Nebula

Жизнь проносилась яркими вспышками: одна разгоралась, другая  тут же потухала, от ещё одной осталась только кучка пепла,  постепенно раздуваемого ветром и оседающего налетом тяжести в когда-то невинных глазах. Время от времени дни затянуты пеленой густого тумана: казалось, ничего не происходит, но где-то вдалеке уже прорвалось слабое свечение чего-то важного, а, может, и не очень. Странное, немного колющее ощущение возрастало в грудной клетке от невозможности осознания всей полноты этой жизни.

В темноте осеннего утра можно разглядеть все, что только может захотеть твой пытливый ум: если начать бесконечно всматриваться в его молочную густоту - на мгновение может вернуться чувство контроля над происходящим. Вот уже прошло несколько десятков лет жизни, но в голове возникало еще больше вопросов. В зудящем желании объять и, стоит признать, подчинить себе действительность было что-то утопически манящее. Конечно, жизнь вносила свои утонченные коррективы, иначе бы она уже давно потеряла свое очарование. Но человек не был бы человеком, если бы каждый раз при каких-либо ударах не превращал свой дух в титановый стержень. Вопрос лишь в цене, которую ты за это заплатишь. Так произошло и в этот раз, - открыв глаза в бесцветной палате, Нелли, слегка вздохнув, подошла к окну.
В голове пробегало множество мыслей, но несмотря на безвыходность своего положения, она не могла сдержать радость от легкости снежинок, нежно укутывающих потерявший надежду на зимнее чудо город.

- "Волшебство!"-  мелодично протянула она.

Облокотившись на подоконник, она чуть пошатнулась, но бодрые, бегущие люди на улице дали ей небольшой заряд энергии. Как давно она не чувствовала импульс городской жизни. Если бы несколько лет назад она только могла подумать о том, что в один день жизнь ее резко встанет на паузу - хотя, скорее всего, просто мысль мало бы что изменила. Она уже давно перестала задаваться вопросом о том, почему именно с ней все это происходит: она просто существовала, насколько это было возможно в текущих обстоятельствах.

- Ничего уже не вернуть. Ни-че-го, - слова постепенно сорвались с ее бледных уст.

Ностальгия сменилась холодом больничной обстановки. Очередной день не предвещал ничего, кроме боли и горечи во рту от потоков медикаментов, циркулирующих по ее телу. Нелли резко отвернулась от окна и, опустив взгляд, побрела к ненавистной кровати. Все в ее дне было предначертано: вскоре зайдет врач на утреннем обходе, бодро улыбнется и дежурно спросит о ее состоянии; она слегка натянет уголки своих губ и скажет, что больше не может выдерживать эту тошноту.

- "Как все осточертело! Все бы отдала, чтобы это мучение закончилось", - в очередной раз подумала она, повернулась на правый бок и провалилась в сонные дали.

Ее сон прервался резким звуком. Она его знала: очередной укол обезболиваюещего, который принесет лишь кратковременное облегчение. Конечно, как и обычно, она будет образцом стоицизма, но как же хотелось просто закричать. Нелли уже давно забыла, кто она; какой была; о чем мечтала, - осталась лишь пронизывающая боль. Она всего лишь ждала ее окончания, в самом печальном смысле этого слова.

Открыв глаза, она очень удивилась увиденной картине: посреди палаты стоял мальчик, лет семи, не больше, на его голове весело переливалось солнце, так как на ней не было ни единого волоска, за который можно было бы зацепиться. Из медицинской утки, ложки и марли он умело соорудил корабль, которым очень бойко управлял, отдавая команды.

- Свистать всех наверх! Право руля! Полный вперед! - кричал он громко и уверено.
Нелли привстала и искренне улыбнулась в первый раз за последнее время. Мальчонка крутился, артистично изображая, как корабль рассекал морское пространство. В какой-то момент ее настолько переполнили эмоции от увиденного, что она рассмеялась.
- Малыш, куда мы плывем? - неожиданно для себя спросила Нелли.
- Мы плывем к новым берегам, мы откроем новую землю и назовем ее нашими именами! Вы будете моей спутницей в этом путешествии? Но знайте, нам будет очень нелегко! На нашем пути будет много препятствий и врагов. Вам не будет страшно? - бодро спросил мальчишка.
- Кажется, с таким смелым капитаном, как ты, ничего не страшно! Не боишься приметы, что женщина на корабле - к беде? - со смехом произнесла Нелли.
- Право, миледи, что за предрассудки? С настоящим мужчиной женщина становится талисманом! - гордо заявил юный капитан.

