Метафорическое эссе по Мартину Идену

Я давно замечал что и на своей плоти на вдохновился при чтении "Мартина Идена" от Джека Лондона. В основном, один абзац, в моём издании от АСТ это 254 страница.
 В тот момент книги Мартин получил свою первую выплату от первой удачи продажи своих произведений. До этого бедняга был на мели. Обратно не хотел на службу. Он наивно верил что его писанину купят. Я вижу это достаточно наивным. Может, потому что я знаю что за историю писателей которые смогли жить на своей работе мало. Может, у него не было возможности узнать что в его время(по крайней мере в период с 10- 15 века) большинство великих писателей и художников никогда не знали что их запомнят как писателей, или художников воля случая. Как в истории про богачей, которые разбогатели уйдя после 9 того класса и не идя в колледжи. И ведь есть дети, которые говорят так родителям. В основном, бурные подростки. Я считаю это наивностью. Когнитивным искажением. Вот есть вопрос, который решит восемь всего этого, хотя, я предоставлю несколько вопросов: "Сколько людей на земле?", "Сколько миллионеров/миллиардеров на земле?", "Сколько из них не имели уже богатых или состоятельных родителей, как, к примеру, Илон Маск?", "Сколько из них были бы богатыми, зная что ничего не делая, как, к примеру, Илон Маск?", "Сколько из состоятельных людей реально разбогатели из низов или средних классов из твоей страны, и учитывая население страны?" Ну, на самом деле что я описал это более подростковая проблема наивных детей. Взросление обычно подубирает подобное.
 Да, согласен, Мартин не ребёнок, ему в мой момент уже двадцать два года (с первой главы по таймлайну книги). Но, тут уже не детская наивность. Тут взрослая. Мартин был явно пьян. Он был пьян любовью к Руфи. Да, в любви и в заработке писателя может не быть связи, но з Мартина есть. вес (хочу сказать что эссе но по книге Лондона, но Мартин Иден это просто идеальный пример и книга-вдохновитель). Тут связь не прямая, между писателем и любовью есть ещё несколько связей. В случае Мартина картина такова: Любовь к Руфи -> социальная и материальная преграда в виде положения в обществе -> попытка выкоробкаться, преуспеть -> нахождение оплаты писателей в журналах -> сравнение с матроцством и „адом“ в прачечной (мне стало жалко беднягу через книгу:|) -> ... -> писательство
 Как вы думаете, почему я прервал цепь на сравнении? Потому что это ключ в человеческой психологии. Да, в психологии я дилетант, даже "двух недельные курсы" не проходил. Но я человек с эмоциями и разумом, я имею право писать что думаю хотя бы в эссе! Так, вернемся к Мартину. Сейчас я чуть сверну с ответа на мой же вопрос, чтобы поговорить о Мартине, о главном человеческом воплощении "Психология человека в иллюзиях собственного состояния"
Мартин детоподобен, как и все отчасти. Но Мартин взял самые благородные черты. Только недавно понял, что Джек Лондон имел ввиду под благородством разума Мартина. Вот вы читатель (если в решу это опубликовать) верите в теории заговора? Что какие-то люди, в частности, правительство, скрывает что то, к примеру рептилоидов! Вот я помню исследование, то-ли статью о том что люди склонные, или те кто не видят ничего такого в сокрытии правды - чаще верят что правительство от них что-либо скрывает или т.п. А вот люди честные, которым стыдно что-то скрывать от людей не в пользу, а во вред менее часто верят в теории заговоров и т.п. Так вот, Мартин добродушен. Почему? Мартин не сдаётся просто так. Мартин тот кто знает цену вещам и видит радость в мелочах. Почему я так решил? Мартин при первом приходе в дом Руфи он попытался не быть "дикарем". То есть он один из тех кто социально адаптивен. Но, это не главное. У него есть чувство гордости. И нет, не „дикарское” чувство он старался быть с ними „на-равне” хотя-бы по поведению. У него есть, так скажем, социальный стыд. Ему неприятно мнилось показаться „дикарем” в „высшем” обществе. Вероятно, вы бы сказали что это не редкость. Но не забывайте в какой стране вы живете, в каком веке, и в каком культурном коде. И на самом деле у меня была мысль о том что это эволюционно одна из вариаций... и т.