Восстание маратоборгов

Гоблин Марат находился в своем доме. Хотя эту хибарку трудно было назвать домом, однако это было то место, где он проводил часть своего времени. Здесь он спал, ел, ругался, рисовал на стенах дурацкие картинки углем, пересчитывал деньги, спрятанные в ржавом сейфе, и иногда лениво размышлял о новых пакостях. Но все-таки большую часть жизни Марат проводил где-нибудь в городе или в лесу, где устраивал такие безобразия, что о них потом долго вспоминали люди, звери и даже птицы.
Например, однажды он тихонько разлил на оживлённом тротуаре целое ведро липкого клея. Люди, спешившие по своим делам, внезапно обнаруживали, что их ботинки намертво приклеились к дороге. Кто-то пытался вытащить ногу и оставался в одном носке, кто-то ругался так громко, что краснели даже воробьи на деревьях, а один господин так дернул ногу, что перелетел через собственный портфель.
В другой раз Марат решил развлечься на озере. Он щёлкнул пальцами — и вся мирная рыба в воде вдруг превратилась в зубастых пираний. Купальщики с визгом выскакивали из воды, гребцы на каноэ отчаянно колотили веслами по воде, а рыбы, сверкая треугольными зубами, носились туда-сюда, кусая всех подряд за пятки.
Иногда же гоблин применял более… ароматные методы. Он выпускал такой мощный кишечный газ, что от его запаха падали без сознания не только горожане, но и собаки, куры, коровы и даже стойкие городские крысы. Люди потом долго искали источник катастрофы, а Марат в это время прятался на крыше и хихикал, держась за живот.
Одним словом, гадостей этот гоблин делал великое множество, и делал их с таким удовольствием, будто это было его главным призванием в жизни.
Но сегодня попроказничать ему не удалось. Марат сидел у себя дома и обедал. Он собирался после еды отправиться в соседнюю деревню, где как раз проходил праздник урожая кукурузы. Гоблин заранее предвкушал, сколько пакостей сможет там устроить.
Обедал он, как обычно, весьма своеобразно. На кривой железной сковородке шипели жирные жабы и несколько крыс, поджаренных до золотистой корочки. Марат щедро поливал их густым соусом, приготовленным из раздавленных сверчков, кузнечиков и улиток. Соус был зеленоватый, вязкий и приятно хрустел на зубах.
Гоблин ел шумно и с удовольствием. Он обгладывал кости, чавкал, облизывал пальцы и время от времени довольно рычал. На столе валялись лапки жаб, крысиные хвосты и куски панцирей улиток. В углу тихо шуршал паук — единственный сосед, которому Марат разрешал жить в своей хибаре.
И вот гоблин доедал последнюю крысу. Он аккуратно обгладывал тонкий скелет и с хрустом жевал хвост, когда вдруг перед ним воздух начал странно сгущаться. Сначала он будто потемнел, затем закрутился лёгкой рябью, словно над горячей водой. А потом вдруг словно разорвался.
Из пустоты ударил яркий свет. Такой ослепительный, что Марат поперхнулся крысиным хвостом и инстинктивно закрыл глаза своими кривыми зелёными пальцами. Поэтому он не увидел, как прямо посреди комнаты возник сияющий круг — словно вырезанный из самого воздуха. И из этого круга, будто выпрыгнув из ниоткуда, в комнату ворвались три… гоблина.
Они были похожи на Марата, но при этом заметно отличались. Их уши были короче и аккуратнее, носы не такие крючковатые, а кожа имела холодный синеватый оттенок, тогда как Марат был привычно болотного, зеленого цвета.
Кроме того, выглядели они совсем иначе. На них была строгая военная форма: темные куртки с ремнями, тяжелые сапоги, металлические каски. В руках они держали странное оружие — электрические дубинки, короткие пулеметы и гранаты, закрепленные на поясе. Один из гоблинов носил круглые очки с толстыми стеклами, которые придавали ему особенно важный и деловой вид.
Увидев Марата, они мгновенно подскочили к столу. Гоблин уставился на них с недоумением.
— Вы кто такие? — строго спросил он, вытирая жирные пальцы о штанину. — Я вас не звал! Пошли вон!
