Ярость. Зима 1237-38-го. Глава 16 продолжение 6

Жив! Сигнал прозвучал. Пока это был сигнал о готовности к отрыву от врагов. Воины вокруг словно как-то подобрались, такое Ратислав научился чувствовать уже давно. Потом всадники  едва заметно раздались в стороны, чтобы дать место для разворота своим лошадям. А вот и основной сигнал раздался. Ратьша потянул повод. Умный конь, прошедший десятки боев послушно развернулся на месте, поднявшись на задние ноги. Шпоры в бока! Не сильно – Буян и сам знает, что делать. Так и вышло: едва жеребец коснулся передними копытами земли, он тут же пустился вскачь, уверенно набирая ход. И конь Первуши, которого Ратислав дал меченоше из своей конюшни, тоже прекрасно выезженный для боя, с разворотом не запоздал, помчавшись бок о бок с Буяном. Ратьша глянул вправо-влево. У воинов,бившихся рядом с ним, кажется, тоже все получилось – они неслись следом, отстав на пару-тройку саженей, не более. Ну, а у кого сие не получилось их, оставшихся разрозненными, татары, должно быть, уже подняли на копья, или порубили своими кривыми мечами. Теперь надо оторваться, а для того надо гнать лошадей, не жалея. Ратислав еще раз пришпорил Буяна, уже всерьез. Стиснув зубы, добавил мечем плашмя по крупу, не прикрытому доспехом. Конь возмущенно заржал и рванул вперед изо всех сил. Потом оглянулся на врагов. Те замешкались, видно не ожидая от русских такой прыти. Да и с теми, кто не сумел вовремя развернуться, или не понял сигнала кокое-то время провозились. Так, или иначе, но татарские всадники только начали разгонять своих коней. Саженей на сто, а то и сто пятьдесят сумеем оторваться – прикинул Ратислав. Так и вышло. Русские воины успели миновать лишенное палаток пространство, проскочили в промежутки между частью уже поваленных ими юрт и шатров. Проехали там какое-то расстояние, остановились по сигналу  рога Коловрата, развернулись, сомкнули ряды, ударили встреч наконец-то добравшимся до них врагам.
Опять битва распалась на отдельные очаги – остатки построек татарского стана не давали держать сомкнутый строй. И снова татары обошли русских с боков, снова пришлось отрываться, хоть сделать это между порушенными палатками и шатрами было не просто. Потом опять встретили преследователей встречным ударом. Потом еще раз, и еще... Для последнего встречного удара русских набралось не более полутора сотен всадников. Тут к ним присоединилась своя пехота, которая успела дойти с боями только до этого места. Уцелело пешцов, на взгляд, не более пяти сотен. У многих из них имелись копья, потому, втиснувшись между своими всадниками они довольно успешно ссаживали с коней татар, а потом добивали их топорами, или просто ножами. Теперь русским даже удалось чуть потеснить центр широкой татарской лавы. Но та опять начала обтекать их с боков. В это время под Ратиславом стал сдавать Буян, видимо все же раненый тогда стрелой. Жеребец начал хрипеть, а потом и пошатываться. Первуша понял, что с конем господина не все в порядке и погнал своего жеребца вперед, оттесняя Ратьшу с Буяном во второй ряд сражающихся. Здесь Ратислав сумел осмотреться. Их заставили отступить почти до окраины стана, откуда они совсем недавно начали нападение. Бой шел у самых крайних палаток. Потом шло открытое пространство сотни в три саженей, а дальше тот самый взгорок, на котором были видны сани, поставленные в оборонительный круг русскими пешцами перед началом боя. Сам Ратислав, помниться, и приказал это сделать. Отступать надо туда. Там за укрытием можно вздохнуть, прикинуть, что можно сделать дальше.