Нелли рассмеялась. Такого ответа она явно не ожидала услышать от мальчика его возраста. Так было положено начало их путешествию.

Нелли обладала необычной внешностью, но считала, что она ничем не примечательна и до невозможности заурядна. У нее были острые черты лица, выразительные глубоко-серые глаза и четко очерченные алые губы. В былые времена густые волнистые волосы нежно ниспадали на ее плечи, придавая внешности благородную красоту. Сейчас она выглядела бледно-изнуренной, но даже болезнь не смогла отнять глубину ее взгляда, хоть и изрядно потухшего. Ей было всего тридцать семь лет, но после озвученного диагноза, она перестала ощущать на себе ход времени, так как давно для себя решила, что все близится к завершению. Смотря на себя в зеркало, она лишь замечала желтушность кожных покровов и потухший взор.

У нового знакомого Нелли были невероятно голубые глаза и ангельские черты лица. Он был бледен, но это нисколько его не портило, а наоборот придавало его внешности необычное свечение. Улыбка у него была забавная: он потерял парочку передних зубов, что доставляло ему особое удовольствие, когда он просовывал в пустые места розовый язычок. Столько жизни Нелли давно ни в ком не видела.

- Как твое имя? - внезапно спросил веселый мальчуган, бегая по палате.
- Нелли. Если быть точнее, то Корнелия, но меня всегда смущало это имя, - она немного смутилась, когда озвучила это мальчику.
Мальчуган смотрел на нее изучающим взглядом.
- Назовем наш корабль Корнелия! - он рассмеялся и еще быстрее забегал кругами по палате.
- Как тебя зовут, малыш? - нежно улыбаясь спросила Нелли.
- Елюша, так меня называет мама, а Елисеем меня называет папа, - гордо ответил малыш.

Веселье прервалось резким голосом строгой медссестры Надежды Ивановны, которая буквально перепрыгнула порог палаты.

- Вот ты где, маленький хулиган! Всю больницу перевернули, чтобы найти тебя. Давно уже пора на процедуру. Что за непослушный мальчишка? Корнелия Георгиевна, извините, пожалуйста, каждый день его ловим по всей больнице. Надеюсь, он не утомил Вас.
- Что вы, Надежда Ивановна, он мне не доставил никаких неудобств, наоборот... - фразу Нелли не смогла продолжить, медсестра ее даже не слушала.
Надежда Ивановна схватила Елисея за руку и повела за собой в коридор. Нелли еще долго умилялась этой легкой детской непосредственности, несмотря на те обстоятельства, в которых оказался этот малыш. Она прекрасно понимала, с чем столкнулось это дитя, случайно разглядев проступающий через кожу бугорок порт-системы в подлкючичной ямке.
- "Жизнь никого не щадит", - подумала Нелли и вновь провалилась в сон.
За окном уже было темно, когда она услышала шуршание в  палате. Открыв глаза, она не могла сдержать удивление, когда увидела Елисея босиком в одной медицинской сорочке, которая ему была немного велика, сооружающего из стола и простыни что-то похожее на домик.
- Елисей, что ты делаешь? - удивленно спросила Нелли, пытаясь собрать воедино окружающую реальность.
- Мы добрались до острова. Уже поздно, необходимо где-то переночевать: я делаю для нас укрытие. Беги сюда, скоро начнется ливень.
Нелли, шатаясь, сама не понимая, откуда взялись силы, побрела к Елюше.
- Скорее, а то промокнешь! - крикнул мальчишка.
Нелли побежала еще быстрее, как будто уже попала под дождь. Она опустилась на колени и поползла под стол. Елисей улыбался и явно был очень доволен своей задумкой.
- Завтра на рассвете нам надо будет пойти на охоту или на рыбалку, нам надо что-то есть. Но знай, что в в этих джунглях водяться дикие звери и племя людоедов - мы должны быть очень осмотрительны, - со всей серьезностью заявил Елисей.
- Как скажешь! Я смотрю, ты хорошо разбираешься в выживании на острове.
- Да, мой папа сейчас в кругосветном путешествии. Я знаю, что он скоро приедет и заберет меня с собой, - мы будем вместе плавать по морям и сражаться с пиратами.
- Как это удивительно. А где твоя мама? - с любопытством спросила Нелли.
- Мама скоро вернется, она ушла за братиком в садик, - Елисей опустил глаза и внезапно переключился на рассказы о тиграх, пантерах и других обитателях его острова.