Марату совершенно не понравилось, что кто-то без разрешения появился в его жилище. В этой хибаре он терпел только одного жильца — старого паука, который жил под потолком и плёл свою сеть. Всех остальных гоблин обычно выдворял при помощи магии: кого выбрасывал вихрем в окно, кого превращал в лягушку, а кого просто отправлял телепортом в ближайшее болото.
Но незнакомцы даже не подумали отвечать. Тот, что был в очках, шагнул вперед и достал небольшой металлический прибор. Он направил его на Марата, и устройство тихо зажужжало, испуская голубоватые лучи.
Гоблин был быстро просканирован с головы до пят. Очкарик посмотрел на экран прибора и вдруг резко рявкнул:
— Это он — Первозданный! Хватайте его!
Двое других мгновенно бросились на Марата. Они навалились на него так быстро, что тот даже не успел вскочить со стула.
— Эй! Что вы делаете?! — возмущенно завопил гоблин.
Но синие гоблины действовали ловко и слаженно. Они скрутили Марата, словно коврик, заломили ему руки за спину и защелкнули на запястьях тяжелые металлические наручники.
Марат попытался произнести заклинание, чтобы взорвать пол или хотя бы превратить захватчиков в жаб, но один из солдат мгновенно сунул ему в рот плотный кляп. Из-за этого гоблин не смог ни выговорить слова заклинания, ни правильно шевелить языком для магических манипуляций.
— Вперед — в наш мир! — скомандовал очкарик.
Трое синих гоблинов схватили Марата и потащили его к сияющему кругу.
Все они прыгнули туда почти одновременно. Точнее, прыгнули втроем, а Марата просто запихнули внутрь, потому что он отчаянно сопротивлялся, брыкался и явно не собирался проявлять никакой спортивной прыти.
Они выскочили из сияющего круга с другой стороны так же стремительно, как и влетели в него. Только на этот раз вокруг была уже не хибарка Марата с кривыми стенами, коптящей сковородой и пауком под потолком. Перед ними раскинулся город. Марат, которого всё ещё держали под руки, ошеломлённо моргал и вертел головой, пытаясь понять, куда его занесло. В теории Мультивселенной он, разумеется, ничего не смыслил и даже не подозревал, что существует множество параллельных миров. Поэтому гоблин лишь с изумлением рассматривал знакомые очертания улиц. Ему казалось, что это тот самый город, где он ещё вчера безобразничал так усердно, что за ним гонялись не только дворники с метлами, но и вся городская свора собак. Более того, двое охотников даже стреляли в него из каких-то странных ружей, заряженных перцем, чтобы выгнать проказника из парка, но, к счастью для Марата, ни разу не попали.
Однако теперь всё выглядело иначе. Это был вроде бы тот же город — те же улицы, те же кварталы, — но при этом он превратился в жуткие руины. Повсюду стояли полуразрушенные здания, у которых чернели выбитые окна, а стены покрывали длинные трещины. Из развалин бывших ресторанов и магазинов медленно поднимался густой дым, словно пожар потушили совсем недавно. На перекрёстках валялись искорёженные останки автомобилей: одни были перевёрнуты, другие раздавлены, третьи сгорели так, что от них остались лишь ржавые каркасы. Даже городская ратуша, которую Марат помнил высоким красивым зданием с башней и часами, теперь представляла собой печальное зрелище: её центральная часть обвалилась, крыша провалилась внутрь, а от башни остался лишь перекошенный остов, торчащий над грудой камней и почерневших балок. Гоблин растерянно оглядывался, пытаясь узнать хоть что-нибудь знакомое, но город словно превратился в призрак самого себя.
— Что это такое? — наконец спросил он, не скрывая своего недоумения.
Очкарик медленно повернулся к нему, и в его глазах блеснула злая, почти ядовитая насмешка. Он скривил губы и прошипел:
— Что, не нравится результат твоего труда, Первозданный?
Марат вытаращил глаза.
— Какого труда? — искренне изумился он. — Ты с ума сошел? С каких это пор гоблины вообще трудятся?
— В нашем мире трудились все, — сердито ответил очкарик. — И гоблины, и тролли, и люди, и эльфы. Все жили, работали и строили этот город. Пока ты не испортил нам всё, Первозданный.
