Рыбалка гоблина Марата

Как-то случайно зашёл гоблин Марат в антикварный магазин. Он был в городе, в котором о Марате ничего не знали, иначе бы закрыли перед ним все окна и двери, а если бы он уже находился внутри здания, то выставили наружу без лишних разговоров и, пожалуй, ещё для верности окропили бы порог святой водой, посыпали солью и поставили табличку «ремонт». Потому что там, где появлялся Марат, следовало ожидать неприятностей. И не просто мелких неприятностей вроде разбитой чашки или пропавшего кошелька. Нет, Марат обладал редким талантом превращать любую спокойную ситуацию в бурное стихийное бедствие. Стоило ему где-нибудь задержаться подольше — и обязательно начинали падать полки, ссориться люди, ломаться механизмы, а иногда, если гоблин был в особенно хорошем настроении, происходило нечто настолько странное, что потом это годами обсуждали на городских рынках, приукрашивая детали и добавляя новые ужасы.
Но в этом городе как-то известия о Марате прошли мимо. То ли почтовые голуби сбились с пути, то ли сплетники проспали свою работу, то ли просто судьба решила немного развлечься. Поэтому никто не обращал внимания на зеленокожего мужичка с большими ушами, который внешне походил на чучело, забытое на огороде после сбора урожая. Люди лишь скользили по нему взглядом и шли дальше по своим делам.
Впрочем, речь не о описании этой весьма вредной и злобной персоны, а о магазине.
Антикварный магазин был удивительным местом — тем самым редким уголком, где время словно складывалось слоями, как старый пирог. Здесь были вещи самых разных эпох и самых разных назначений. С потолка свисали древние лампы Востока с потускневшей медью и мутными стеклами, которые, казалось, ещё помнили пески караванных дорог и запах пряностей. На стенах висели ковры с узорами, настолько сложными, что, если долго на них смотреть, начинало казаться, будто в них скрываются маленькие лабиринты для заблудившихся мыслей.
В стеклянных витринах лежали значки, медали и монеты — некоторые настолько старые, что на них уже едва угадывались профили давно забытых королей. Рядом стояли изделия из слоновой кости и подозрительно крупных зубов, которые продавец уверял, принадлежали динозаврам, хотя любой здравомыслящий человек понимал, что динозавры вряд ли занимались стоматологией.
На полках выстроились деревянные макеты морских судов с натянутыми нитями-канатами и крошечными пушками. Здесь же пылились книги в толстых переплетах, шпаги и мушкеты, бумеранги неизвестного происхождения, старинные компасы, бронзовые статуэтки и чучела животных, смотревшие на посетителей стеклянными глазами с выражением вечного недоумения. В углу стоял граммофон, который, по словам продавца, иногда сам включался по ночам и играл марши давно исчезнувших империй.
Марат ходил по магазину и не знал, чему бы ему такого натворить, чтобы у продавца на месяц пропало желание что-то продавать или вообще смеяться. Он внимательно оглядывался, присматривался к полкам, примерялся мысленно к хрупким предметам, оценивая, что из этого может с грохотом упасть, взорваться, сломаться или хотя бы вызвать лёгкую истерику у владельца лавки.
Заодно он приглядывался к разным вещам, думая, что бы полезное украсть — дело в том, что гоблин не любил покупать. Ведь покупка означает оплату. А расставаться с денежками Марат не любил так же сильно, как кошка не любит холодную воду. Деньги он рассматривал исключительно как приятный шум в кармане, но ни в коем случае не как средство обмена.
Но тут его внимание привлекла удочка.
Рыбачить Марат не умел, хотя часто видел рыбаков на берегу рек или на лодках. Он смеялся над ними, заявляя, что это дурацкая затея — сидеть часами, глядя на поплавок, будто на него собирается явиться сама судьба. Однако втайне он им завидовал. Ведь рыбаки — это не просто ремесло или профессия. Это, прежде всего, культура, традиция, история. Это рассказы у костра, где каждая пойманная рыба с годами становится в два раза длиннее и в три раза тяжелее. Это утренние туманы над водой, термосы с чаем, шуршание камыша и терпеливое ожидание чуда.