Нелли слушала и улыбалась. Она на время забыла о своей тошноте и ноющей боли в теле, которые стали ее вечными спутниками. Палата была наполнена мягким светом, когда Нелли проснулась от того, что ее будила медсестра. Это была Лиза. Нелли полюбила эту молодую рыжую девушку за ее веселый нрав. Казалось, она никогда не унывала.

- Корнелия Георгиевна, что вы тут делаете? Пол же безумно холодный! Как вы тут оказались?
Нелли поднялась и громко рассмеялась. Лиза смотрела на нее удивленными глазами - она еще ни разу не видела эту пациентку такой веселой. Глаза ее сверкали, а лицо покрылось легким румянцем. Нелли оглянулась, Елисея в палате не было.
- Мы с Елисеем заночевали на острове в палатке, - смеясь, объяснила Нелли.
- Ах, этот беспокойный мальчишка. Вечно что-то выдумает. Корнелия Георгиевна, поставить вам обезболивающее?
- Лиза, пока не надо, я позову.

Лиза удивленно посмотрела на Нелли, так как не ожидала, что она откажется от обезболивающего, и покинула палату. Она еще долго лежала, смотря в окно, ярко озаренное солнечным светом. В голове мелькали воспоминания о былой жизни, когда она была активна и когда была еще хоть какая-то надежда на будущее. Единственное -  ей сейчас казалось, что она тогда не жила по-настоящему, постоянно пребывала в каких-то страхах и неуверенностях. Эта мысль давно не давала ей покоя. Она всегда хотела всем что-то доказать, чтобы быть достойной их внимания, а теперь осозновала, что так ничего из этих бессмысленных попыток у нее не вышло. Особенно у нее перехватывало дыхание от того, что она никогда не занималась тем, чем по-настоящему хотела, потому что боялась не соотвествовать ожиданиям окружающих, но, как мы все понимаем, так она до этих ожиданий и не доросла, потому что планка каждый раз стремительно взлетала вверх, как только она достигала ранее установленный для нее уровень. Теперь уже не надо было ничему соответствовать: что по-настоящему было ценным в этих стенах паллиативного отделения, так это - открыть утром глаза.

В попытках найти облегчение в обезболивающих Нелли провела еще два дня. В это время ее никто не навещал, и мрачное настроение полностью захватило сознание. Она внезапно вспомнила Елисея, бегающего по палате и отдающего команды. Неожиданно встав с кровати, Нелли пошла в сторону коридора. Она давно никуда не выходила, но сегодня возникло непреодолимое желание пойти на поиски Елюши. Нелли не могла понять который час, у нее немного кружилась голова и она отчаянно пыталась вспомнить, как можно пройти к детскому отделению. Коридор был ярко озарен белым светом, но вокруг не было ни души.

- "Видимо,  уже очень поздно," - сделала вывод Нелли.

Внезапно из палаты раздался знакомый звонкий смех. Нелли, поддавшись душевному порыву, побрела к двери, - давно у нее на душе не возникала такая теплая радость. Посреди палаты на стуле стояла красивая пожилая женщина, размахивая, как показалось Нелли, самодельным флагом из костыля и полотенца в яркую синюю полоску. Гордо продолжая своё дело, она искусно напевала строки:

На кораблях ходил, бывало, в плаванья,
В любых морях бродил и штормовал,
В любом порту, в любой заморской гавани бывал,
Повсюду я…
Повсюду, ясно, очень тосковал,
Повсюду я по дому тосковал.

По палате под песню вышагивал Елюша-Елисей. Нелли застыла в дверном проёме, не осмеливаясь пройти, чтобы не разрушить атмосферу морской саги, но она была быстро замечена, ведь самый бравый капитан был вооружен подзорной трубой в виде свернутой тетрадки.

