Капэтээс...

     Не получилось сделать эту закавказскую республику бывшего Союза своей как можно более надёжной союзницей.  А надо было! Хотя это и труднее было сделать, чем со многими другими бывшими союзными республиками: у неё есть свои и нефть, и, наверное, природный газ, и президент с притязанием на дружбу со своим могущественным заокеанским коллегой.

       По языку народ этой республики Южного Кавказа очень близок бывшим османам. И бывшие османы установили с армией и руководством этой закавказской республики, когда-то входившей в северный Союз, довольно тесные отношения.

      У этой закавказской республики есть ещё общие границы с ближневосточным историческим гигантом.

    И, наверное, те в ближневосточном историческом гиганте, которые в конце тысяча девятьсот  днаяносто первого года, если, конечно, такие действительно были,  радовались распаду северного Союза, делали это напрасно.

     Им не надо было радоваться развалу Союза, потому что на территории ближневосточного исторического гиганта проживает не менее двадцати пяти, а то, вполне возможно, и тридцать миллионов людей с национальностью, которая является титульной в этой южнокавказской республике, некогда входившей в эСэСэСэР.

      Теперь ближневосточный исторический гигант отвечает ударами беспилотников и ракет на удары по нему заокеанцев и государства того ближневосточного народа-общества, который не такой уж и большой, но очень гордый и имеющий влияние на некоторых руководящих заокеанцев.

     Обмен ударами пошёл совсем не по тому направлению, которое было запланировано заокеанцами и военными ближневосточного, не очень многочисленного, но гордого народа. Может быть, даже и разведка гордого ближневосточного народа подсуетилась, сделав так, что были нанесены удары по тихому аэропорту в закавказской республике, президент которой, как оказалось, не против свалить вину за эти "глупые" удары на руководство  ближневосточного исторического гиганта.

     Так что же? Южнокавказская республика, некогда входившая в состав Советского Союза, станет частью сухопутного вторжения на территорию ближневосточного исторического гиганта, о котором заокеанцы не хотели даже думать, но вот, - заговорили? 

      Но теперь без согласия бывших османов уже не обойтись. Они сами, бывшие османы, вынуждены думать не только о частичном восстановлении своего былого имперского величия, но и о том, как поудачнее устроиться между своими имперскими притязаниями и своим членством в военной Организации Североатлантического Договора.

      Даже и в том случае, когда закавказская республика, некогда входившая в эСэСэСэР, не получит согласия  бывших османов и не вступит в военную сухопутную операцию против ближневосточного исторического гиганта, напрашивается вывод:

     "Принятие и осуществление геополитических решений в отношении государств, ранее бывших союзными  или даже входившими, с принимающими такие решения, в одно государство, в современном бушующем мире сильно затрудняются тем, что общее прошлое катастрофически быстро теряет свою стоимость".

      Когда прошлое очень быстро теряет стоимость, в принятии и осуществлении геополитических решений нужно исходить не из него, не из прошлого, а из того своего положения в конкретном регионе и в мире целом, которое было бы в будущем удовлетворительно благоприятным для государства, которое принимает геополитические решения.

     Какое будущее для северного государства, разрабатывающего и принимающего в отношении Закавказья или Южного Кавказа свои геополитические решения, будет для него благоприятным: когда бывшая республика Советского Союза вступит в сухопутные боевые действия против ближневосточного исторического  гиганта или когда она не будет стараться поставить под свои знамёна  двадцать пять, а то и тридцать миллионов своих соплеменников, проживающих на территории ближневосточного гиганта?

      Циничный вопрос? Да! Потому что геополитика - очень циничная вещь, так как она имеет дело не с верованиями людей, не с их искусством и художественной литературой, а лишь с положением государств на географической карте и с их действительным, а не умозрительным, соседством.

     Нужно надеяться на то, что у северного, по отношению к Южному Кавказу, государства есть достаточно времени в условиях, когда прошлое катастрофически быстро теряет стоимость, для того, чтобы научиться исходить в своих геополитических решениях не из прошлого,  а из будущего своего, достаточно удовлетворяющего, положения как в отдельных регионах, так и в мире.

     P.S. Автор данной записи итогов размышлений неквалифицированного геополитика и непрофессионального публициста считает своим долгом сообщить читательницам и читателям то, что данный его персонаж является гораздо более осторожным человеком, чем закончившие соответствующие  организации высшего образования и сочинившие "великое множество" текстов по региональной и мировой геополитике аналитики и эксперты. Данные аналитики и эксперты часто "лепят" такое, что обыкновенным людям лучше бы и не слышать, и не читать. Но автор данной записи итогов размышлений персонажа о геополитике также знает, что чрезмерная осторожность персонажа некоторым читательницам и читателям может помешать полностью понять то, о чём идёт речь в данном тексте, поэтому автор вынужден нанести незначительный удар по чрезмерной осторожности персонажа: в Закавказье  или на Южном Кавказе есть две республики бывшего эСэСэСэР, русскоязычные названия которых начинаются с буквы "А". Так вот, - в данном тексте речь идёт о закавказской республике, в русскоязычном названии которой после буквы  "А" идёт не "эр", а буква "зэ". Также автор должен пояснить, что Капэтээс, как название данного текста, - это "Когда прошлое теряет стоимость"...