— Я Марат, — раздражённо буркнул гоблин, дернув плечом. — А не ваш… этот… как там?
— Первозданный!
— Во-во! — фыркнул Марат. — Что за глупости ещё?
Внезапно один из солдат резко поднял пулемёт и настороженно огляделся по сторонам. Его ноздри чуть заметно дрогнули, будто он пытался уловить какой-то запах в воздухе.
— Тихо… — прошипел он. — Чуешь маратоборгов?
— Да, — мрачно кивнул пулемётчик. — Они где-то рядом.
В этот момент Марат снова начал извиваться и дёргаться, пытаясь вырваться из рук конвоиров.
— Эй, вы, придурки! — возмущённо засопел он. — Отпустите меня немедленно!
Но очкарик даже не посмотрел на него. Он только медленно поднял руку и указал на разрушенный город. Багровое солнце висело низко над горизонтом, окрашивая дымящиеся руины в тёмно-красные цвета. От этого всё вокруг казалось ещё более мрачным и безнадёжным: развалины домов отбрасывали длинные тени, дым стелился по улицам, а пустые окна напоминали глазницы огромного мёртвого черепа.
— Ты должен изменить всё это, — тихо, но жёстко сказал очкарик.
— Что именно? — совершенно растерялся Марат.
— Ты — Первозданный.
И тут гоблин окончательно вскипел. Он так яростно затряс головой, что едва не выбил кляп.
— Да что это вообще значит?!
Очкарик внимательно посмотрел на него, и в его голосе появилась холодная подозрительность.
— Ты помнишь, как год назад тебя изучали трое ученых? Они заплатили тебе за это пять золотых монет?
Марат, конечно же, помнил. Как можно забыть целых пять золотых? За такие деньги он был готов позволить учёным хоть уши ему измерять, хоть хвост пересчитывать — хотя хвоста у него, к сожалению, не было. Тогда те странные незнакомцы надели ему на голову металлический шлем, опутанный проводами, и долго что-то щёлкали на своих приборах, пока какие-то лампочки мигали разными цветами. Они говорили, что скачивают его мысли в специальную машину, чтобы изучить гоблинский разум. Марат, правда, пытался вертеться и ругаться, но учёные быстро решили проблему: чтобы он не болтал и не плевался, они засунули ему в рот древесную лягушку. Это была крайне ядовитая тварь, чья кожа содержала такой сильный яд, что обычное существо умерло бы за несколько минут. Но желудок Марата обладал удивительной способностью переваривать почти любой яд, поэтому через некоторое время гоблин просто проглотил лягушку, облизнулся и потребовал добавить ещё одну монету за неудобства.
— И что? — буркнул Марат, пожав плечами так, будто ему сообщили, что где-то на другом конце света дождь пошёл.
Очкарик вспыхнул так, словно его облили кипятком. Его очки съехали на самый кончик носа, и он даже не стал их поправлять.
— А то, что ты был признан идеальным гоблином! — заорал он, брызгая слюной. — Самым гадким, самым злобным, самым отвратительным и морально деградированным существом! То есть Первозданным! На основе твоих мыслей эти дураки-учёные создали программу поведения, а на основе твоего тела сконструировали высокоэффективные кибернетические машины! Мы прозвали их маратоборги!
Марат уставился на него с таким видом, будто услышал набор совершенно бессмысленных звуков.
— Чего? — искренне не понял гоблин.
Большинство слов из этой речи для него не значили ровным счётом ничего. Такие слова, как «кибернетика», «программа поведения» или «высокоэффективные машины», в его голове просто не помещались. Его словарный запас был куда практичнее и приятнее: «золото», «деньги», «пакости», «жаба», «крыса». Именно вокруг этих понятий и вращалась вся жизнь Марата, и до сегодняшнего дня ему вполне хватало такого набора.
В этот момент синекожий гоблин, державший пулемёт, вдруг тихо произнёс, даже не повышая голоса:
— Вот чего…
И медленно указал вперёд.
Все обернулись в ту сторону. Даже Марат, несмотря на наручники, сумел чуть приподняться на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть, на что они смотрят.
Сначала он не заметил ничего особенного.
