Хотел бы в единое слово... Лев Мей

Он умер в 40 лет. У Мея много переводов и переложений – он владел греческим, латинским, древнееврейским, французским, немецким, английским, итальянским и польским языками, переводил с украинского, белорусского и чешского. В. Г. Белинский утверждал, что переводы и переложения Л. Мея не только равны по художественным достоинствам оригиналу, но часто и превосходят его. Многочисленные музыкальные произведения на тексты поэта написаны П. И. Чайковским, М. И. Глинкой, А. П. Бородиным, Э. Ф. Направником, Н. А. Римским-Корсаковым, М. П. Мусоргским, С. В. Рахманиновым, М. А. Балакиревым, А. Т. Гречаниновым, Ц. А. Кюи и другими композиторами.
***
Ох, пора тебе на волю, песня русская,
Благовестная, победная, раздольная,
Погородная, посельная, попольная,
Непогодою-невзгодою повитая,
Во крови, в слезах крещеная-омытая!
Ох, пора тебе на волю, песня русская!
Не сама собой ты спелася-сложилася:
С пустырей тебя намыло снегом-дождиком,
Нанесло тебя с пожарищ дымом-копотью,
Намело тебя с сырых могил метелицей...

***
Не знаю, отчего так грустно мне при ней?
Я не влюблен в нее: кто любит, тот тоскует,
Он болен, изнурен любовию своей,
Он день и ночь в огне — он плачет и ревнует…
Я не влюблен... при ней бывает грустно мне —
И только… Отчего — не знаю. Оттого ли,
Что дума и у ней такой же просит воли,
Что сердце и у ней в таком же дремлет сне?
Иль от предчувствия, что некогда напрасно,
Но пылко мне ее придется полюбить?
Бог весть! А полюбить я не хотел бы страстно:
Мне лучше нравится — по-своему грустить.
Взгляните, вот она: небрежно локон вьется,
Спокойно дышит грудь, ясна лазурь очей —
Она так хороша, так весело смеется…
Не знаю, отчего так грустно мне при ней?

***
Поэт! Ты лунатик. Чрез суетный свет
Тебя, как луна, вдохновенье ведет,
Ведет, ; и повсюду открыта дорога
Любимцу природы, посланнику бога;

Ты ходишь над бездной по темени скал,
Ты скачешь, как серна, с горы на обвал,
Орлом на утесы взлетаешь с размаха,
В тебе есть все чувства, ; и нет только страха.

Ты громко привольную песню поешь;
Ты, очи открывши, по миру идешь;
Глядишь ; и не видишь ты мир, ; но высо;ко
Тогда созерцает духовное око.

И громко взывает испуганный свет:
«Сойди ко мне ближе, поэт мой, поэт!»
Ты слышишь призванье, ты внемлешь прошенью,
И вмиг покидает тебя вдохновенье;

Очнувшись, боишься ты скал высоты,
И сходишь скорее, ; и падаешь ты!
Смеется безжалостно свет над тобою;
А ты, ; ты страдаешь могучей душою:

И звуком еще как струна ты дрожишь,
Но, тяжко страдая, упорно молчишь,
Пока не сомкнет сон орлиные очи
До новой твоей вдохновительной ночи.


ГВАНАГАНИ

(Отрывок из поэмы "Колумб")
Где цветущий Гванагани,
Красоты чудесной полн,
На далеком океане
Подымается из волн;
Где ведет свой круг экватор;
Где в зеленых камышах
Шевелится аллигатор;
Где на .девственных полях
Разостлалися пататы;
Каплет с тара млечный сок;
Бледно-жёлтый маниок
Разливает ароматы;
Где играет ветерок
На листках сальсапарели,
Как на жалобной свирели;
Где кружится над травой
Насекомых легких рой;
Где из пальмового ствола
Льются листья через край,
Где порхает в них веселый
Разноцветный попугай;
Где на птичках с изумрудом
Спорят яхонт и топаз;
Где- над лиственным сосудом
Золотистый ананас
Из земного вывел лона
Многогранную корону;
Где весь год канва лугов
Шита бисером цветов;
Где под тяжестью плодов
Гнется книзу ветвь банана;
Где мелькают в тростниках
Змеи, утии, гуаны, -
Там в каштановых лесах,
Тем в древесных шалашах,
Вдоль затопленной саванны,
Дикий варварский народ
Жизнь свободную ведет.
Там дикарь с головоломом
И с копьем из тростника
Гонит робкого зверька,
Иль по горным он обломам
Смело лезет за гнездом
Краской цапли, - иль потом,
Диким зверем не пугаем,
За зеленым попугаем
В лес кокосовый бежит;
А в тени дерев лежит
На гамаке, в полдень жаркий,
Медноцветная дикарка;
Иль она с закатом дня
У зажженного огня,
Полный гибельной отравы,
Выжимает сок кассавы,
Или в легком челноке,
Смелой ручкой налегая
На послушные пагаи,
Мчится резвая, нагая,
По излучистой реке.
Как проста и как спокойна
Жизнь беспечных дикарей!
И мучительный и знойный
Не знаком им жар страстей.
В них добра не зрело семя
И порока голос тих;
Как им жить: то знают Земе,
Старый Бутий и кацик.
Их закон один - свобода.
Их желания - покой,
Водит их инстинкт слепой,
Учит их - сама природа.
Чудны эти племена,
И природа там чудна;
Полно всё очарованья,
И недавнего созданья
Там на всем печать видна.

