Волонтёры

        ВОЛОНТЁРЫ. ЧАСТЬ  ПЕРВАЯ.               
                Хиуз
                1
Таких башмаков-то Юрка в жизни не нашивал. По всей деревне шаром покати и не найти пары, чтоб рядом поставить.
-Девчонки выбирают парней по одёжке, факт. Ксюха вот сопливая а туда-же ,блин.
 Туфли отпад, хоть на танцы. По инету выписал, случайно. И ещё там кое- что, тоже случайно. Дружок. в гостях был, с мобилой крутой, карточка, как на грех на глаза попала.. Вот и…  Мать, шумела после – с утра до ночи. Простила. Деньги-то есть. Брат на СВО!
 Сумерки мазали белое чёрным, собирались в тучи под заборами стелились под ноги, укрывая кочки да ямки на тропе по снегу.  На коже, «фирмовые» скользили  как лыжи, как коньки.. Шмякнуться на задницу  горе не беда. Беда, рюмочка с чернилами   в кармане, если пакетик целлофановый не стерпит капец одёжки модной. В кладовой на днях искал Юрка чего ни-будь к делу какому, и попалась  бутылочка, пылью как мхом обросла.. Оказались чернила со школы ещё мамкиной. Подлянка придумалось сразу и план созрел, так-же не в напряг.
Батя рассказывал когда-то, какие шутки шутил он на старый новый год. И где-то он теперь? Фиг его маму знает.
- Чёрт! Не отпад а упад получается.
Матерки у Юрки вылетали (когда ни кто не слышит), мастерские с каждым выдохом.
-Не по сезону обувочка! Ну Варюха, тюха! Попомнишь….
Встречное дыхание ветра не метёт позёмки, его как бы и нет. Не-т, КАК-Бы.   А и в малом движении Хиуз обжигает лицо, пронизывает мясо до костей под китайскими не тёплыми штанами.
- Снег , а колючий, ёлки палки!
Варюха - заноза в части тела его, не доступная мозгу (давно-бы выдернул),
 живёт в переулке - вот он уже, осталось через сугроб. Домик вросший в землю, от старости, но ещё живой (хоть и холодный) от нужности, светил двумя оконцами в улочку.
Мария Ивановна Кузина, развесёлая соломенная вдова, к жизни своей, со стороны как вроде и никудышной, претензий не имела. День прошёл и слава Богу. Две девочки Варя и Ксюша, хлопот не доставляли, а без мужика так и лучше – не мята, не клята. Когда-то, там она дояркой начинала, в передовых ходила, теперь тоже вот ходит, в двух магазинах полы моет (когда время есть). Сегодня у Марии Ивановны времени не было, не было и её дома. Детские получила, сочинились с соседушкой.
 Набирая воздуху( на всякий) и делая плечи по шире, Юрка заулыбался было во все зубы, да пока достучишься – кишки простынут.
 -Характер у Варюхи – у! Ещё не девушка, но уже и не девчонка, а чёрт в юбке. Что-то такое из особенного в этой худышке вертлявой угляделось и заскочило к Юрке  под сердечко погостить. Не понятно.
- Понятно, что терпеть и краснеть, хватит! В понедельник вот, взял её за руку а она такая, ну как-бы родная, улыбалась. А он, простак-растак уши растопырил и ну стихи ей рассказывать:
«Я встретил вас и всё былое
В ожившем сердце ожило…»
А она выдернула ручонку и на смех. Двоечник говорит: -Не в ожившем а отжившем- говорит. И Ксюха прыснула, за стенкой подслушивала. Обсмеяли. Сегодня его очередь. Сколько воды утекло? Уже четверг.
Маленькая плюгавенькая сеструха Ксюха расшаркалась на пороге:
-Батюшки – матушки!
Отскочив в сторону состроила рожицу
-Варька! Ухажёр пожаловал!
Звонил-же, договаривались, а всё одно усадили  на табуретку в прихожей париться, пока «барыня-Варыня» носик припудрит.
- Прям как в кино закидоны закидывают.
От близости реванша Юрке не сиделось, не ждалось.
-Скоро там? А то я и пойду уже. Некогда.
И вот явилась, появилась. КРА-СИ-ВАЯ! Прям Варвара краса-длинная коса. Даже передумать подумалось. Но в створке зеркала трюмо внечай увиделось как Варюха с Ксюхой переглядывались ХИТРЮ-ЩИМИ глазами.
У Юрки брови сами нахмурились
-Я обещал, карты принёс, погадаем?
В старый новый год ворожба сбывается.-
И понеслось. Такого-то Юрка, сам от себя не ожидал. Артист!
У девчат само собой – любопытство не порок.
-Бабка меня перед смертью научила, поведала-
Оглянувшись  по сторонам, он заглянул под стол и палец к губам, дальше молвил загробным голосом:
-Свет, нужно выключить свет!
Варюха с Ксюхой, посматривая друг на дружку, верить ли нет, нехотя с ухмылками по началу, выполняли сказанное. К печке пробирались в потёмках на ощупь.
-Варя, трубу открой, Ксюша дверцу. Теперь нужно всем вместе.-
Звёздный час у Юрка, звёздный час! Стоя на коленях между сёстрами у печной дверцы он хороводил.
-Повторяйте за мной: черти, черти я вас  не боюсь. В печку говорите, чтоб в трубу прям.
Вышло не стройно.
-Не, так не пойдёт, нечесть глуховата. Давайте ещё раз и во всё голо, в полную силу. Черти! Черти! Я вас не боюсь!-
Гаркнули так, что в ушах зазвенело. И что-то где-то упало. Девчата притихли. Всё Юрка на коне. Не давая опомниться, дух перевести погнал дальше во всю прыть.