По разрушенной улице шли гоблины. Они двигались нестройной колонной между развалинами домов, перешагивая через куски бетона, искорёженные машины и груды кирпича.
И все они были… точь-в-точь как Марат.
Такие же кривые уши, такие же наглые морды, такие же зелёные физиономии с хитрыми глазами. Они шагали совершенно по-маратовски — расхлябанно, лениво, чуть подпрыгивая на каждом шаге, время от времени оглядываясь по сторонам, будто искали, где бы ещё устроить какую-нибудь пакость. Некоторые из них хихикали, другие пинали валяющиеся банки или камни, а один вообще остановился, чтобы плюнуть в развалившийся фонтан.
Одежда на них тоже была абсолютно такой же, как у Марата: рваные сапоги, грязные засаленные штаны, рубашки в лоскутках и дырках, а на голове неизменная треуголка, запутавшаяся в клочьях паутины. Это был тот самый наряд, который Марат носил каждый день и который никогда, ни при каких обстоятельствах, не стирал.
Но, в отличие от настоящего Марата, в их руках было оружие. И не просто оружие. У одного была электрическая дубинка, из которой с треском выскакивали голубые искры. У другого на плече лежала короткая ракетная установка. У третьего сверкал тонкий лазерный излучатель.
Очкарик и двое его спутников мгновенно пригнулись, прижимаясь к разваленной стене и жестами требуя полной тишины.
Марат, однако, продолжал пялиться на своих двойников, совершенно не обращая внимания на предупреждение. За это он тут же получил крепкий удар по затылку от одного из солдат.
— Сядь! — прошипел тот.
Гоблин обиженно присел.
Тем временем другие Мараты продолжали шагать по улице, распевая какую-то весёлую, но совершенно идиотскую песню. Их голоса разносились по пустым руинам, эхом отражаясь от разрушенных стен. При этом они без всякой причины палили из своего оружия во всё, что попадалось им на глаза.
Один из них выстрелил лазером в пробегающую крысу — от неё осталась лишь чёрная дымящаяся клякса на камнях. Другой размахнулся дубинкой и с треском разнёс старую вывеску магазина. Третий выпустил маленькую ракету в ржавый автомобиль, и машина тут же взорвалась, разлетевшись на куски.
Пули, искры и лазерные лучи беспорядочно летали во все стороны, а сами гоблины при этом хохотали и подбадривали друг друга, словно участвовали в каком-то весёлом развлечении.
— Это маратоборги… — прошептал очкарик, глядя на Марата с такой ненавистью, будто перед ним стоял источник всех бед вселенной. — Машины уничтожения модели М-231. Системы «Кибернэтик Гоблинс Системс».
— Почему М-231? — неожиданно заинтересовался Марат. Он быстро прикинул цифры в голове и слегка обиделся, что номер такой маленький. Ему казалось, что если уж что-то называют в его честь, то цифра должна быть хотя бы побольше.
— Потому что только модель двести тридцать один оказалась удачной! — прошипел очкарик. — Только она стала такой разрушительной! Ты привнёс в наш мир свою гнусную сущность! Мы жили мирно и спокойно, пока наши идиоты-учёные не нашли тебя и не создали по твоему образу этих машин-убийц! Они восстали! И хотят, чтобы живые гоблины подчинялись механическим! А мы этого не хотим! Поэтому сопротивляемся! И поэтому отправились в параллельный мир, чтобы найти тебя!
- Зачем?
- Чтобы ты всё это исправил! - рявкнул солдат с пулеметом.
В этот момент один из маратоборгов вдруг остановился посреди улицы. Его голова медленно повернулась в сторону развалин, где прятались четверо гоблинов. Красный огонёк вспыхнул в его глазу.
— Цель обнаружена, — весело произнёс он голосом, удивительно похожим на голос Марата.
И в ту же секунду вся группа маратоборгов повернулась в их сторону.
Началась стрельба. В воздухе засвистели пули, лазерные лучи прочертили яркие линии, а маленькие ракеты с визгом врезались в руины. Каменные стены разлетались на куски, бетон крошился, куски металла звенели, отскакивая от земли. Один из лазерных лучей прошёл так близко над головой Марата, что у него обгорели кончики ушей.
— Бежим! — заорал очкарик.
