Я вечная душа!

Я, вечная, свободная по своей природе душа, заперта на засов в тесной кладовке своего расползающего тела и не могу вырваться из него на свободу. Вернее сказать выбраться смогу, но с безусловной утратой плоти, в которой я на эту жизнь запечатан. Но моё будущее положение, после того, как я освобожусь от оков сегодняшнего тела, тоже нельзя назвать в полном объёме свободой, меня по бескомпромиссному прейскуранту, по заранее утверждённой ведомости упакуют в последующею биологическую конструкцию и уже в ней, воодушевлённый, обновлённый и модифицированный, я опять пущусь путешествовать по извилистым хитросплетениям мира смерти, пытаясь в который раз поймать, удержать и никому не отдать по праву принадлежащее мне счастье!
Миру наплевать на меня, на тебя, на моих родителей, на моих детей, на всех без всякого исключения. Любое правило может иметь исключение, но у смерти нет ни правил, ни исключений, ни отступлений от утверждённого протокола.
В путаных лабиринтах моей памяти всплывают полузатопленные корабли прошлого, словно кадры замедленной съёмки: твои зелёные глаза, твои согласные губы, твой серебряный, сладкозвучный смех, наши бессонные ночи, наше карамельное лето, наше хрупкое, неустойчивое счастье, которое мы держали некоторое время в наших руках.
Как скоротечно время, только вчера неугомонная юность кричала, звенела, горела в моём сердце, а уже сегодня на меня из искривлённого зеркала неотвратимости смотрит совсем другой человек. Но это тот же самый я, только через сорок лет.
И я на крайнем перекрёстке солнечных дорог, и обвенчанный с тоской, и мёрзнет усталое сердце от пустых фраз, и заметают следы осенние листопады, и на губах твоих затих утомлённый день, и времени песок бежит сквозь пальцы, и ветер надежды не раздувает более мои паруса, и я отчаянно цепляюсь за каждый свой шаг, за каждый свой вдох, за каждый свой миг, как испуганный тающий снег цепляется за последние заморозки февраля, и никогда это слишком долго, и моя дорога упирается в тупик!

«Шримад Бхагаватам», книга 4, глава 29
Душа мчится в колеснице тела в погоне за чувственными удовольствиями вверившись вознице — уму.
Дочь времени — старость, все боятся встречи с ней, но смерть считает её своей сестрой.
Душа тешит себя надеждами на вечную жизнь полную удовольствий, в то время как её тело угасает с каждым днём.
По истечению отведённого ей времени она в муках расстаётся со своими «Я» и «Моё», дабы обзавестись новым телом. Так странствует она по миру переселяясь из одного тела в другое в надежде найти родной дом.
Как бездомный пёс бродит душа от двери к двери в поисках еды, в одном доме её бьют и гонят прочь, в другом накормят прежде чем прогнать.
Одержимая бесчисленными желаниями душа скитается по миру, порою волею судеб она взбирается на вершину жизни, порою идёт ко дну. Так рождается она без конца и края, то в раю, то на земле, то в аду.
В странствиях душу сопровождают бесчисленные страдания, причиняемые силами природы, другими живыми существами и собственным умом. Цель её жизни сводится к избавлению от мук, но это возможно лишь ценою самой жизни. Как путник, что перекладывает тяжкий груз с головы на плечо, думая этим облегчит свою ношу, душа меняет один вид деятельности на другой в надежде обрести умиротворение.
Чтобы прекратить кошмар нужно очнуться, но не бороться со злом во сне.
Дабы избавится от страха нужно пробудиться, преодолеть иллюзию, которая вынуждает рождаться и умирать снова и снова, а чтобы освободиться от иллюзии нужно безропотно предаться вездесущей Истине и принять Её в любом облике.
Кто не служит Истине, тот не преодолеет иллюзию каким бы разумом, знанием и волшебными силами не обладал.
Чей разум не осквернён корыстью, тот не пресытится Истиной во веки веков.
Истина открывается тому, кто не ищет в Ней выгоды!

Смерть тщательно координирует принадлежащий ей мир в многомерном круглосуточном режиме и внимательно наблюдает за мной. Нет, не только за мной, но и за всеми играющими. У неё преимущественная доверенность, мандат на каждую жизнь: твою, мою, его, без исключения всех обвиняемых, подследственных, приговорённых и даже тех, кто движется, как им кажется, по эксклюзивному маршруту.
Но я не сдаюсь, не вывешиваю белый флаг, я ещё в интенсивной игре, продолжаю бежать, уворачиваться от накатывающих на меня непредусмотренных обстоятельств, сражаться, отстреливаться, фехтовать, пытаясь на десерт беспроцентно обналичить предназначенное мне счастье! А мой привычный мир, тем временем, стонет, кричит, рвётся по швам, раскалывается на усечённые части и вот я стою на границе, за два шага до конечной черты, разделяющей жизнь и смерть, и мне уже не повернуть назад. Пунктуальная смерть уже прислала ко мне своих подопечных и протеже: обвинителей, лжесвидетелей, подстрекателей, клеветников и искусного палача, торжественно готовлюсь взойти на эшафот!
Объявление: Никаких выходных и шестидневок, на кладбище сегодня непредвиденное пополнение!