что тело должно досконально быть готовым исполнять свои функции без участия сознания. В критическую минуту мысль человека и его решение могут сработать медленнее, чем хорошо натренированное тело и мышцы. Странно, конечно. Мысль столь быстротечна и мгновенна, а сработать может медленнее, чем инерционное тело. Но Рома это хорошо знал по своему опыту. Однажды на соревнованиях ему попался соперник гораздо сильнее, чем он сам. Соперник давил и вот-вот мог победить. Как говорил учитель, Рома вдруг отключил сознание и почти не смотрел на противника. И тут случилось непонятное. Соперник чуть шагнул вправо, чтобы нанести Роме решающий удар. Рома и подумать не успел, как тело само среагировало на движение соперника. Рома двинулся влево и сокрушительным ударом поверг соперника на татами. Позже он и сам не мог объяснить, как это получилось. С этими мыслями, казалось бы совсем не связанными с полученным заданием, он вдруг успокоился и уснул.
Утром он снова был на рабочем месте. Отложенное вчера письмо дожидалось его. Новые коробки стояли у стены. Итак, надо искать ключевые слова. А какие? Надо понять. Или просто дать себе установку, что такие слова должны быть. Они сами обнаружат себя, если просто провести сравнительный анализ текстов. Компьютера у Ромы не было, но он сам стал выполнять эту роль. Он просто отключил сознание и начал относился к текстам, как к набору слов, решив не вникать в суть писем. Шары в кармане дёрнулись несколько раз. На тридцатом письме он вдруг что-то понял. Он прочитал его более вдумчиво. Да и почерк показался ему знакомым, он уже встречался с ним. Так, ещё раз. «Скоро зима, станет холодно самое время вам приехать в Петербург. Белая сыворотка для тётушки скоро приедет в столицу. Делают её из сыра». Где-то он уже встречал такие слова. Рома взял вчерашнее письмо. Почерк – тот же. Округлое «о», завышенное «б». Несомненно, это писал один и тот же человек. И во вчерашнем письме он вдруг увидел знакомые ключевые слова «Белая сыворотка» и «Сыр». Рома отложил эти два письма отдельно. Используя этот же метод, он обнаружил ещё два письма из сегодняшней пачки, написанных одной, но другой рукой, другим почерком. В них ключевыми словами были «быстрая река» и «белая бабочка». Причём слова «быстрая река» в письме было упомянуто несколько раз, причём ни к селу, ни к городу. Просто так, немного бестолково. И что бы это означало? Ночью к Роме пришло озарение.
Утром он отправил к Мельникову посыльного, чтобы попросить его явиться к Нессельроде часов в 12 дня. Также, Рома написал директору Департамента горных дел Ковалевскому и тоже просил его приехать в поддень в Министерство иностранных дел. А с министром у него уже была договорённость, что в случае появления подозрений, он может явиться к нему в кабинет безо всяких проволочек.
В 12 часов Рома встретил Павла Петровича Мельникова и Ковалевского.
- Ну, что, голубчик? Что-то обнаружили? – спросил Мельников
- Павел Петрович, господин Ковалевский, нам надо сейчас же идти к Нессельроде. Вместе. Там и расскажу. Без вас картина не соберётся воедино.
В четверть первого они постучали в дверь кабинета министра. Помощник раскрыл двери и впустил их в кабинет. В руках Рома держал четыре письма.
- Ну, что скажете, Роман Михайлович? Как ваши поиски?
- Карл Васильевич, - начал Рома, - вы просили, чтобы при первых же подозрениях, при первых же намёках проинформировать вас о догадках.
- Правильно. Роман Михайлович. Что скажете?
- Я пригласил сюда ещё господ Мельникова и Ковалевского, так как… Мне кажется, что я что-то обнаружил. Но без некоторых уточнений мне трудно будет всё до конца объяснить.
- Да не тяните же вы!
- Итак, вот что мне показалось зацепкой, благодаря которой можно распутать весь этот клубок. Смотрите сюда.
Рома положил четыре письма перед господином министром. Мельников и Ковалевский тоже приблизились к столу и склонились над ним. Рома продолжил объяснения:
- Первое письмо датировано 16-м октября 1854 года и помечено номером 46. В нём написано, что некой тётушке в столицу прибудет некая белая патока из сыра. Второе письмо датировано 17-м октября за номером 30, и здесь мы видим, что тётушке должна понравиться белая патока, но она ещё не сделана из сыра, а только готовится.
