Сорока-ворона. 23. Этому дам, а этому не дам

Но после обеда, еще не спала жара, как, забыв об обещании, которое она дала Лизе, Нина уже была на пляже. Я ждал ее на скамейке. Оттуда мы пошли к соленому озеру. Там мы лежали, спрятавшись от солнца, которое расплавленной каплей висело над нами, под тонкой простынкой. Это удобно: никто под ней нас не видел. Когда нам надоедало так лежать, Нина сбрасывала ее с себя и садилась. «Надоело», - говорила она. Она сидела, а я лежал рядом, подставив под голову руку. «Иди, искупайся», - опять говорила она. Я шел к морю. «Ну, как вода?» - спрашивала она, когда я, доплыв до буйка и вернувшись назад, возвращался к ней.

Она достала из сумки щетку и расчесалась, затем – зеркальце. Привычно повела головой, все ли хорошо, все в порядке. Нравилась ли она мне? Очень!

-Хорошая, - ответил я.

Она редко купалась. Больше сидела на берегу.

-Ты знаешь, как звали моего отца? –  спросила она меня.

-Не знаю, - сказал я. Но меня и не интересовали такие подробности.

-Яковом.

-Ну, и что?

Она произнесла это имя так, таким тоном, как будто оно что-то значило, в нем была скрыта страшная тайна, вот сейчас, оно сказано, тайна откроется. Для меня – имя как имя.

-Он был цыганом?

-Почему был?

-Умер. Кстати, он был председателем колхоза. А я училась в сельской школе, - после паузы. - Тебя не пугает, что я цыганка?

-Нет. Это даже хорошо: ты мне погадаешь.

-Или украду. Тебя украду. У твоей невесты.

-У меня нет невесты, - подумав с минуту, я продолжил. – Есть знакомая, но мы только друзья.

Сказав это, я почти поверил в то, что мы с Ольгой друзья. А Ольга? Два дня назад она позвала Наталью Владимировну на свой день рождения, и там, тогда же рассказала ей обо мне, без подробностей, но, обязательно, о втором свидании. Та должна была сказать ей: «Так нельзя. Что ты наделала!» Для нее поведение Ольги было непонятным. Она только о свадьбе и думала. А тут отказываются от своего счастья. Это невозможно. Та должна исправиться: "женихи на дороге не валяются". Однажды Кузнецов, он читал у нас на курсе историю КПСС, выговаривал ей, что, дескать, плохо работаете, «приехали сюда, чтоб замуж выйти».
 
После этого Ольга, наоборот, почти поверила в то, что мы жених и невеста.

-Расскажи, расскажи мне о ней.

-Нечего рассказывать.

-Вот ты сказал мне, что есть знакомая, а я уже ревную к ней, к чему бы это?

-Не знаю. Мы даже не целовались.

-А я знаю. Ты мне дорог, – она наклонилась ко мне и поцеловала. – Но ты не бойся, если тебе надо будет, я тебя отпущу,  потому что я только наполовину цыганка. У меня мама украинка. Когда я постарею, то буду такой, как она – полной. Ты видел ее.

Конечно же, я ее видел, и не только ее, но и Лизу, и девочку трех лет. Я должен был спросить Нину, чья она. Но для меня они были далеко, в другом месте. Они сидели на подстилке на пляже, а мы, тоже на пляже, накрывшись простынкой, как бы летели, летели на небо, испытывая, я, во всяком случае, ни с чем не сравнимое удовольствие.

-Тогда я не влезу в этот купальник. Мама говорит, что это и не купальник, а тряпичные лоскутки.

-Так ты мне погадаешь? Погадай.

-Хорошо, давай ладошку, - Я дал, она начала, помешивая пальчиком по ней. – Сорока-ворона кашу варила и говорила…

-Но это не то. Я знаю это, - сказал я и забрал у нее руку.

-Дай. И говорила: этому, - продолжала она, загибая мои пальцы, - дам, он дрова рубил, этому дам, он печку топил, этому дам, он воду носил, этому дам, он кашу варил, а этому не дам, он ничего не делал.

-Это все?

-А тебе мало? Тогда, ты можешь так? - она загнула большой палец до запястья.

-Не могу. Как это у тебя получается?

-Вот и Лиза спрашивает у меня, как. У нее пальчики тоненькие. Не то, что у меня. Смотри, какие толстые.

-Не толстые.

-Пускай не толстые. Получается и все тут, - она опять загнула палец.

-Дай я, - я взял ее руку и загнул палец. – Интересно. Ты, наверное, долго тренировалась.

-Конечно. Потом, я способная. Я и школу закончила с золотой медалью, - сказала она и начала смотреть на море. Во взгляде такая тоска, что нельзя передать словами. – Забудь своего друга. Скажи хоть, как ее зовут.

Я больше не видел такого моря: волны медлительные,  медленные, как ленивцы.

-Ольга.

-Ольга. Почему не Оля? Я тебя отдам Лизе. Она хорошая девочка. Я ей сказала, что ты красивый. И она мне поверила. Попробовала бы не поверить. Тем более, что она близорукая, а очки носить стесняется, поэтому не рассмотрела тебя, какой ты.

-Мне нужна ты.

-Правда,- она опять наклонилась ко мне.