Рыбалка — это приключение, спорт и особый вид медитации, когда человек сидит у воды и делает вид, будто ничего не происходит, хотя на самом деле происходит самое главное — он отдыхает от мира. Рыбаки — это особая каста. У них есть свои приметы, свои тайные места, свои байки и свои способы спорить о наживке, как учёные спорят о строении вселенной.
И в эту касту гоблина никогда не принимали.
И вот, узрев удочку, Марат задумался. Ему вдруг захотелось овладеть этой штукой. Не то чтобы ради рыбы. Скорее ради самой идеи — стать обладателем загадочного инструмента, который объединяет столько людей.
Но он не знал, как незаметно её украсть.
И тут продавец сам пошёл навстречу. Это был худощавый человек лет шестидесяти, с аккуратной седой бородкой и круглыми очками, которые всё время сползали на кончик носа. Он двигался тихо и плавно, как библиотекарь среди полок с древними рукописями. На нём был старый жилет с множеством карманов, из которых выглядывали карандаши, лупа и какие-то непонятные ключики.
— А-а-а, наш покупатель нашёл что-то интересное? — спросил он весело, подходя к гоблину. — У меня куча всяких раритетных вещей…
Тут он заметил удочку и понял, что у Марата есть желание её приобрести.
— О-о, это особая удочка, — сказал он. — Она запрограммирована на ловлю крупной дичи. Только крупной. Мелкую рыбёшку или раков она не ловит. Поэтому нет на удочку спроса.
— Как это нет? — не понял Марат.
— Можете её взять бесплатно, — пожал плечами продавец. — Все, кто её брал, потом возвращали, так как им не нравилась рыбалка… Удивительно, но это так!
Марат пропустил мимо ушей эту тираду, но уловил словосочетание «возьмите бесплатно».
А всё, за что платить не надо, гоблин брал сразу. Ведь слово «бесплатно» звучало для него как музыка. Оно было близко его душе, его мировоззрению и даже, можно сказать, философии жизни. Бесплатные вещи казались Марату подарком судьбы, а подарки судьбы, по его мнению, было бы просто невежливо не принять.
Глаза гоблина слегка блеснули, и он уже мысленно представлял, как уходит из магазина с удочкой, не потратив ни одной монеты — что для него было куда приятнее любой рыбы.
Не поблагодарив продавца — а благодарить Марат не умел просто по своей натуре! — гоблин выскочил из магазина, держа в руках удочку. Она, кстати, была на редкость странной и явно не предназначалась для обычных рыбаков. Древко её было сделано из тёмного, почти чёрного дерева, отполированного временем так, что оно поблёскивало, словно старый лак. По всей длине тянулись тонкие резные узоры — спирали, руны, маленькие изображения рыб, которые, если приглядеться, подозрительно напоминали вовсе не рыбу, а морских чудовищ с зубастыми пастями. Катушка была тяжёлая, бронзовая, с зубчатым механизмом, похожим на шестерёнки старинных часов. Леска казалась тонкой, как паутинка, но при этом слегка светилась зеленоватым светом, будто внутри неё текла какая-то магическая жилка. А поплавок выглядел вовсе уж подозрительно: он был сделан из куска янтаря, внутри которого застыла древняя муха с выпученными глазами.
Марат весь кипел от желания поймать нечто такое, чтобы слава разнеслась о нём как о самом удачливом и лучшем рыбаке мира. Он уже видел это мысленным взором. Газеты с огромными заголовками: «Величайший рыбак всех времён!» — и под ними его портрет, где он стоит, гордо задрав подбородок, а рядом лежит рыба длиной с паровоз. Потом, конечно, снимут фильмы. В кинотеатрах люди будут рыдать от восторга, глядя на то, как он ловко вытаскивает из воды чудовищных рыб, а в финале публика будет аплодировать стоя.
А очереди за автографами… о, какие это будут очереди! Они растянутся на десятки километров. Люди будут стоять с блокнотами, плакатами, шляпами, сапогами и даже с кастрюлями, чтобы Марат расписался на чём угодно. Газетчики будут драться между собой за право взять у него интервью, а учёные будут писать толстые книги под названием «Феномен Марата: теория идеального рыбака».
— Так, так… — пробормотал он, задумчиво почесав ухо.
Он размышлял, куда бы направиться. И тут вспомнил, что есть недалеко озеро, в котором наверняка водится вкусная рыба.