Похоже, это понял и Коловрат. Снова взревел сигнальный рог, приказывая готовиться к отрыву от врага. Хватит ли сил Буяну доскакать до места? Бог весть. Вот и сигнал к отрыву. Ратьша рванул повод. На этот раз сил встать на дыбы Буяну не достало, он развернулся, переступая всеми четырьмя ногами. Не слишком быстро поскакал в сторону взгорка, понукаемый шпорами. Конные соратники начали его обгонять. Ратьша оглянулся. Первуша держался сзади, привычно прикрывая господина. Еще дальше позади продолжала драться с татарами, сомкнувшая ряды русская пехота – ей бежать от конницы было равносильно смерти. Выставив копья и прикрывшись ростовыми щитами, пешцы медленно пятились туда, куда устремились их конные соратники – к взгорку, прикрытому оградой из поставленных набок саней.
До взгорка Буян Ратьшу не донес. Когда до саней оставалось не больше сотни саженей, жеребец страшно захрипел, остановился, а потом медленно, чтобы не уронить всадника, встал на колени, уткнувшись мордой в истоптанный снег. Ратислав спрыгнул с седла, забыв обо всем, обхватил шею коня, зашептал, ему в ухо:
– Буянка, хороший мой. Ну вставай же, вставай. Хватит лежать.
Он почувствовал, что щекам его стало горячо. Провел ладонью по лицу, размазывая слезы.
– Вставай же, брат. Нельзя лежать. Враги близко.
И Буян поднялся. С трудом, но поднялся. Он стоял на дрожащих ногах и теплыми губами касался мокрой щеки Ратислава, словно пытаясь осушить текущие по ней слезы.
Ратьша погладил коня по шее, потом рванул застежки подпруг, освобождая жеребца от седла. Вынул нож, перерезал несколькими движениями ремни, на которых держался конский доспех, сбросил его, освободил голову коня от налобника. Все, конь теперь налегке. Кажется, даже ноги у него дрожать перестали. Теперь стал виден обломок стрелы, торчащий у Буяна из груди. Молясь, чтобы наконечник оказался без крыльев, Ратьша ухватил древко, дернул. Стрела оказалась бронебойной и вышла из раны совсем легко. По черной шкуре заструилась почти такая же темная кровь.
– Теперь беги! – крикнул Ратислав хриплым от слез голосом. – Беги! В лес! Жди меня там! Не давайся в руки чужим! – он хлопнул жеребца ладонью по крупу. – Беги, тебе сказал!!!
Конь недоуменно заржал, но послушался – побежал легкой рысью в ту сторону, откуда они пришли всего лишь час назад. Ратислав смотрел ему вслед.
– Садись ко мне за спину, господин!
Ратьша мотнул головой, приходя в себя, оглянулся. Совсем рядом на своем жеребце его ждал Первуша, указывая на место позади себя. Ратислав кивнул, снял с конского снаряжения лук и тул со стрелами, сунул меч в ножны и кошкой взлетел на коня, ухватил меченошу одной рукой за пояс. Первуша тут же пришпорил на жеребца и тот не слишком быстро – тяжесть двух всадников давала о себе знать – порысил в сторону укрепленного пригорка. Ратьша глянул в сторону татарского стана. Изрядно поредевший строй пешцов продолжал пятиться в их сторону. Они пятились, гибли, но не бежали, давая возможность своим конным соратникам добраться до укрытия. Вот-вот пехоту должны были обойти и замкнуть в кольцо конные татары. Похоже, с ними все было кончено. Ратислав скрипнул зубами и отвернулся.
Вот и пригорок. Первушин конь с трудом одолел не высокий, но довольно крутой склон, остановился перед стеной из поставленных набок саней, тяжело поводя боками. Ратислав спрыгнул на снег. За ним слез с седла и Первуша, снял с жеребца снаряжение и седельные сумки. Потом, следуя примеру своего господина, расседлал скакуна, освободил его от брони и хорошим шлепком отправил прочь от пригорка. Потом оба перелезли через сани внутрь крепостицы. Здесь уже собрались все уцелевшие конники. Лошадей внутрь, само собой, никто брать не стал – и так было тесно, здесь собралось примерно полторы сотни бывших всадников и с сотню пешцов, оставленных еще до боя для устройства укрепления. Среди уцелевших к немалой своей радости Ратислав увидел и Коловрата.