Два пути. Рассказ о борщевике. Часть 1

Два мира

В одном районе, каких много в средней полосе России, жили два молодых парня. Оба видели одну и ту же проблему. Но смотрели на неё с разных сторон.

Алексей, 24 года
Он вырос в деревне, где поля за околицей помнили ещё его деда. Помнил он и другое: как в девяностые брошенные колхозные земли стали зарастать. Сначала это казалось просто высокой травой. Потом трава превратилась в джунгли.
Ему было десять, когда отец вернулся с покоса. Весь день они с мужиками пытались скосить заросли за огородами. Отец косил в рубашке с коротким рукавом - было жарко. К вечеру руки покрылись волдырями. К утру отец не мог встать - температура, дикая боль, мокнущие ожоги от плеч до запястий. Месяц лечили. Раньше дом пах хлебом и отцовым табаком. Теперь месяц - только мазями и отчаянием.
С тех пор Алексей знал одно: борщевик - это яд. Это враг. Врага не кормят, не холят, не ищут в нём пользу. Врага уничтожают.
Сейчас он работал в местной администрации экологом. Получал копейки. Но каждую свободную минуту выезжал в поля - отмечал на картах новые очаги, уговаривал дачников не косить отраву тяпками, доказывал чиновникам, что гербициды - не выход, потому что трава потом всё равно лезет, а земля травится на годы.
Его метод был прост: выкапывать корни. Вручную. Лопатой. Или специальным инструментом - узким, длинным, чтобы подсекать корень на глубине двадцати сантиметров. Метод был медленный, тяжёлый, безнадёжный. Но другой правды он не знал.
«Борщевик - яд. Его нужно выжечь, пока он не убил больше людей», - говорил Алексей.
________________________________________
Данила, 25 лет
Отец Данилы всю жизнь проработал в НИИ химических технологий. На полках стояли подшивки журналов, а в разговорах постоянно мелькало: «целлюлоза», «лигнин», «биоэтанол».
Данила с детства усвоил: в природе нет ничего бесполезного. Есть только сырьё, которое мы пока не умеем использовать.
Когда в институте отца сократили (а с ним и всю лабораторию), Данила уже учился на экономиста. Но идеи отца не пропали. Они говорили часами: о том, что борщевик - это идеальный возобновляемый ресурс. В нём до 30% сахаров. Из него можно делать бумагу, картон, топливо, даже строительные плиты. Одно растение даёт до 70 тысяч семян? Отлично - значит, это не сорняк, а суперэффективная культура, которую не надо сеять.
Данила верил в технологии. Верил, что если найти правильный подход, правильных инвесторов, правильную химию - проблема обернётся прибылью.
«Борщевик - ресурс. Мы глупцы, если не используем его», - говорил Данила.
Он ходил в модных свитерах с высоким горлом, пил кофе в районной кофейне (единственной на весь город) и носил с собой ноутбук в кожаном чехле. В ноутбуке лежала папка «Проект_Геракл» - бизнес-план переработки борщевика, переписанный уже одиннадцать раз.
________________________________________
 Столкновение

Общественные слушания в районной администрации. Зал заседаний, пахнущий пылью и старыми бумагами. За длинным столом - чиновники, местные депутаты, несколько бабушек с сумками (они пришли жаловаться на мусор, но тема оказалась интереснее). В углу - журналистка из районки с блокнотом.

Повестка одна: что делать с пятьюстами гектарами борщевика у реки? Территория растёт, семена плывут по воде, заражают новые участки. Уже были случаи ожогов у рыбаков.
Алексей вызвался первым.
Он вышел к трибуне - высокий, сутулый, в рабочей куртке, которую не снял после утреннего выезда. На руках - свежие мозоли.
- Гербициды - это смерть почвы, - сказал он глухо. - Прольёшь химией - на три года ничего не вырастет. А борщевик всё равно вернётся, потому что корни останутся. Я предлагаю выкапывать. Вручную. Организовать волонтёрские отряды, привлечь студентов, дачников. Да, это медленно. Да, это тяжело. Но это единственный способ убрать заразу навсегда.

Он перевёл дыхание и добавил, глядя в сторону Данилы:
- Ждать чуда технологий - преступление. Пока умники ищут инвесторов, дети получают ожоги. Мы должны действовать сейчас. Руками.
Данила поднялся со своего места у окна. Он не стал подходить к трибуне - говорил, прислонившись плечом к подоконнику, будто это была неформальная беседа.