Дело в том, что Марат редко ел рыбу, так как в болотах, где он обычно обитал, она почти не водилась. Иногда ему перепадали только жалкие остатки. Гоблин подкарауливал кошек, которые воровали селёдку или форель у торговцев на рынке. Рыбу привозили в больших дубовых бочках, пахнущих солью и морем, и стоило продавцу отвернуться, как какая-нибудь рыжая кошка уже тащила хвост селёдки в тёмный угол. Там её поджидал Марат. Он отбирал добычу, шипел на кошек, а те в ответ орали, как будто их обижали по всем законам кошачьей чести.
Конечно, Марат не любил передвигаться пешком. Ходить ногами он считал занятием крайне утомительным и совершенно недостойным талантливого гоблина. Поэтому он щёлкнул пальцами — и магия перенесла его прямо к озеру.
Озеро было прекрасным. Его широкая гладь лежала тихо, как огромное зеркало. Солнце клонилось к закату, и его золотистые лучи рассыпались по воде длинными огненными дорожками. Берега были покрыты мягкой травой и зарослями камыша, которые тихо шуршали от лёгкого ветерка. Над водой летали стрекозы, блестя прозрачными крыльями. Вдали росли старые ивы, их длинные ветви почти касались воды, а отражения деревьев медленно покачивались на поверхности.
Обычный человек просто бы залюбовался этой красотой. Но гоблины не ценили красоту. Понятие красоты у них заключалось в золотых монетах или, иногда, в серебряных. Поэтому Марат только сплюнул.
Он размахнулся и закинул поплавок метров за сто от берега. Янтарный поплавок описал в воздухе длинную дугу и с тихим плеском упал в воду.
Марат уселся на песок и приготовился ждать. Но ждать долго не пришлось. Удочка оказалась заколдованной и притягивала рыбу к себе.
Сначала леска чуть дрогнула. Потом натянулась. А затем вдруг рванула так, что Марат едва не выронил удилище.
— Эй! — завопил он.
Удочка выгнулась дугой, словно собиралась сломаться пополам. Катушка зажужжала, леска запела тонким, напряжённым звоном, будто струна гигантской скрипки. Что-то невероятно тяжёлое тянуло снасть в глубину.
— Стой! Куда?! — орал Марат, вцепившись в древко обеими руками.
Его потащило к воде. Сначала он скользнул по песку. Потом сапоги зачерпнули холодную воду. Ещё немного — и гоблин уже барахтался по колено в озере.
— Я тебя всё равно вытащу! — завизжал он, упираясь пятками.
Леска дрожала, удочка скрипела, а вода кипела и бурлила. И вдруг из глубины показалась огромная тень. Через мгновение поверхность воды взорвалась фонтаном брызг. На берег с грохотом вылетел мозозавр.
Это было чудовище невероятных размеров. Его длинное тело напоминало гигантскую ящерицу с мощным хвостом и огромной пастью, полной острых, как кинжалы, зубов. Кожа его была тёмно-зелёной и блестела мокрыми чешуйками. Огромные жёлтые глаза вращались с выражением искреннего недоумения.
Мозозавр явно не мог понять, как какой-то зелёный карлик сумел извлечь его, хищника мезозойских эпох, на берег.
Поэтому он щёлкал челюстями. И весьма убедительно.
Марат сначала застыл. Потом завопил:
— Караул!!! - и бросился бежать по песку.
А мозозавр, ещё мокрый и злой, начал подпрыгивать и ползти за ним, разевая пасть, как огромный чемодан с зубами. Он пытался оттяпать у гоблина конечности — сначала ноги, потом руки, а при удаче, возможно, и голову.
Марат носился по берегу, размахивая удочкой, как флагом.
— Я же просто рыбу хотел! — вопил он.
А мозозавр прыгал за ним по песку, оставляя огромные следы, щёлкал челюстями и, судя по всему, был совершенно уверен, что поймал очень странную, но весьма вкусную добычу.
Поняв, что от хищника не уйдёшь, Марат призвал в помощь гоблинскую магию. Он отскочил на пару шагов, щёлкнул пальцами раз, другой, пробормотал короткое, но крайне неприятное на слух заклинание — и вокруг мозозавра вдруг закружились зелёные искры. Они вспыхнули, словно рой светляков, затем вспыхнули ярче, и в следующую секунду громадное чудовище замерло. Его пасть осталась раскрытой, зубы застыли в злобном щелчке, хвост выгнулся дугой, а чешуйчатое тело мгновенно покрылось серым камнем. Через мгновение перед Маратом стояла уже не доисторическая рептилия, а величественная каменная статуя — огромная, грозная, с раскрытой пастью и вытаращенными глазами. Брызги воды на его боках тоже превратились в каменные капли, будто кто-то остановил время.