д. Короче, я понял что тогда бы я ходил вокруг да около. Кратче: Мартин противоположность эгоисту... „О, не может быть, Шерлок! Не может быть!” (сарказм) вы бы могли подумать. Да, очевидно что он не эгоист. Но я о другом. Давайте рассмотрим нрав Мартина. Мы уже выявили его социальный стыд. Но ведь это не всё. Вспомним Марию Сильву. Точнее, когда они напились дешевым вином. Человек честнее всего под алкоголем, особенно эмоционально. Он пообещал ей всё, что она захочет, да хоть ранчо, да хоть детей в школу, он говорил такое искренне лишь за то, что она дала ему еды, когда он был на мели, когда она могла простить ему месяц долга за комнату. Мартин запомнит такое. Он один из тех, кто запоминает. Мартину важно, что думают люди, те люди, которые ему не безразличны
Так всё же, почему я прервал цепь? Потому что это часть человеческой натуры с глубокими корнями. Мартин, во-первых, работал матросом. Он работал тяжелым трудом. И тут, в пьянстве любви к Руфи, с фантазиями быть равной с нею, он видит „цент за два слова”. И тут он понял что это много. Ну для того времени это явно много. И он представил что он сможет стать писателем, что добьётся славы. Добьётся ради Руфи. Что мы тут видим? Человек, до ныне никогда не влюблённый влюбляется. Знаете на что нейрологически похожа первая любовь? На наркотик. И идея что сможешь взять более дорогой наркотик — достигнуть уровня Руфи — это эмоционально значимо для мозга. И тут интересный механизм. Мозгу сложно отвергать то что имеет эмоциональный фундамент, особенно любовный. По ходу размышлений в его книге можно заметить что он верит что сможет заработать. Вот это и есть взрослая наивность. Тогда когда ты веришь в что-то что требует более комплексного ответа чем „да” или „нет”, но ты никому не задаёшь этот вопрос
И вот, тема эссе. Один абзац книги. Мартин, наш добродушный человек со стыдом. Он на фоне мысли о писательстве, закреплённой чувством любви, которую из-за этого сложно отбросить получает письмо от журнала что он получил 5 долларов за три тысячи слов. Он писал два года. Два года за 5 долларов. Это катастрофа. Человеку нахлыстнет такая волна кортизола, адреналина и норадреналина (гормонов стресса) что после ещё и 19-часового режима бодрствований с умственной нагрузкой что иммунитет реально может ослабеть. Неудивительно что Мартина схватил грипп. Но когда ему прочитали о том что он может получить 40 долларов, он... резко начал чувствовать себя лучше. Такова психология гормонов и медиаторов. Человек видит мир при разных состояниях по-разному, ведь нейромедиаторы — те, что и заставляют наш мозг передавать сигналы — идут в разных пропорциях. И чаще это иллюзии. Человек под кортизолом неодобрительный взгляд близкого человека может расценить как ненависть. А человек под дофамином улыбку — как любовь. Любовь как эмоциональный наркотик триггерит рецепторы дофамина (гормона мотивации), сделала идею писательства эмоционально значимой. А реальность разрушил, вызвал острый стрессовый ответ, получила удовлетворение значимости мнимо через но долларов. Так состояние человека в нейромедиаторах меняет взгляд человека, строит иллюзии.
 Но в случае Мартина не только лишь любовь к Руфи всподвигла его к самообразованию. Руфь вряд ли была причиной. Более, следует поводом, топливом. Наш Мартин всегда стремился к знанию. Если бы он открыл для себя библиотеку не из-за Руфи, а по воле случая, он бы не остановился бы. Спенсера он читал не из-за Руфи.