***
Снаряжай скорей, матушка родимая,
Под венец свое ди;тятко любимое.
Я гневить тебя нынче зарекалася ;
От сердечного друга отказалася...
Расплетай же мне косыньку шелко;вую,
Уложи меня на кровать тесо;вую,
Пелену набрось мне на груди белые
И скрести под ней руки помертвелые;
В головах зажги свечи воску ярого
И зови ко мне жениха-то старого:
Пусть войдет старик ; смотрит да дивуется ;
На красу ль мою девичью любуется.


«Ты ; краса ли моя девичья…»


Ты ; краса ли моя девичья,
Ты ; коса ль моя трубчатая,
Не на радость ты мне, де;вице,
Не в утеху доставалася!
Что тебе ли, русой косыньке,
Люди добрые завидуют,
За тебя ли, косу русую,
Извели меня, младёшеньку,
Опоили горемычную
Зельем ; лютою отравою…
Ох, не зельем извели меня,
Опоили не отравою,
А извел меня соколий глаз,
Опоила речь медовая…

***
Когда ты, склонясь над роялью,
До клавишей звонких небрежно
Дотронешься ручкою нежной,
И взор твой нальется печалью,

И тихие, тихие звуки
Мне на душу канут, что слезы,
Волшебны, как девичьи грезы,
Печальны, как слово разлуки,-

Не жаль мне бывает печали
И грусти твоей мимолетной:
Теперь ты грустишь безотчетно -
Всегда ли так будет, всегда ли?

Когда ж пламя юности жарко
По щечкам твоим разольется,
И грудь, как волна, всколыхнется,
И глазки засветятся ярко,

И быстро забегают руки,
И звуков веселые волны
Польются, мелодии полны,-
Мне жаль, что так веселы звуки,

Мне жаль, что ты так предаешься
Веселью, забыв о печали:
Мне кажется все, что едва ли
Ты так еще раз улыбнешься...

***
Из Г. Гейне

Хотел бы в единое слово
Я слить мою грусть и печаль
И бросить то слово на ветер,
Чтоб ветер унес его вдаль.

И пусть бы то слово печали
По ветру к тебе донеслось,
И пусть бы всегда и повсюду
Оно тебе в сердце лилось!

И если б усталые очи
Сомкнулись под грезой ночной,
О, пусть бы то слово печали
Звучало во сне над тобой.

***
Не верю, Господи, чтоб Ты меня забыл,
Не верю, Господи, чтоб Ты меня отринул:
Я Твой талант в душе лукаво не зарыл,
И хищный тать его из недр моих не вынул.

Нет! в лоне у Тебя, художника-творца,
Почиет Красота и ныне, и от века,
И Ты простишь грехи раба и человека
За песни Красоте свободного певца.


По грибы

Рыжичков, волвяночек,
Белыих беляночек
Наберу скорёшенько
Я, млада-младёшенька,
Что для свекра-батюшки,
Для свекрови-матушки:
Перестали б скряжничать -
Сели бы пображничать.

А тебе, постылому,
Старому да хилому,
Суну я в окошечко
Полное лукошечко
Мухомора старого,
Старого, поджарого...
Старый ест - не справится:
Мухомором давится...

А тебе, треклятому,
Белу-кудреватому,
Высмотрю я травушку,
Травушку-муравушку,
На постелю браную,
Свахой-ночкой стланную,
С пологом-дубровушкой
Да со мной ли, вдовушкой.