- Корнелия, а мы как раз плыли к тебе! - крикнул Елюша.
- Корнелия, наконец-то мы вас нашли, - спускаясь со стула, торжественно произнесла привлекательная женщина.

Во внешности этой пациентки было что-то магически притягательное: она была филигранно тонка, что дополнительно подчеркивали ее утонченные движения. Длинные платиновые волосы падали с ее плеч переливающимся водопадом. Четкие черты лица подчеркивали морской глубины глаза, в которых читались мудрость и острый ум. Даже морщины смотрелись на ней элегантно. Она была одета в  изумрудный шелковый халат с дорогими кружевами поверх прекрасно подобранной под этот образ пижамы. На губах красовалась бордовая помада.

- Меня зовут Аделаида Львовна. Приятно с вами познакомиться, Корнелия! - буквально пропела пациентка, протянув Нелли руку, - Елисей мне много о вас рассказывал. Как чудесно, что мы познакомились.
- Рада знакомству, - немного потеряно ответила Нелли, она уже и забыла как это знакомиться с людьми.
- Давайте выпьем чаю, деточка, у меня остался прекрасный горный сбор - он нас прекрасно согреет в эту зимнюю ночь. А еще у меня была припрятана парочка пироженных с белковым кремом, их уж очень любит Елюша.

Нелли просто не могла отказать этой прекрасной женщине. Аделаида Львовна с неподдельной грацией накрыла прикроватный больничный столик, подвинула его к креслу, поставила рядом два стула и пригласила своих полуночных гостей к трапезе. Она погасила яркий палатный свет и включила маленький ночник. Нелли не могла поверить, насколько уютно было в палате Аделаиды Львовны.

- Елисей, пережевывай, пожалуйста, пищу, а не глотай целиком. Сколько можно тебе говорить об этом. Ты должен соблюдать манеры на людях, - отчитала юного капитана Аделаида Львовна.
- Я должен бороздить моря, этикет не для морских волков! - заявил Елисей.
Аделаида Львовна и Нелли рассмеялись, но их ночную идиллию прервала Надежда Ивановна, буквально вкатившись с грохотом в палату. Эта грузная женщина была такого же цвета, как и помада у Аделаиды Львовны. Пытаясь отдышаться, она начала кричать, как морская сирена.
- Сколько можно уже: каждую смену одно и то же. Елисей должен быть в своей палате. Аделаида Львовна, вечно вы со своими посиделками. Надо же понимать, что у нас режим! - Надежда Ивановна снова схватила Елюшу и потащила его за собой.
- Дамы, вынужден вас оставить, у меня дела, - прокричал Елюша и скрылся в больничном коридоре.

Нелли не могла сдержать улыбку от всего происходящего. Как же давно в ее жизни не было ничего примечательного. Несколько минут Корнелия и Аделаида Львовна молчали, наслаждаясь горячим чаем и, как думала Нелли, самыми вкусными в ее жизни пироженными.

- Как долго вы уже здесь, милая? - прервала молчание Аделаида Львовна, надрывно посмотрев на Нелли.
- Пятьдесят восемь дней, Аделаида Львовна, пятьдесят восемь, - на тяжелом выдохе ответила Нелли.
Аделаида Львовна с грустью посмотрела на поникшую девушку и попыталсь вспомнить, когда сама оказалась в стенах этого отделения.
- Я вот помню это была середина осени. Да, точно середина осени. Дождь весело играл по крышам, а я в скорой тихонько напевала:

Встречают нас у самого порога
Зимой морозы, осенью – дожди.
Но ниточкой бежит в тайгу дорога,
А город поднимает этажи.
А вездеходы сами не шагают,
А новостройки сами не растут.
И жены не всегда нас понимают,
Но все-таки когда-нибудь поймут.
О том, что маловато дней в неделе,
Порою нам приходится жалеть:
Ведь главное не то, что мы успели,
А то, что предстоит еще успеть.
А просто так удачи не бывает,
А просто так победы не придут.
И дети не всегда нас понимают,
Но все-таки когда-нибудь поймут.

