Быличка У охотничьей избушки

— Сидите тихо, ребятушки, — начал дед Игнат, понизив голос и оглянувшись на тёмный лес за спиной. — Сейчас расскажу, что со мной в молодости приключилось у старой охотничьей избушки. Было это поздней осенью, когда дни коротки, а ночи длинны да черны…

Послали меня тогда старшие мужики в лес — проверить дальние капканы на куницу. Путь неблизкий: два дня ходу до избушки, да ещё по глухим местам. Взял я припасы, ружьё зарядил, крестик на шею повесил — и в дорогу.

К вечеру второго дня добрался до избушки. Стоит она на поляне, старая, покосившаяся, но крыша целая, печь есть — переживу ночь. Дрова рядом сложены, видно, охотники старые порядок соблюдали. Растопил печь, похлёбку сварил, сел у огня, да и задумался — далеко от дома, кругом лес глухой, тишина такая, что уши закладывает.

Только собрался на лавку прилечь, слышу — за дверью кто;то ходит. Шаги тяжёлые, будто медведь, но ступают по-человечьи. Потом — скребётся в дверь, тихо так, настойчиво.

Я замер, ружьё к себе поближе подвинул.
— Кто там? — кричу.

Тишина. Потом снова скребётся, да ещё и шепчет что;то неразборчиво, будто сквозь зубы. Голос нечеловеческий — то ли вой, то ли смех.

Волосы у меня на затылке зашевелились. Вспомнил бабкины слова: «В глухом лесу избушка не просто так стоит — её духи лесные стерегут. Кто без уважения придёт — того и накажут».

Бросился я к печи, схватил горящую ветку, да к двери — перекрестил её трижды и крикнул:
— Изыди, нечисть! Место это людьми освящено, тебе тут не властвовать!

За дверью взвыло, заскребло когтями по брёвнам так, что щепки полетели. Потом шаги — прочь, в лес, да всё быстрее, быстрее, пока совсем не стихли.

Всю ночь я у печи сидел, огонь поддерживал, да молитвы шептал. А под утро — тишина. Выглянул в окно: на снегу вокруг избушки следы. Не звериные, не человеческие — будто кто на двух ногах ходил, но ступни широкие, с когтями. И ведут они не к лесу, а кругами вокруг дома — будто кто;то всю ночь хоровод водил.

День тот я провёл в избушке, боялся в лес идти. К вечеру собрался с духом, проверил капканы — пустые. Понял: нечисть мне добычу отвела, чтоб не ходил дальше. Собрал вещи, да и двинулся обратно.

Иду, а у самого сердце стучит: вдруг следом кто идёт? Оборачиваюсь — нет никого. Но чувствую: смотрят. Ветви будто сами собой шевелятся, тени длинные, странные. Один раз даже голос услышал — мой собственный, только хриплый, будто из;под земли: «Куда спешишь, Игнат? Оставайся с нами…»

Я тогда бегом бросился, сколько сил хватило. Бегу, а лес вокруг темнеет, тропа теряется. Уже думал — всё, заблудился. Вдруг вижу: впереди свет пробивается, птички запели. Выскочил на знакомую дорогу — и только тогда дыхание перевёл.

Вернулся в деревню, рассказал мужикам. Старейшина послушал да и говорит:
— Видать, Хозяина леса потревожил. Избушка та — его сторожка. Кто с уважением придёт — тот и уйдёт целым. А кто без спроса — того он пугать станет, пока не прогонит.

С тех пор я в те края не хожу. Да и другим не советую без оберега да без молитвы в глухие места забираться.

Дед Игнат замолчал, поворошил угли в костре. Искры взметнулись в воздух и растаяли во тьме.
— Вот так, ребятушки, — добавил он. — В лесу своём порядку много. Есть места, где человек — гость, а хозяин — иной. Уважай его, не шуми, не мусори, да не трогай лишнего — и он тебя не тронет. А заберёшься без спросу — жди беды.

Самый младший мальчик, прижавшись к брату, шёпотом спросил:
— Дедушка, а этот Хозяин леса… он злой?
— Не злой и не добрый, — ответил дед. — Он — лес. Он порядок бережёт. Кому с добром — тому и сам поможет. А кто с наглостью да жадностью — того накажет. Так что помните: в лесу главное — уважение. И тогда никакая нечисть не страшна.

Он перекрестился, накинул на плечи тулуп и посмотрел в сторону леса. Там, вдали, ухнула сова — протяжно, гулко. Все невольно вздрогнули.
— Ну, — тихо сказал дед Игнат. — Пора спать. А то вдруг Хозяин леса решит, что мы слишком громко про него говорим…