-Свет включите, зеркало из прихожей на середину стола, Ксюха быстро рюмочку с водой. Так теперь важное –карты разложим, дамы туда, короли сюда. По кругу. Надо быстро, надо успеть а то не получиться. Всё свет выключаем.-
Ещё можно было достойно свернуть с тропы мести, да где там. Закружило, понесло. В первые секунды темноты, в место Ксюхиной рюмочки  с водой перед зеркалом, Юрка водрузил свою с чернилами. Глаза привыкли малость к сумраку. Через окна с улицы луна расставила всё по своим местам. Вот стол, вот зеркало, вот и карты белеют на тёмной клеёнке веером.
 Голос у Юрки вместо замогильного больше с учительским стал схожий.
-Теперь подходим к столу, смотримся в зеркало, макаем палец в воду и пишем коротко на лбу своё желание. Если сбудется то засветится. Не боись товариСЧи, чужому глазу ваше сокровенное не откроется.-
Для примера Юрка первым палец и макнул, правда писал другим. Вглядывался в зеркало по серьёзному.
-Нет у меня не видно, не сбудется выходит. Теперь ты, Варюха, если слово длинное можно пару буковок.-
Варвара хмыкнув и как-бы не хотя, стала на своём лбу чернилами выводить своё заветное.
-Ну?
-Чего ну?
С каким-то торжественным негодованием в голосе съязвила Варюха
-Нет ни чего-.
Получилось: мол и слава Богу.
- Ладно, подожди пока, разберёмся.
Юрка даже опечалился.
-Ксюха – твоя очередь. Пиши, такое точно в жизни только один раз и будет.
Два раза просить себя Ксюша не заставила и написала два раза. С первой попытки ни чего не увидев, не растерялась, стёрла и быстренько написала другое. Но ошиблась и в этот раз.
-Терпение сейчас увидите. Вместе надо, смотритесь. Видите?
-Не-ет.
-А так?
Спросил Юрка и включил свет. Аплодисментов, дожидаться не хотелось,  шапку в охапку и на своих фирменных, как на лыжах до дому, до хаты.
Смешно Юрке было в начале, минуты три, потом уже и не очень, потом грустно и жалко себя одинокого. Не простит его Варюха, нет не простит. Потерял он сегодня важное. Стало тоскливо и холодно, хоть волком вой вместе с Хиузом. Встречный поток воздуха набрал силу. Подвывая в крышах и трубах печных, ветер пронизывая насквозь одёжку модную, искал душу Юркину.
- Дотерплю, дома согреюсь.
Дома не было тепла, дома были вести горькие.
                2
В дешёвой лампочке под потолком, в простом подвесном патроне, 150 ватт нагревали вольфрамовую нить не наполовину яркости даже, Секундная стрелка настенных часов была  едва различима в судорожном движении вперёд, назад. Села батарейка, остановилось время. Звук из под циферблата в деревянной рамочке сменил ритм хода бытия. Не тик – так а так – не так, так – не так звучало в ушах  билось в голове в унисон истеричному  пульсу. Так не бывает!
Красивая мелодия звонка не для таких вестей от ТУДА! Разломилась соломинка благости, на до и после.
-Полина Петровна?                -Да… Ало, кто это?
Заминка, пауза с той стороны, чёрной бедой опустилась на плечи.
-Полина Петровна, я сослуживец Алексея.У нас был уговор с ним, если...
Ладно, что сидела, упала-бы. Ноги и руки не своими сделались. Услышанное не принималось разумом.
-Ало, кто это?
Шёпотом закричала, силы нет в голос -криком:
-Алексей! Алёшенька..-
Остановилось время. Так – не так.
 Зябко Юрке у печи остывшей – топит, голодно –варит. Жизнь научила, не у Христа за пазухой вырос.
 Какой час -то? А день какой?
Полина повторяла снова и снова:
-Так не бывает. Так, не бывает.
Порывы ветра за окнами хлопали не пристёгнутой ставенкой.
                ***
Зима ныне лютая.  Постоянный хиуз, утром туда, вечером обратно гоняет позёмку по улице. Изредка сосед на машине оставляет след не надолго в белом движении холода. Прохожие не прохаживаются а сидят дома на печи, да жуют калачи. От морозных узоров на стекле, жизнь за окном в искажениях истины. Так утро или вечер?
У Полины Петровны сейчас в гостях с соболезнованиями Кузина Мария. Как услышала, так сразу и пришла с бутылкой самогонки, помочь пережить горе. Переживают на пару не первый день. Разговоры пустые и длинные, с утра до ночи в кружевах не затейливых повторяются.
-Поля слыш, говорю-то чего-
Кузина, подливая в рюмочки заводит изнова:
-Без вести пропал- это ещё ни о чём. Вот чует моё сердце, жив Лёшка! Живой вот, как мы с тобой. Ну… просто, просто  позвонить не может. Раньше времени хоронить его не надо!-
- Кто хоронит? Кто?
Затуманенным, тяжёлым взглядом Полина обводит комнату, пытаясь разглядеть - кто это хоронит Лёшеньку. В комнате за столом она, да сватья. Хотя нет, ещё не сватья.
-Кто хоронит? Кто?
Юрка терпел череду к ним приходящих со своим сочувствием, до самого, до края.
Накипело. Не пересидеть, в своей комнате, страждущих.
-Шли-бы вы домой уже, Марья Ивановна!
-Сына?! Ты чего?
 Не послушным языком Полина не успела за мыслями пьяными.
-Я….. Лёша…-
И заплакала горько навзрыд