- Как Вы поняли, уж очень я люблю Марка Бернеса, - продолжала бодро Аделаида Львовна, -  Он мне всегда помогал в тяжелые времена. У всех всегда есть тяжелые времена, деточка, но самый большой грех человека знаете в чем заключается? В том, что он скатывается в уныние. Никогда не стоит унывать и считать дни подобно осужденному тоже не стоит - это лишает всяких сил. Вы все еще живы, это значит, не все потеряно. Человеку никогда не стоит забывать о том, что в нем живет непоколебимая сила духа. Я понимаю, что наше положение не самое завидное, но у нас пока есть шанс дышать и вот так просто сидеть и общаться. Даже если шансов совсем не остается, надо постараться сохранить интерес к жизни, ведь оборваться она может в любую минуту.
- Аделаида Львовна, - с придыханием начала Нелли, - не вижу смысла влачить столь жалкое существование в вечной тошноте и тумане. Мне в последнее время тяжко от мысли о том, что прожив свои тридцать семь лет, я так ни к чему и не пришла. Пыталась заработать и не заработала. Хотела всем доказать, но только доказала, что ни на что не способна. Надеюсь, что мне не долго осталось считать свои дни.
Аделаида Львовна смотрела на это дитя с нежной заботой в глазах. Она понимала, чтобы обрести силу в определенных обстоятельствах иногда надо было опуститься на дно самой глубокой ямы. Понимание приходит лишь тогда, когда, казалось бы, все уже потеряно.
- Знаете, Нелли, бывали времена, когда я тоже так думала, но как пел невероятный мужчина Владимир Высоцкий:

Что же выходит — и пробовать нечего,
Перед туманом ничто человек?
Но от тепла, от тепла человечьего
Даже туман подымается вверх!

Только — ты выучи, не забывай
И повторяй как заклинанье:
«Не потеряй веру в тумане,
Да и себя не потеряй!»
Не потеряй!

- Не забывайте, что у нас у всех есть свой конец, - продолжала задумчиво Аделаида Львовна, вышагивая по палате, - у кого-то он наступает раньше, кому-то удается пожить подольше, но смысл совершенно не в этом, а в том, чтобы сделать все, что ты хочешь и можешь за этот предписанный тебе срок. И стоит ли жалеть о чем-то, в этом нет никакого смысла, даже если из чего-то и не вышел никакой толк. Доказательство чего-то другим - пустая трата времени, единственный человек, которому стоит что-то доказывать, и кто действительно это сможет оценить - это ты сам.
- Вам легко говорить, - резко отозвалась Нелли, потупив взор в стену, - вы - шикарная женщина. Видимо, в жизни у вас все всегда было хорошо.
Аделаида Львовна немного изменилась в лице, но быстро сменила строгость на легкую улыбку.
- Я вам расскажу свою историю, а вы потом сами решите, насколько мне легко говорить о вещах, касаемо моей жизни. Я росла в годы второй мировой войны: хоть я и была мала, и, наверное, много что не понимала, но первое с чем я столкнулась - это со смертью. Я как сейчас помню это опустошающее чувство голода, постепенно сводящее с ума и побуждающее на нечеловеческие поступки. В минуты голодного помутнения рассудка, ты не думаешь ни о чем, кроме своей жалкой жизни: все мысли о еде, и о том,  как бы урвать лишнюю крошку. Но даже  в такие минуты человеческое начало сильнее самого отчаяния: видя мучения близких, люди отдавали последнее, забывая о том, что им тоже надо что-то есть. Нелличка, знаете, что самое страшное? Самое страшное - смерть близких людей. Своя смерть не настолько страшна, она страшна только для тех, кому ты по-настоящему дорог. Для тебя это всего лишь освобождение. Я тогда потеряла маму и бабушку. Они лежали обездвиженно в ледяной гостиной, я еще долго пела им песни и рассказывала стихи. Я должна была быть сильной, так как у меня была младшая сестренка, о ком я должна была позаботиться. Мы выжили, мы не сдались, так как всегда есть смысл жить, и он заключен в самой жизни - не стоит сходить с ума в поисках в ней чего-то невероятно философского и высокого. Жизнь - череда выборов и событий, и как к ней относиться - тоже выбор. Это - ни приговор, и ни проклятие, а путь, который приведет каждого к своему личному итогу, который мы будем вынуждены подвести. А вот будет ли это победный эпилог и слезливая эпитафия, все зависит только от нас.