- Ну и что? – с непониманием спросил Карл Васильевич.
Мельников и Ковалевский тоже пока ничего не понимали и ждали дальнейших пояснений.
- Теперь сморим на письмо от 17-го октября за номером 4. Читаем. «Из-за сильных дождей быстрая река скоро выйдет из берегов и воды хлынут с гор на равнину, неся на поверхности белых бабочек». Четвёртое письмо тоже от 17-го октября, но с номером 34. Читаем. «Когда быстрая река войдёт в берега, белые бабочки попадут туда, куда их принесёт вода».
- Чушь какая-то. Ничего не понял. Писал какой-то сумасшедший. Поясните, Роман Михайлович, - потребовал Нессельроде.
- Прежде чем пояснить я хочу спросить господ Мельникова и Ковалевского. Сначала вас, господин Ковалевский. С чем у вас ассоциируется слово «сыр»? Спрашиваю в контексте вашего Департамента. Есть ли у нас в России места, города, посёлки, которые содержат в названии это слово – «сыр»?
Ковалевский раздумывал не более двух секунд.
- Это слово у меня ассоциируется с названием Сырков лог.
- Что там производят или добывают? Я сам не могу сообразить, так как не владею этой информацией, - сказал Рома
- Там… - замялся Ковалевский.
- Ну, говорите, здесь все свои, а уж от Романа Михайловича и сейчас и вовсе скрывать ничего не надо. От него сейчас многое зависит, - велел Нессельроде.
- Там десять лет назад нашли россыпную платину. Также она там встречается и в виде самородков. Крупнейший из найденных весит почти 22 фунта.
«Это чуть меньше 10 килограммов», - перевёл в уме Рома. Шары в кармане нагрелись. Значит, он на правильном пути.
- Всё сходится! – обрадовался Рома.
- Да что сходится-то? – в один голос воскликнули все.
- Имеется богатое месторождение платины. И кто-то иносказательно кому-то сообщает, что оно находится в Сырковом логе! Вот как надо понимать эти два письма.
До всех стала доходить логика размышлений Ромы.
- Так. Великолепно! – заявил Нессельроде.
- Но там ещё рядом богатейшие залежи меди. Меднорудянское месторождение,  Гумешевское, Турьинские рудники.  Заложены новые медеплавильные заводы. Через несколько лет они могут стать крупнейшими в России, - добавил Ковалевский.
Нессельроде вызвал помощника и велел ему незамедлительно позвать Орлова и Шульгина.
- А вторые два письма?
- Минуточку, Карл Васильевич. Теперь у меня вопрос к вам, Павел Петрович. Как продвигается строительство железных дорог на Урал?
- Тяжело. Столько всего надо построить. Везде, Одновременно. На ваш вопрос отвечу так. Скоро и на Урал пойдут поезда.
- Тогда вы сами можете догадаться, что такое «быстрая река», - загадочно улыбнувшись, сказал Рома.
- Железная дорога! – снова в один голос воскликнули Нессельроде, Мельников и Ковалевский.
- А белые бабочки на равнине?
- Урал – горы, равнина и есть равнина, думаю, это европейская часть России. А «белые бабочки» - это совокупность всех уральских богатств, которые будут быстро доставляться сюда железной дорогой.
Все с восхищением смотрели на Рому. В дверном проёме появились Орлов и Шульгин. Нессельроде вкратце рассказал о догадках Ромы, логически выверенных и настолько убедительных, что в его правоте сложно было усомниться.
- Теперь ваша очередь, господа, - обратился Нессельроде к начальнику III-го Отделения и генерал-губернатору, - Вот вам письма, их даты и их ваши номера. Надо срочно найти и арестовать отправителей. Потом найти получателей и тоже обезвредить.
- Я надеюсь, что мои рассуждения верны, - сказал Рома.
- Если III-е Отделение подтвердит ваши догадки, а на мой взгляд они безупречны и великолепны, вас, Роман Михайлович, я представлю к высокой награде за заслуги перед Отечеством, не сомневайтесь.
- Я могу ехать в Москву?
- Несомненно. Благодарю вас за службу! – сказал Нессельроде и горячо пожал Роме руку.

Утренним поездом Рома отправился в Москву. Павел Петрович Мельников сердечно проводил его на Николаевском вокзале Петербурга.