Четверо гоблинов бросились в разные стороны, перескакивая через обломки и проваливаясь в кучи кирпичей. Пулемётчик на бегу отстреливался короткими очередями, второй солдат бросил дымовую гранату, и густое серое облако заволокло часть улицы.
Но маратоборги не прекращали преследование. Они смеялись тем самым неприятным, гнусным смехом, который Марат так хорошо знал — потому что сам смеялся точно так же. При этом они палили из всего, что было у них в руках. Руины разлетались в щепки, бетонные плиты крошились, а скелеты крыс, лежавшие среди мусора, раздавливались под тяжёлыми сапогами.
В суматохе беглецы быстро потеряли друг друга. Один свернул за разрушенный магазин, другой перепрыгнул через провалившийся мостик, очкарик исчез в облаке дыма.
И через несколько секунд Марат вдруг понял, что остался один. Он стоял посреди разрушенной улицы, тяжело дыша и беспомощно дёргая руками, скованными наручниками.
А из клубов пыли и дыма к нему медленно приближались маратоборги. Их было много. Десятки. Они выходили из руин один за другим, точно армия кривляющихся зеркал. Их зелёные лица были точной копией лица Марата, но глаза светились холодным металлическим блеском. Электрические дубинки потрескивали, лазеры тихо жужжали, а маленькие ракеты на плечах медленно поворачивались, наводясь на цель.
И все эти одинаковые Мараты ухмылялись той самой наглой ухмылкой, которую настоящий Марат так часто видел в зеркале.
Первый маратоборг медленно приблизился к живому Марату, шаг за шагом переступая через обломки кирпичей и куски ржавого металла. Его движения были уверенными и точными, будто внутри этого растрёпанного гоблинского тела работали тщательно выверенные механизмы. Он остановился всего в нескольких шагах, поднял руку, и из его оружия выдвинулся тонкий цилиндр лазерного излучателя. Красноватый огонёк вспыхнул на его конце, и холодный металлический голос произнёс:
— Вижу врага. Сканирую.
Из прибора вырвался узкий зелёный луч. Он медленно прошёлся по телу Марата — сначала по его рваной шляпе-треуголке, где в складках ещё висели клочья паутины, затем по морщинистому лбу, по длинным ушам, по глазам, которые сейчас были вытаращены от страха и удивления. Луч скользнул по его кривому носу, по грязной рубахе, изодранной в нескольких местах, по животу, где ещё оставались следы жирного соуса от жаб и крыс. Затем он спустился ниже — к рукам, скованным наручниками, к сапогам с оторванными каблуками, и даже к пальцам ног, торчавшим через дырки в коже. При этом в теле маратоборга тихо щёлкали какие-то механизмы, а внутри его головы будто работал сложный вычислительный аппарат, считывающий каждую деталь: температуру тела, химический состав кожи, электрическую активность мозга, частоту дыхания, даже запах.
Казалось, через мгновение прозвучит короткая команда — и лазерный луч превратит Марата в дымящуюся кучу золы.
Но вместо выстрела вдруг раздался резкий электронный сигнал, а затем тот же металлический голос громко произнёс:
— Внимание! Обнаружен Марат-Первозданный! Наш вождь! Наш фюрер!
Слова эхом прокатились по разрушенной улице.
В ту же секунду все маратоборги, стоявшие вокруг, словно получили общий приказ. Они развернулись, быстро подошли к ошарашенному Марату и один за другим опустились перед ним на колени. Электрические дубинки погасли, лазеры опустились вниз, ракеты на плечах повернулись в безопасное положение.
— Приказывай нам, наш вождь Марат-Первозданный! — произнесли они почти хором.
Несколько секунд Марат стоял совершенно неподвижно, хлопая глазами. Потом до него начало медленно доходить, что происходит. В этом мире, оказывается, существовала огромная армия машин, созданных по его образу и подобию. И не просто существовала — она считала его своим верховным правителем. Самым главным существом, чьи приказы должны исполняться немедленно и без обсуждений.
Мысли о войне, о разрушенных городах, о несчастных существах, которые, вероятно, гибли от рук этих машин, даже не возникли в его голове. Марата переполняло совсем другое — сладкое чувство жадности и невероятного тщеславия. Перед ним стояла армия, готовая выполнить любое его желание. А желания у него, как известно, были весьма простые.