Теперь местные жители могли любоваться этим произведением гоблинского искусства, прогуливаясь по берегу озера. Некоторые, возможно, даже будут спорить, как появилась такая странная скульптура: одни скажут, что это древний памятник, другие — что работа неизвестного мастера, а самые смелые будут утверждать, что это окаменевшее морское чудовище.
Марат облегчённо вздохнул, вытер лоб рукавом и посмотрел на свою удочку. Естественно, это вовсе не отбило у него желания порыбачить. Однако он решил, что озёра — место обитания слишком опасных водных существ, и поэтому лучше перебраться к речке, где ловить проще и, по его мнению, безопаснее. Едва такая мысль всплыла в его шишковатой зелёной голове, как гоблин сразу её осуществил — щёлкнул пальцами, пробормотал короткое заклинание, и через мгновение уже сидел на берегу речки.
Речка оказалась спокойной и тихой. Её воды лениво текли по извилистому руслу, мягко огибая песчаные отмели и гладкие камни. Поверхность воды поблёскивала серебристой рябью, а течение было таким неторопливым, что плывущие листья казались маленькими лодками. По берегам росли старые ивы, их длинные ветви свисали почти до самой воды и покачивались, словно любопытные существа, пытавшиеся заглянуть в глубину. Иногда из воды вспархивали форели — они блестели на солнце, делали короткий прыжок и снова исчезали в прозрачной струе, разбрызгивая капли и икринки.
На берегу уже сидели несколько рыбаков. Они расположились на складных стульях, с серьёзными лицами наблюдали за поплавками и время от времени тихо переговаривались. Когда Марат появился рядом, они дружно повернули головы и с явным неудовольствием уставились на него.
Им не приходилось видеть гоблина с удочкой. Такое зрелище казалось им почти кощунственным. Рыбалка — дело спокойное, благородное, требующее терпения и уважения к воде. А тут — зелёное существо с огромными ушами и подозрительно довольной физиономией. Однако возражать они не стали. Рыбаки были людьми мирными.
— Отличное место, — с видом большого знатока в рыболовстве пробурчал Марат.
Он размахнулся и снова закинул удочку. Янтарный поплавок описал широкую дугу и шлёпнулся в воду метрах в пятидесяти от берега. Некоторое время он качался на ряби, потом выровнялся и стал медленно покачиваться, словно ленивый сторож.
Вода тихо пузырилось в заводях. По поверхности плыли листья, тонкие веточки, иногда медленно проплывал целый сучок или кусок коры. Течение шуршало камышами, а поплавок покачивался, не подавая никаких признаков жизни.
Пока не клевало. Марат тем временем уже мысленно расписывал будущую славу. Он представлял, какую огромную рыбину сейчас вытащит, как сбегутся журналисты, как фотографы будут щёлкать камерами, а бургомистр торжественно вручит ему золотой кубок с надписью «Лучшему рыболову города».
И тут леска вдруг натянулась.
— Попалась! — радостно завопил Марат и потянул удочку на себя.
Рыбаки, сидевшие неподалёку, с неудовольствием отметили успех гоблина. Им самим за всё утро не попалось ничего достойного — лишь несколько раков да мелкая рыбёшка. А у Марата, судя по натянутой леске и скрипящей катушке, было что-то действительно большое.
И этим «большим» оказалась зелёная анаконда.
Сначала из воды показалась толстая чешуйчатая спина. Потом огромная голова с жёлтыми глазами. А затем вся громадная змея начала медленно вытягиваться из реки, извиваясь, словно живая верёвка длиной в несколько метров. Её тело блестело мокрой чешуёй, а мышцы перекатывались под кожей, как будто внутри двигались тяжёлые канаты.
Анаконда была крайне удивлена тем, что её поймали на удочку. Для змеи подобное считалось оскорблением.