По окончании рассказа Аделаиды Львовны оказалась у окна. Она несколько минут вглядывалась в пелену снегопада. Затем улыбнулась и продолжила свой рассказ.

- Нелли, вы когда-нибудь любили по-настоящему? По-настоящему именно в вашем понимании? Если вы когда-нибудь любили, вы просто не можете считать, что ваша жизнь прожита зря. - Аделаида Львовна буквально окунула Нелли в глубину своих глаз.
- Я... любила. Я люблю, но я настолько возненавидила свое положение, что запретила человеку быть в моей жизни. Я не хотела, чтобы он меня видел такой слабой и изнеможденной, поэтому мы уже с ним не виделись эти пятьдесят восемь дней. Я оттулкнула его, я сделала так, чтобы он ушел и больше никогла не возвращался. Меня уже не спасти, а он должен жить и строить свою жизнь, - Нелли больше не могла сдерживать слез, - Так всем будет лучше.
- Милая, мне кажется, вы были не справледливы по отношения к этому человеку, особенно если он к вам тянулся всей душой. Мы зачастую раним и отталкиваем людей, которые больше всего достойны нашей любви.
- Ничего уже не вернуть. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то страдал.  Расскажите мне лучше свою историю, у вас, наверное, их много в запасе. Думаю, вы свели с ума ни одного мужчину, - воодушевилась Нелли.
- Девочка моя, свести с ума мужчину и знать, что мужчина тебя любит, а главное выбирает по-настоящему - две разные вещи. В моей жизни был самый дорогой моему сердцу мужчина. Эта любовь была пронизана неподдельной страстью и эмоциями, как я тогда думала. Летели искры, вспыхивали эмоции, разгорались споры, бушевала ревность, царили вечные расставания и примирения, вылетало множество чуственных слов. Это была стихия, которая накрывала и оставляла после себя выжженное поле. Как и полагается, после этой истории не осталось ничего, кроме боли и долгого одиночества, - Аделаида Львовна изменилась в лице, глаза наполнились слезами, голос стал прерываться, - я его отпустила к другой, я знала, он ее любил по-настоящему, как бы никогда не полюбил меня, - голос сорвался и затих.
- Как же так, мне очень жаль. Как мужчина от вас мог уйти к другой? - пролепетала Нелли, - неужели Вы даже не боролись за свою любовь?
- Бывает так, что пути расходятся, как бы ты не старался: в этот момент возникает такое чувство, как будто жизнь целенаправленно разводит вас. Поначалу, конечно, я боролась, но со временем поняла, что бессмыслено удерживать человека, который никогда не видел тебя постоянной частью своей жизни. Это - самая настоящая глупость, но не будем об этом.
- Вы же потом, наверное, встретили свою любовь?

Аделаида Львовна еще долго смотрела в пустоту дверного проёма.

- Больше я никого так и не полюбила. Я приняла решение жить для себя и наслаждаться жизнью пока у меня была такая возможность. У меня было несколько кавалеров, но чисто для интересной компании. Они тоже наслаждались легкими интрижками, этого было достаточно. Я была увлечена преподаванием иностранных языков, путешествиями, изучением этой жизни, пока мне не озвучили мой диагноз. Я знала, что не всегда чему-то суждено иметь свое продолжение, а вообще всему рано или поздно приходит  конец. Поэтому каждый день есть только один шанс, чтобы блистать, любить, творить, верить и делать добрые дела. Долгая тяжелая болезнь  отрезвляет и филигранно отсеивает все ненужное. Ремиссия дала мне недолгую надежду, но, как вы можете понять, рецидив был не за горами. Жизнь превратилась в беконечные операции, палаты, писк реанимаций, потоки химиотерапии и обжигающую радиотерапию. Я дала себе обещание, что между всем этим я непременно буду жить.
- Мне бы вашу силу, Аделаида Львовна. Моя болезнь, мне кажется, давно забрала мою жизнь, которая и так ничем не отличалась. Я, наверное, никогда не владела этим искусством - жить. Ходила в офис на работу, потом с работы домой, все думала, что что-то само собой как-то наладится. Внутри меня постоянно была дикая пустота: хотела вырваться, все исправить, но очень быстро все снова возвращалось на круги своя. Я так боялась сделать шаг, что возвращалась в свою скорлупу, а теперь уже и думать не о чем. Я так себя запустила, даже смотреть на себя не могу. Я оттолкнула от себя всех, кого только можно.