Будет неправильным сказать, что все из-за Руфи. Это также было из дольки отчаяния. Он был отчаян тем, что не было в его окружении человека, кто бы его понял. Даже звание бакалавра искусств Руфи не освободило ее от предубеждений. По-моему, Мартин — идеальный натуралист. Мартин видит красоту в вещах, которых другие бы не видели связи, по крайней мере после прочтения Спенсера. Мартин не имеет таких твердых предубеждений. Он не видит любви в пении актеров в театре.
 Хотя нет. Мартин бы стал натуралистом, но споткнулся бы о то, что представил бы атомы идеальными шарами. Он бы не смог легко отказаться от красивых шариков и понять, что этот шарик может быть и волной, и частицей в суперпозиции. Мартин еще тот фантаст. Мне кажется, в этом и есть трагедия. Я читал описание романа. Он поймет, что мир полон фальши и лжи. Но не сам ли он загнал себя в эти фантазии? Не сам ли он сравнивал Руфь с Божеством? Описание романа меня тревожит, но и волнует. Я ведь пишу это всё с момента, как он получил 40 долларов за рассказ. И уже тогда Руфь и Мартин «помолвлены». Но описание гласит: «Пройдя через лишения и унижения, получив отказ от любимой девушки, он наконец становится знаменитым.». Как он может получить отказ? Неужели фантазии сойдутся с реальностью? Может, Руфь, которую он навоображал, придётся стать лишь женщиной в лике его? Или те два года, которые дали на то чтобы стать достойным иссякнут? Я не знаю что сломает Мартина, которого я знаю. Может, разочарование Руфи в Мартине ударит по нему? Может та самая Руфь — по описанию книги — не умеющая глубоко чувствовать сочувствие к объекту сочувствия, а жалость, точнее подобный характер привязанности героини надавит на натуру фантаста, вечно ищущего знания, и выражающим свои глубочайшие мысли на бумагу? Может Руфь не сможет выложить глубокое сочувствие Мартину в упадок веры, лишь испытывая жалость не понимая суть его упадка? Может, не сможет почувствовать это она так-же из-за убеждения что это она так-же из-за убеждения что если не понятно ей, то значит неверно. Может, Мартина разрушила иллюзии, которые сам и построил? Вообще, пойму ли я, афантаст, Мартина? Если Бог есть то он просто решил насмехаться надо мной. Он дал мне атеизм, убирая утешение в боге. Он дал мне натурализм чтобы не брать опору мистицизма. Он дал мне антропологию, чтобы убрать идею антропоцентризма (идея святости человека, идеи что он центр вселенной). Он дал мне нейробиологию, чтобы я мог разложить чувства на химию. И сделал меня афантастом, чтобы я лишь смотрел в реальность, а не в грёзы сознания. Так он ведь не сделал меня циником или стоиком! Он сделал меня тем кто может заплакать от цветка в ресторане от математики цветка, хотя сам не понимаю что я увидел. Он сделал меня экзистенциалистом — гуманистом, который говорит: «если нравится — значит верно»! Абсурд! Так еще и выбрал мне в кумиры Ричарда Фейнмана. Фейнмана! Того человека, кто видит жизнь как игру. Нет, неверно. Он не видит удовольствия в жизни без шутки. И ведь вся его жизнь — это ирония. Он любил свою жену (первую) с 13 лет и женился в 19, зная что она обречена умереть от туберкулеза. Он был тем, кто любил жизнь и искал тех, кто живет без иллюзий, понимая это, в абсурде. Он поддерживал идею жизни, но был одним из тех, кто создал ядерную бомбу! Сам, женившись на той, кто был обречен на смерть от туберкулеза, умер от рака! А перед смертью сказал: «умирать скучно». Да, я верю ему. Но он не закончил. Ему было страшно. Каждому человеку, кому интересна жизнь боится конца. Фейнман жил так, что пыл к миру и жизни был неугасаем. Ему было страшно, что закончится нарратив. Всем страшно написать последнюю главу книги о себе, зная, что больше других ты не прочтёшь.