Рыбаки, увидев огромную водную рептилию, дико заорали. Один уронил стул, другой опрокинул ведро с наживкой, третий просто выронил удочку и побежал, не оглядываясь. Через несколько секунд берег опустел — люди бросали снасти, сапоги, шляпы и кидались врассыпную, поднимая облака песка и травы.
А Марат стоял и с ужасом смотрел, как анаконда медленно выползает на берег. Её тело скользило по мокрому песку, оставляя широкую извилистую борозду. Огромная голова поднялась, язык мелькнул в воздухе, а жёлтые глаза уставились прямо на гоблина.
Змея явно собиралась проглотить того, кто посмел её поймать.
— Это… недоразумение! — пискнул Марат.
Но анаконда не оценила объяснений. Она рванулась вперёд. Марат завизжал и бросился бежать вдоль берега. Он мчался, размахивая удочкой, спотыкаясь о камни и коряги, а за ним по песку стремительно скользила гигантская змея. Её тело извивалось, хвост бил по траве, а пасть раскрывалась всё шире.
— Я не рыбу ловлю! Я экспериментирую! — орал Марат.
Анаконда не верила. Она почти настигла его, когда гоблин в отчаянии развернулся, щёлкнул пальцами и выкрикнул новое заклинание.В воздухе раздался хруст, будто треснуло стекло.
Мгновение — и всё тело змеи покрылось белой изморозью. Лёд стремительно побежал по чешуе, скользнул по изгибам её огромного тела и в считанные секунды превратил анаконду в гигантскую ледяную статую.
Она застыла в позе броска, с раскрытой пастью и вытянутым телом. Марат остановился, тяжело дыша. Посмотрел на ледяную змею. Потом на удочку. И медленно пробормотал:
— Кажется… эта удочка действительно ловит крупную дичь.
Отметим, что анаконду позже всё-таки разморозили. Когда рыбаки, немного придя в себя после пережитого ужаса, осторожно вернулись на берег вместе с местными властями, пожарными, полицией и несколькими любопытными учёными, ледяную статую гигантской змеи аккуратно погрузили на платформу и отвезли в городской террариум. Там её долго отогревали лампами и тёплым воздухом. К всеобщему удивлению, змея ожила, зашевелилась, зашипела и попыталась укусить ветеринара, чем окончательно доказала, что чувствует себя вполне хорошо.
После долгих исследований учёные пришли к выводу, что подобная анаконда водилась в этих местах примерно десять миллионов лет назад. Как она появилась в реке сейчас — никто объяснить не мог. Учёные строили самые смелые гипотезы: говорили о неизвестных подземных пещерах, о древних реликтовых популяциях, о странных природных аномалиях. Некоторые даже намекали на временные разломы в пространстве. Но в магию они, конечно же, не верили, а потому настоящая причина так и осталась за пределами их научного воображения.
А тем временем Марат сидел на берегу и озадаченно смотрел на удочку, вспоминая слова продавца антиквариата. Действительно, ловилось только самое крупное. Но вместе с тем — и самое грозное. Почесав свой шишковатый лоб, гоблин пришёл к выводу, что и речка — место крайне опасное для рыбалки. Сначала мозозавры, потом анаконды… так можно и без конечностей остаться.
Нужно было выбрать что-то поспокойнее.
И тут он вспомнил про родимое болото. «Уж там анаконды не водятся, там всегда тишина и нет посторонних», — решил он. Щёлкнул пальцами — и в следующий миг уже стоял в самом приятном месте для своей души и желудка.
Там, где было болото, почти всегда шёл мелкий, нудный дождь. Тучи висели низко, как грязные одеяла, и из них бесконечно сыпались тонкие холодные капли. Повсюду жужжали комары — целые стаи, плотные, как дым. В густых зарослях квакали лягушки, перекликаясь друг с другом глухими болотными голосами. Камыши лениво раскачивались от ветра, и их сухие стебли тихо скрипели, будто шептались о чём-то неприятном. Вода была тёмной и неподвижной, покрытой зелёной ряской. От неё тянуло тяжёлым запахом тины, сырости и чего-то давно перегнившего, словно болото медленно переваривало всё, что когда-то в него попадало.
Марат глубоко вдохнул этот аромат.
— Это самое лучшее место для рыбалки! — заорал он радостно.
И в третий раз закинул удочку. Что он мог поймать в болоте? Казалось бы — ничего. Но если удочка имеет волшебную программу, то даже болото может удивить.