Аделаиде Львовне стало жаль Нелли, - видимо, не всем удается создать хоть какой-то смысл в своей жизни, но ведь это не значит, что она от этого совсем утрачивает свою ценность.

- Нелли, у вас еще есть дни, когда можно начать чувствовать эту жизнь, её не надо нигде искать, она уже есть у вас: жизнь - это вы.

Нелли, не опуская взгляда, смотрела на Аделаиду Львовну и не могла сдержать свое восхищение силой этой женщины. За разговорами они просидели до самого утра. Удивительно, что Нелли не чувствовала усталость, наоборот за долгое время она ощущала прилив сил. Как всегда буквально из ниоткуда появился Елисей. Он вскочил в палату, оседлав где-то угнанную швабру.

- Время сражаться с аборигенами! Корнелия, забирайтесь на коня, у нас еще много дел в этой жизни! - Елюша был очень серьезен в своих намерениях, в этом не было никакого сомнения.

Было удивительно наблюдать последующую сцену, как Нелли схватила пустой штатив для капельницы, оседлала его, и они вместе с Елюшой поскакали на встречу приключениям. Их всеселье длилось недолго, потому что была смена Надежды Ивановны. Казалось, когда она увидела происходящее, на ее голове зашевелились волосы.

- Корнелия Георгиевна, что вы делаете? Елисей, перестань же! Корнелия Георгиевна, здесь нельзя так, не положено!

Нелли смеялась, как дитя. Елисея было не остановить: он так и проскакал, не останавлваясь до десткого онокологического отделения. Забавные зверушки, расположившиеся на стенах у входа в стационар, приглашили детишек в совсем не сказочное место. Веселье резко оборвалось: Елисея буквально затащили в его мир, Нелли побрела в свою палату. Вечером к ней зашла Надежда Ивановна.

- Корнелия Георгиевна... - начала Надежда Ивановна.
- Прошу, называйте меня просто Нелли.
- Нелли, как вы себя чувствует? - поинтересовалась Надежда Ивановна.
- Лучше, намного лучше, - с улыбкой признесла Нелли.
Надежда Ивановна смотрела на пациентку своими маленькими удивленными глазами. Лицо Нелли сверкало как никогда.
- Надежда Ивановна, вы присядьте, пожалуйста. Расскажите мне про Елюшу. Мне так хочется знать судьбу этого веселого мальчишки.
- Мальчишка-то веселый, а вот судьба у него совсем не про веселье, - устало проваливаясь в кресло, начала Надежда Ивановна. Он уже полгода проходит химиотерапию у нас в отделении. Бедняжка, он же совсем один борется с этим недугом, - ужасно, что в таком возрасте и такой страшный диагноз - нейробластома.
- Почему вы сказали, что он один? Он же мне говорил про своих родителей и младшего братика? - напряженно спросила Нелли.
Надежда Ивановна сидела молча около минуты, казалось, что она собирается духом.
- Они погибли около года назад, когда возвращались в город - это была автомобильная авария на трассе. Они столкнулись с огромной фурой, шансов выжить не было. Елюша был в это время в больнице, он уже тогда боролся с раком. Потом органы опеки, детский дом, бесконечное лечение. Мы всей душой полюбили этого мальчишку. Сколько же в нем жизни, несмотря на все обстоятельства. А еще он большой выдумщик: вечно придумывает всякие истории. Только каждый раз сердце разрыватся, когда он сидит у окна и ждет появление машины на парковке, хотя знает, что они больше никогда не вернутся, - Надежда Ивановна опустила взгляд мокрых глаз.

Нелли никогда не думала, что за серьезностью этой женщины прячется такая ранимая душа. В первый раз за весь период лечения, она посмотрела на Надежду Ивановну другими глазами. Нелли сложно было сказать что-то в текущей ситуации. В груди стоял огромный ком из слез и сожаления.

- Да, жизнь временами очень несправедлива, особенно по отношению к тем, кто это соверешенно не заслуживает. Засиделась я с вами, пора бежать, - резко оборвала разговор Надежда Ивановна и буквально вылетела из палаты.