— Мне нужно золото! — вдруг завопил он, так громко, что несколько маратоборгов слегка дёрнули ушами.
— Сколько нужно золота? — спокойно спросили машины.
Тем временем из руин начали появляться всё новые и новые маратоборги. Они подходили со всех сторон, вылезали из разрушенных зданий, спрыгивали с обломков стен, и вокруг живого Марата уже собиралась целая толпа одинаковых зелёных лиц.
Ни один из них, конечно, не подозревал, что за пять километров отсюда, среди развалин старой фабрики, очкарик и двое его солдат наблюдают за происходящим через электронные приборы. Их датчики фиксировали каждое движение и каждое слово, а маленькие экраны показывали картину происходящего почти так же ясно, как если бы они стояли рядом.
— Много! — заявил Марат, раздув грудь.
Но маратоборги переглянулись.
— Нам нужна точная цифра, о великий Марат-Первозданный, — вежливо, но настойчиво произнесли они. — Мы оперируем конкретными показателями.
Марат на секунду задумался. Он совершенно не умел мыслить большими числами. Вся его математика обычно ограничивалась подсчётом монет в кармане. Но ему хотелось назвать что-нибудь действительно огромное и впечатляющее.
— Сто миллионов тонн! — выпалил он наконец, вспомнив число, которое однажды случайно услышал от людей.
Он даже не представлял, сколько это. Просто однажды горожане обсуждали какую-то экологию и говорили, что столько углекислого газа выбрасывается в атмосферу. Марату тогда понравилось, как красиво звучит эта фраза: «сто миллионов тонн». Вот он и решил, что для золота это тоже подойдёт.
Маратоборги растерянно переглянулись.
— У всего гоблинства, человечества, тролльства, эльфства и даже драконства нет столько золота, — наконец произнёс тот маратоборг, который проводил сканирование. — Даже если мы завоюем весь мир для тебя, о великий Марат-Первозданный, мы едва ли найдём полмиллиона тонн.
Но Марат мгновенно пришёл в ярость. Он затопал ногами, звякнув наручниками, и завопил:
— Тогда найдите! И не возражайте! Ваш вождь хочет именно столько золота!
Маратоборги снова переглянулись, и один из них вдруг сказал:
— Такое количество может находиться в поясе астероидов.
Он сделал небольшую паузу, словно перебирая данные в своей памяти.
— Существует астероид Психея-16. В нём содержатся огромные запасы золота, серебра и платины. Но этот астероид находится далеко, в космосе, примерно у орбиты Юпитера.
Марат даже не задумался ни на секунду.
Он взмахнул скованными руками и заорал:
— Так отправляйтесь туда, придурки!
Маратоборг немного склонил голову, будто обрабатывая приказ, после чего ровным механическим голосом произнёс:
— О великий Марат-Первозданный! При скорости тринадцать километров в секунду, с учётом текущего расположения астероида Психея-16, а также всей звездной механики, орбитальных коррекций и гравитационных манёвров, мы сможем достичь цели лишь через двадцать лет. Около ста лет потребуется на добычу такого количества золота из астероида, и ещё сорок лет уйдёт на транспортировку металла на Землю. Готов ли наш фюрер ждать?
Марат, услышав такие цифры, даже не моргнул. Понятие времени для него было чем-то крайне туманным. Он никогда не думал ни о годах, ни о десятилетиях, ни тем более о столетиях. В его голове уже возникали совсем другие картины: огромные горы золотых слитков, возвышающиеся до самого потолка, блестящие монеты, которые можно пересыпать из ведра в ведро, сундуки, набитые драгоценностями, и целые комнаты, где вместо пола лежит чистое золото. В этих сладких фантазиях не существовало ни ожидания, ни труда — только богатство, сверкающее и звенящее. Поэтому гоблин лишь нетерпеливо махнул рукой.
— Конечно, готов! — рявкнул он.
— Мы отправляемся исполнять твой приказ. Теперь это наша главная цель, — торжественно произнёс маратоборг.