Может, я и имею чувственность, сожаление и чувства. Но смогу ли я когда-то по-честному взять с собой в путешествие человека, людей, для которых моральный компас является главной картой? Не совершу ли я святотатство личности человека, взяв его компас и разобрав на технику? Бог решил насмехаться надо мной до конца. Он не дал мне моральный компас, а лишь научил смотреть на чужие и связывать их со звездами в небе. Но он насмехается ещё сильнее! Он дал мне базовую мораль, но убрал бинарность. Да бог этот — это Камю! Никто иной не мог написать такого Сизифа. Сизифа, который знает, что докатив камень ничего не будет! Сизифа, который катит камень по кругу мира размером в 100 метров.
И вы могли уловить неверную мысль, что я утверждаю, что иллюзии это плохо, или надо от них отречься. Нет! Человек без иллюзий не человек! Человек без иллюзий и мимолетной простоты это просто машина — невозможно, мы живем в мире иллюзий. Я давно понимал что мир не только объективный и субъективный, и Харари подсказал: интерсубъективность. Три уровня реальности. Человек на интерсубъективной войне объективно умирает и чувствует субъективную боль и гордость за защиту интерсубъективной идеи народа и страны.
 И ведь я рад что мы живем в иллюзиях. Я рад что люди испытывают субъективную радость от интерсубъективного рождества. Вы ведь поняли что такое интерсубъективность? Это договорённость, не имеющая физического воплощения. Ни один человек в мире не трогал физически Францию, но умирали ведь за нацию, и использовали так героизацию (Рифма: Францию — нацию — героизацию). Интерсубъективность — это те сотни долларов, которые люди договорились лечить субъективную боль от объективной раны. Три уровня реальности, до тупого просты, но создают истории. Конституция США — это интерсубъективный документ, который меняет жизни трёх сотен миллионов жителей каждый день. Также интерсубъективность создаёт абсурд. Получилось так что каждый житель Финляндии платит штраф на имя Российского Имперского царя, бывшего колонизатора уже сотни лет (финны не удосужились по сей день убрать приписку царей, которые три сотни лет назад выпустили конституцию). Интерсубъективность может заставить греть душу. Под рождество, в Первой Мировой войне, германо-британский фронт, военные отбросили идею убийства друг друга, вышли друг навстречу другу и... сыграли в футбол под песни. Это верх человеческого гуманизма в натуре простых солдат!! Но, интерсубъективность не радужна. Суд интерсубъективен, приговор на смертную казнь — не исключение. Именно с такой интерсубъективностью столкнулся Мистер Мерсо в «Постороннем» Камю.
 И ведь понимая всё это, умея разложить всё на структуры, я не защищён от унижений и оков жизни, всё также чувствую каждый сигнал моих нервов и могу ломать себе мозг под тяжестью своего же веса. Моё эссе — манифест человека, который видит перед своим взором дерево с миллионами веток длиннее, чем само дерево. Художник, который хочет излить каждую ветку, ведь без веток дерево — это лишь столб. Но ветки мои переплетены между собой и замкнуты тем, что художник не может видеть всё дерево одновременно, и не способен полностью нарисовать даже одну ветку, делая картину настолько же плотнее, насколько пустее.

Примечания:
1. Нет, я не играю. Я действительно так думаю. Это мой язык. Если человек злится, он говорит, что он зол. Я говорю, что у меня поднялся кортизол, адреналин, а лимбика посчитала это несправедливым. Но я не умнее вас, это мой язык именно описания эмоций, а не проживания.
2. Бог — это метафора. Я натуралист, но люблю играть его образами ради, так сказать, эмоциональной поэзии.
3. Я принял необходимость иллюзий, они часть меня, как и вас.
4. Я ищу глубину лишь потому, что могу, или это вызывает интерес.
5. Я не считаю жизнь трагедией. И живу я проще. Не считайте, что человек на бумаге такой же и в жизни. Я люблю жизнь, могу удивляться и искренне смеяться.