Нелли еще долго сидела и думала над тем, как порой тяжело приходится людям в этой жизни, но для нее все еще оставалось загадкой, как они могут сохранять в себе титановый стержень и способность наслаждаться совсем незначительными моментами. Она подошла к окну и долго всматривалась в снежную пелену тумана, пытаясь найти ответ, но, как оказалось, он к ней пришел уже сам собой - просто она еще об этом не знала. На следующее утро она проснулась совершенно другим человеком. Она вскочила с кровати, поцеловала в щеку уставшую от изнурающей ночной смены Лизу, которая долго еще недвижимо стояла после этого милого жеста, и выскочила в коридор.

С этого дня, несмотря на свою боль, Нелли проводила дни в компании Аделаиды Львовны и Елюши. Они стали неразлучными друзьями и проводили все свободное время вместе. Их мир стал безграничным: они читали приключенческую литературу, ставили пьесы и даже основали книжный клуб. Они стали настоящим праздником и самой жизнью для обитателей отделения. Нелли стала каждый день наряжаться, даже несмотря на дни, когда после утренного туалета, у нее не было сил долго стоять на ногах: она лежала красивой, пытаясь придумать сценарий для их новой пьесы. Несколько дней она пребывала в некотором забытьи. Как только ей удалось встать с кровати, она побежала к Аделаиде Львовне, но ее в палате не оказалось. Ее вещи были аккуратно сложены, но складывалось ощущение, что ее милой подруги уже несколько дней здесь не было. Нелли стало тревожно на душе - это чувство не предвещало ничего хорошего. Она выбежала из палаты в направлении к посту медсестёр: там не было ни души.

- Куда же вы все подевались? - прокричала Нелли.
Надежда Ивановна медленно шла по коридору. Как только Нелли ее увидела, она сразу же кинулась к ней со всех ног. Медсестра не успела ничего понять, как Неллли начала ее трясти и расспрашивать об Аделаиде Львовне.
- Нелли, дорогая, она в реанимации. Ее вчера увезли на экстренную операцию, - пока она в тяжелом состоянии, - остается только ждать.
Нелли не могла сдержать слез. Она опустила голову и побрела в ординаторскую, где уже через пять минут умоляла врачей пустить ее в реанимацию к Аделаиде Львовне. Она всем своим нутром чуствовала, что ей надо с ней поговорить или хотя бы просто посмотреть на нее. Уже через час она стояла у кровати близкого ей человека, - голова разрывалась от писка реанимационных апппаратов. Аделаида Львовна лежала умиротворенно. Нелли все ждала, что она сейчас откроет глаза и заговорит с ней, но ее глаза лишь тихонько шевелились из стороны в сторону. Даже в такой страшной ситуации Аделаида Львовна выглядела безупречно и непоколебимо.
- Аделаида Львовна, - начала очень тихо Нелли, осматриваясь по сторонам, - Я с вами. Я вам очень благодарна за ту силу, что вы мне передали. Я клянусь вам, что до последнего вздоха я буду жить эту жизнь насколько могу.

Нелли опустила голову на руку Аделаиде Львовне - она была чуть теплая. Слезы текли не переставая. Через два дня Аделаиды Львовны не стало. Нелли сидела в палате вместе с Елюшей, когда зашла Надежда Ивановна и, еле сдерживая слезы, сообщила об этом. У Елюши из рук выпала книга. Они еще долго сидели втроем и говорили об Аделаиде Львовне.

Прошло еще несколько недель, за окном началась оттепель. Елюшу должны были выписать, он собирал свои вещи, чтобы вернуться в детский дом. Нелли связала ему волшебного кита, чтобы он всегда помнил о ней, когда ему станет грустно - она ему обещала, что они обязательно еще встретятся и будут есть мороженое в красивом кафе. В день выписки Елюша обнял Нелли и подарил ей свой рисунок, где он, Нелли, Аделаида Львовна, его мама, папа и братик стояли на палубе и смотрели на приближающийся остров. Именно в обнимку с этим рисунком в один из майсикх дней Нелли больше не открыла глаза. Она еще много что сделала до этого момента: помирилась с любовью всей своей жизни, который был с ней до последнего биения сердца, написала детскую сказку о невероятных приключениях юного капитана Елисея и подарила радость многим пациентам ее отделения. Как оказалось, за тумманостью всегда был свет: его просто надо было разглядеть.