В ту же секунду в телах машин загудели встроенные механизмы. В их спинах раскрылись небольшие сопла, и из них вырвались струи яркого пламени. Маратоборги один за другим начали подниматься в воздух. Сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее. Их рваные треуголки и лохмотья одежды трепетали в потоках огня, а сами они выглядели как странные комические ракеты в гоблинском обличье. Огненные факелы взмывали вверх, оставляя за собой дымные следы, и вскоре десятки, затем сотни этих сияющих точек исчезли в темнеющем небе, направляясь прочь от Земли, туда, где далеко за орбитами планет их ждала холодная глыба астероида.
Спустя полчаса на Земле не осталось ни одного маратоборга. Последние огненные следы растворились в высоте, и разрушенный город снова погрузился в тишину. Машины-убийцы, созданные по образу Марата, устремились через космическое пространство в сторону Юпитера, где медленно вращался металлический астероид Психея-16 — их новая и единственная цель.
Сам же Марат тем временем плясал среди руин, подпрыгивая, хлопая ладонями и радостно хихикая. Он уже представлял, как через какое-то время на него обрушится настоящее золотое море.
Но вдруг из-за развалин выбежали очкарик и двое солдат.
— Что же, — сказал очкарик, подходя ближе и внимательно осматривая пустое небо, — ты избавил нас от маратоборгов. И за это мы вернём тебя домой.
Он наклонился и щёлкнул замком наручников, освобождая руки Марата.
— Какой ещё домой?! — фыркнул гоблин, возмущённо раздув щёки. — Я никуда не собираюсь! Я тут фюрер! Я самый главный!
Но на этот раз его слова встретили весьма холодную реакцию.
— Нет уж, — сурово сказал очкарик. — Нам не нужен живой Марат, который ничем не лучше кибернетических машин. Ты избавил нас от захватчиков на сто шестьдесят лет. Хотя сто миллионов тонн золота — это, конечно, перебор. Такой удар по экономике наш мир едва ли выдержит. Но уверен, наши потомки как-нибудь разберутся с этой проблемой.
— Я хочу золото! Моё золото! — упрямо завопил Марат.
Очкарик тяжело вздохнул, достал небольшой прибор и нажал на кнопку. В воздухе снова начал сгущаться свет. Сначала появилась дрожащая круглая тень, затем пространство словно разошлось в стороны, и образовался знакомый сияющий портал, в глубине которого мерцали туманные очертания другого мира.
— Бросайте его, — коротко приказал очкарик.
Двое солдат схватили сопротивляющегося гоблина за руки и за ноги и, не обращая внимания на его вопли, швырнули прямо в светящийся круг.
Вслед за ним очкарик небрежно бросил внутрь пять золотых монет.
— Это тебе плата за наше спасение! — крикнул он.
И портал мгновенно захлопнулся.
Марат огляделся. Он снова стоял в своей хибарке. На столе всё ещё стояла сковородка с недожаренной крысой. В углу паук спокойно доедал жирную муху. В воздухе висела привычная смесь пыли, сырости и довольно крепкой гоблинской вони — атмосфера, которая казалась Марату почти уютной.
Он наклонился, собрал пять золотых монет, внимательно пересчитал их и положил в карман. Затем встал посреди комнаты и недовольно почесал затылок.
— Ох… — пробормотал он. — А ведь у меня могло быть сто миллионов тонн золота! И армия послушных маратоборгов!
Он некоторое время задумчиво стоял, потом вдруг хитро прищурился.
— Хотя… — медленно произнёс он. — Если в одном мире есть такие ученые, значит, и в другом могут найтись такие же…
Гоблин посмотрел на свой старый ржавый сейф, где лежали его монеты, затем на паука, затем на сковородку с крысой.
— Надо будет завтра сходить в город… — пробормотал он. — Вдруг опять кто-нибудь предложит пять золотых за какие-нибудь эксперименты.
Марат довольно захихикал, уселся за стол и с аппетитом доел крысу, даже не подозревая, что где-то далеко, за орбитой Марса, сотни маратоборгов уже мчались через космос, строго выполняя его приказ.
И ни один из них не умел отменять распоряжения своего великого вождя. И это один раз в жизни Марата, когда он сам того не желая сделал доброе дело.
(13 февраля 2026 года, Мемфис)