Спустя пару минут леска задрожала, удочка выгнулась, и Марат начал вытягивать на поверхность нечто тяжёлое.
Из мутной воды показалась огромная голова. Это было существо под названием Beelzebufo ampinga — дьявольская лягушка. Её тело было почти полметра в длину, а весила она около тридцати килограммов. Лягушка выглядела так, словно её придумал особенно злой художник. Голова у неё была широкой и плоской, глаза — маленькими и злыми, а пасть — невероятно широкой, с мощными челюстями. Кожа была бугристой и толстой, а на спине располагались плотные костяные пластины, образующие настоящую броню.
Среди подобных лягушек это был очень крупный экземпляр. Её челюсти могли спокойно разломать собаку и превратить её в фарш, а спинная броня спасала от стрел и даже от лёгких топоров.
И сейчас эта лягушка со злостью рассматривала гоблина как вполне подходящий объект добычи. Внезапно из её пасти выстрелил длинный липкий язык. Он со свистом прилип к Марату.
Мощный рывок — и гоблин мгновенно оказался у самой пасти чудовища. Лягушка широко раскрыла рот, готовясь проглотить добычу, но длинная удочка, которую Марат всё ещё держал в руках, застряла поперёк её челюстей и не позволила ей сомкнуться.
— А-а-а! — орал Марат.
Он колотил кулаками по голове лягушки, пинал её сапогами, дёргался изо всех сил. Но Beelzebufo ampinga не сдавалась. Она упиралась мощными лапами в землю и пыталась протолкнуть гоблина внутрь пасти, словно кто-то пытался затолкать в шкаф слишком длинную метлу.
Гоблин визжал, лягушка сопела, удочка скрипела. Наконец Марат, потеряв терпение, выкрикнул заклинание и щёлкнул пальцами.
Магия вспыхнула тусклым зелёным светом. В ту же секунду тело лягушки начало быстро высыхать. Её кожа сморщилась, глаза провалились, мышцы словно испарились. За несколько секунд гигантская Beelzebufo ampinga превратилась в сухую, лёгкую мумию, застывшую с раскрытой пастью и высунутым языком.
Марат вывалился из её челюстей на грязную землю. Он некоторое время лежал, тяжело дыша, потом поднялся, отряхнулся и долго ругался.
Постепенно до него дошла важная мысль. Рыбалка — это опасный вид спорта. И, что ещё важнее, совершенно недостойно гоблину заниматься подобными делами.
— Да пропади ты пропадом! — злобно заорал он и швырнул удочку в кусты.
Но удочка, едва коснувшись веток, вдруг исчезла. В тот же момент она аккуратно телепортировалась обратно в антикварный магазин. Продавец, увидев её на прилавке, только тихо вздохнул. Он сразу понял, что Марата постигла та же неудача, что и всех предыдущих владельцев этой удивительной снасти.
Тем временем Марат, сердито сплюнув, вернулся домой. В своей хибаре он обнаружил приятную картину: в старой мышеловке попались три жирные крысы. Они пищали, дёргались и отчаянно пытались освободиться.
Увидев добычу, гоблин сразу развеселился:
— Уф, наконец что-то вкусное мне попалось!
Он быстро развёл огонь, поставил на плиту старую сковородку, налил немного жира и аккуратно обжарил крыс до хрустящей корочки. Жир весело шипел, мясо подрумянилось, запах наполнил всю хижину. Марат довольно урчал, переворачивал тушку за тушкой, потом уселся за стол и с аппетитом съел всю добычу, обгладывая косточки и облизывая пальцы.
Насытившись, он откинулся на стуле и довольно вздохнул.
— Больше никакой рыбалки! — твёрдо произнёс Марат.
После чего улёгся спать. Ночью ему приснился странный сон. Будто он бежит по бесконечной пустыне, держа в руках проклятую удочку. Он занимался барханной рыбалкой. Песок под ногами раскалённый, ветер гонит жёлтые вихри, а за его спиной мчится огромный тарантул. Паук был размером с телегу, его мохнатые лапы стучали по песку, как барабаны, а чёрные глаза зловеще блестели.
И чем быстрее бежал Марат, тем ближе подбирался тарантул…
(15 февраля 2026 года, Чикаго)