- Алексей предлагает уничтожить проблему, - сказал он спокойно. - Но не решить её. Выкапывание - это капля в море. Пока мы выкопаем один гектар, на соседнем созреют семена и начнётся новый цикл.
Он вытащил из ноутбука распечатки - графики, таблицы, диаграммы.

- Борщевик Сосновского даёт до двухсот тонн биомассы с гектара. В сухом остатке - тридцать тонн целлюлозы и сахаров. Из этого можно делать строительные плиты, технический спирт, топливные пеллеты. Это не сорняк. Это нефть, которую мы просто уничтожаем. Нужно наладить переработку - и проблема станет ресурсом.

Замглавы района, усталый мужчина с лицом человека, который уже двадцать лет ничего не может изменить, почесал затылок:
- Ну а конкретно? Деньги где?
- Гранты, инвесторы, - Данила говорил уверенно. - Есть программы поддержки экологических проектов. Есть частники, которые готовы вкладываться в зелёные технологии.

Алексей не выдержал:
- Гранты! Пока ты будешь гранты выклянчивать, у нас дети в ожоговых центрах окажутся! Ты хоть раз борщевик выкапывал?
- А ты хоть раз считал экономику процесса? - парировал Данила. - Выкопать пятьсот гектаров лопатами - это пятьсот лет работы. У нас нет столько времени.
- Зато у нас есть твои инвесторы, которые придут через пять лет, когда уже всё зарастёт!
- Лучше через пять лет с технологией, чем никогда без неё!
- Лучше сейчас - хоть что-то, чем болтовня в интернете!
- Неандерталец с лопатой! - Данила повысил голос.
- Мечтатель в облаках! - ответил Алексей.

Замглавы постучал ручкой по столу.
- Так. Хватит. Решение откладываем. Создадим рабочую группу. Идите, мальчики, остыньте.
Зал зашумел. Бабушки с сумками разочарованно закивали: мусор-то так и не обсудили. Журналистка торопливо записывала в блокнот: «Скандал на слушаниях».
Алексей вышел на крыльцо, закурил (хотя бросил год назад). Данила прошёл мимо, не глядя, сел в свою старую «Ладу» и уехал.
________________________________________
Линия Алексея

Он создал чат в телеграме: «Борщевик_стоп_56». Назвал по номеру района.
В чат пришли: три студента-практиканта (им нужна была отметка для диплома), две пенсионерки с дачами (у них борщевик подступал к заборам) и один убеждённый экоактивист лет пятидесяти, который носил с собой определитель растений и сыпал латинскими названиями.

Первый субботник назначили на субботу.
Утро было хмурым, но без дождя. Алексей привёз лопаты, секаторы, плотные дождевики (единственная защита от сока), резиновые перчатки, строительные очки. Провёл инструктаж:
- Главное - не прикасаться голыми руками. Если сок попал на кожу - немедленно промыть и закрыть от солнца. Не трите глаза. Вообще ничего не трите. Работаем аккуратно, без героизма.

Они вгрызались в заросли. Борщевик стоял стеной - выше человеческого роста, с толстыми, в руку, стеблями, с огромными листьями, похожими на лопухи великанов. Зонтики уже начали зацветать - значит, скоро семена.
Алексей показывал, как подсекать корень. Корень у борщевика - стержневой, уходит в землю на метр-полтора. Если оставить хоть кусочек - вырастет снова. Поэтому надо или выкапывать целиком (почти нереально), или срезать точку роста - углубление в основании стебля, где прячутся почки.

К вечеру выдохлись все. Выкопали участок размером с футбольное поле. Сложили горы зелени в кучи - потом, когда подсохнет, сжечь. Руки гудели, спина ныла.
Студенты на второй субботник не пришли - нашли другую практику. Пенсионерки держались, но одна упала в обморок от жары. Экоактивист обиделся, что Алексей не разрешил ему сохранить несколько растений «для гербария».

К концу месяца расчистили два гектара. Из пятисот.
Алексей сидел вечером на крыльце своего дома, разглядывал мозоли и думал: «Два гектара. Капля в море. Данила, сволочь, может, и прав?»
Но вслух этого не говорил никому.
________________________________________